Существенный вред как признак уголовной противоправности незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 29 июля 2022 г.
Рассматривается понятие существенного вреда как признака уголовной противоправности незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных (ст. 2031 Уголовного кодекса). Анализируется причинная связь между незаконными действиями в отношении информации о частной жизни и персональных данных и их последствиями.
СОДЕРЖАНИЕ
Пункт 1. Общие положения
Пункт 2. Существенный вред как признак уголовной противоправности незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Уголовный кодекс (далее – УК)
● Закон от 07.05.2021 № 99-З «О защите персональных данных» (далее – Закон № 99-З)
● постановление Пленума Верховного Суда от 28.09.2001 № 9 «О приговоре суда» (далее – Постановление № 9)
Пункт 1. Общие положения
Существенный вред – используемый в уголовном праве оценочный признак последствий. Исходя из законодательного назначения, содержание этого признака определяется судом с учетом всех обстоятельств конкретного дела. Кроме того, как справедливо отмечается в научной литературе, его толкование зависит от профессионализма, высокого правосознания и юридической грамотности лица, применяющего уголовный закон1. Это обусловливает отсутствие законодательного закрепления понятия, критериев определения существенного вреда и повышает актуальность детального доктринального осмысления указанных обстоятельств применительно к каждому из видов преступлений, где используется названный признак.
Понятие «существенный вред» встречается в следующих статьях Особенной части УК: ст. 190, ч. 2 ст. 197, ст. 204, 384, 424–426, 455 УК (в рамках признака «причинение существенного вреда правам и законным интересам гражданина»), ст. 3691 УК (в рамках признака «направленность на причинение существенного вреда государственным или общественным интересам»), ст. 334, ч. 1 ст. 349, ч. 1 ст. 350, 352, ч. 1 ст. 355 УК (в рамках признака «причинение существенного вреда»). При этом реальная практика применения и толкования понятия «существенного вреда» имеется в отношении ограниченного числа нормативных правовых предписаний УК. В первую очередь это касается ч. 1 ст. 349 УК, ст. 424–426 УК.
Одна из последних новелл УК – ст. 2031 УК, предусматривающая ответственность за незаконные действия в отношении информации о частной жизни и персональных данных, также закрепляет в качестве обязательного признак причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина. В настоящее время этот признак не получил отдельного освещения. Учитывая высокую актуальность проблематики защиты информации о частной жизни и персональных данных, целесообразно проанализировать этот признак с опорой на существующие научные и прикладные подходы к толкованию его и его аналогов в различных видах преступлений.
Причинение существенного вреда в положениях Особенной части УК может рассматриваться в качестве признака последствия тех или иных деяний (например, в ст. 2031, 204, 349, 384, 424 УК и др.). В указанном случае речь идет о неопределенно оценочном виде последствий преступления как признаке объективной стороны его состава2.
Пункт 2. Существенный вред как признак уголовной противоправности незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных
Вред, причиняемый общественным отношениям, определяется 2 обстоятельствами: особенностями объекта, на который было совершено посягательство, а также объективными свойствами деяния вызывать определенные изменения в окружающей действительности3.
Примечание
Как отмечает Н.Ф. Кузнецова, общественно опасные последствия соединяют все другие элементы состава с объектом преступления. Без них система состав распадается, т.к. между действием и объектом оказывается разрыв. Все остальные элементы состава (вина, мотив, цель, способ, специальные признаки субъекта) сфокусированы на причинение вреда (ущерба). Например, вина состоит в психическом отношении к действиям и общественно опасным последствиям, способ совершения преступления – форма действия (бездействия), которая утяжеляет его общественно опасную направленность на достижение преступного результата и т.д.4
На необходимость системного рассмотрения общественно опасного последствия преступления и невозможности его обособления от категории общественных отношений, охраняемых той или иной статьей УК (объекта уголовно-правовой охраны), указывает большинство исследователей проблем общественно опасных последствий в уголовном праве. Некоторые из ученых предлагают рассматривать последствия как часть категории «объект преступления»5.
Указанное определяет, что существенный вред правам, свободам и законным интересам гражданина в случае совершения преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, должен рассматриваться как звено, соединяющее действие или бездействие, описанное в ст. 2031 УК, и объект преступления. Возможная форма и содержание вины как признака рассматриваемого посягательства должна получить научно-практическое толкование не произвольно, а в контексте объекта, деяния, последствия и иных признаков, предусмотренных в ст. 2031 УК.
Статья 2031 УК помещена в гл. 23 УК. Это определяет, что преступные последствия в виде существенного вреда должны всегда находить непосредственное отражение в области общественных отношений, связанных с обеспечением конституционных прав и свобод человека и гражданина. Все иные последствия (имущественный, моральный вред и т.д.) могут находить отражение в процессуальных документах только в качестве обстоятельства, не находящегося в непосредственной причинной связи с деянием, описанным в ст. 2031 УК. Например, как обстоятельство, подтверждающее, что вред конституционным правам и свободам человека и гражданина действительно имел необходимое количественное измерение.
В случае с многообъектными преступлениями в уголовном праве допускается множественность проявлений разнохарактерных негативных последствий в рамках одного преступления6. В случае со ст. 2031 УК такая возможность исключается. Исходя из содержания ст. 2031 УК рассматриваемое преступление нельзя отнести к многообъектным, а соответствующий состав преступления – к сложным. В ст. 2031 УК дается уточнение направленности признака существенного вреда (в отношении прав, свобод и законных интересов гражданина). С учетом выраженного бланкетного содержания признаков деяния в ст. 2031 УК, предмета регулирования Закона № 99-З, а также прямой корреляции предмета преступления, закрепленного в ст. 2031 УК, и конституционных прав, закрепляемых в ст. 28 Конституции Республики Беларусь, – это уточнение прямо конкретизирует содержание соответствующих общественных отношений. Этот объект ограничивается кругом тех отношений, которые непосредственно охраняются гл. 23 УК. Каких-либо оснований для признания преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, многообъектным не имеется.
Не каждое обстоятельство, которое в научной литературе предлагается рассматривать в качестве существенного вреда относительно положений гл. 31 и 35 УК, возможно рассматривать в качестве существенного вреда применительно к ст. 2031 УК. Так, применительно к ст. 2031 УК в качестве признака последствия преступления нельзя рассматривать вред государственным или общественным интересам, а также вред, причиненный правам, свободам и законным интересам третьих лиц, если указанный вред не стал прямым следствием существенного вреда, причиненного правам, свободам и законным интересам гражданина (в отношении сведений о котором были совершены незаконные действия).
Касательно ст. 2031 УК важно отметить необходимость установления причинной связи между деянием и последствиями в виде существенного вреда правам, свободам и законным интересам потерпевшего. Не будет преступлением простое совпадение во времени умышленного незаконного сбора, предоставления, распространения информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица без его согласия и существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина7. Аналогично не могут рассматриваться в качестве преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, последствия в виде существенного вреда, вызванные:
● неумышленным незаконным сбором, предоставлением, распространением информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица без его согласия;
● незаконным сбором, предоставлением, распространением информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица, осуществленными с его согласия;
● умышленными блокированием, обезличиванием, систематизацией, изменением, использованием, хранением, предоставлением или удалением информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица, не связанными с их незаконным сбором, предоставлением, распространением и т.п. действиями, даже если одновременно с указанными вариантами поведения имели место умышленные незаконные сбор, предоставление, распространение информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица без его согласия, не повлекшие причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина.
В науке уголовного права при рассмотрении вопроса причинной связи в деянии, описанном в ст. 2032 УК, речь идет об определении необходимой причинно-следственной связи между деянием, первичным и вторичным последствиями8. Это связано с тем, что в рамках уголовного права в большинстве случаев последствием преступления возможно признавать не любое явление, которое как-либо связано с деянием, а лишь явление, которое в конкретных условиях закономерно вызывает наступление определенного последствия (это явление в одинаковых условиях будет с большой вероятностью порождать определенные последствия). Если преступный результат в конкретных условиях не является закономерным, а возникает в результате вмешательства случайных факторов, причинная связь отсутствует.
Примечание
В связи с этим не корректно утверждать о том, что вред в рамках исследуемого деяния может выражаться, например, в причинении вреда здоровью, имуществу гражданина в связи со сбором, предоставлением, распространением сведений о нем, причинении убытков, увольнении с работы, необходимости изменения места жительства и др.9, т.к. ряд из указанных обстоятельств не может с необходимой причинной связью вызываться сбором, предоставлением или распространением информации. Такие обстоятельства, как правило, могут быть лишь опосредованно связаны с незаконными действиями с информацией, вызываться последующими действиями с полученными или опубликованными сведениями, случайными событиями и т.д.
Таким образом, говоря о существенном вреде правам, свободам и законным интересам граждан, как последствиям преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, необходимо разделять первичные и вторичные последствия. В первую очередь следует вести речь о вреде, который закономерно и непосредственно вызывается умышленным незаконным сбором, предоставлением, распространением информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица без его согласия, т.е. о нарушении конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных (самостоятельное первичное последствие). И только после наличия указанного вреда возможно говорить о вреде, непосредственно и закономерно вызванном нарушением конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных (вторичное последствие).
В первом случае (первичные последствия) вред связан со сбором или раскрытием информации, обладающей высокой значимостью для человека, что само по себе влечет негативные изменения для лица в связи с существенным и реальным нарушением безопасности сферы его личной жизни, коррелирующей соответствующему конституционному праву, предусмотренному в ст. 28 Конституции и непосредственно охраняемому гл. 23 УК. Во втором случае (вторичные последствия) вредом являются вызванные этим сбором или раскрытием негативные изменения в имущественном, физическом, моральном и правовом состоянии лица.
Указанные вторичные последствия не могут существовать без первичного и должны лишь дополнять и развивать их в мотивировке правоприменителя, подчеркивая значимость собранной или раскрытой информации. С учетом имеющейся практики и теории в области защиты права на информацию о частной жизни и персональных данных существенность первичного последствия (нарушения прав на защиту от незаконного вмешательства в частную жизнь и защиту персональных данных) предлагается мотивировать исходя из совокупности следующих обстоятельств: значимости информации для личности, ее вида и объема, возможности восстановления конфиденциальности сведений, негативного влияния конфиденциальной информации на честь и достоинство личности, утраты контроля над информацией о себе (в т.ч. в результате широкой публикации, включения ее в банки данных для обработки искусственным интеллектом и т.д.).
Вторичные последствия, развивающие и подтверждающие существенность первичного, могут выражаться в любых прямых последствиях несогласованного использования информации (моральные, социальные, материальные последствия и т. п.). Следует рассмотреть возможные варианты конкретного содержания вторичных последствий как обстоятельства существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина и признака незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных.
С учетом отсутствия широкой практики применения рассматриваемого признака применительно к положениям гл. 23 УК следует обратиться к анализу доктрины уголовного права, уголовно-правовых норм и правоприменительной практики, связанных с вопросами уголовной ответственности за наиболее распространенные преступления, обязательным признаком которых является причинение существенного вреда. В первую очередь необходим анализ преступлений против компьютерной безопасности и интересов службы.
В ст. 2031 УК речь идет о понятии «существенный вред правам, свободам и законным интересам гражданина», тогда как в гл. 35 УК речь идет о более широком термине «существенный вред правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам», а в гл. 31 УК – еще о более широком по содержанию термине «существенный вред». Закрепление в ст. 2031 УК узкого понятия отвечает представлениям о необходимости связи преступного последствия и объекта преступления. При этом следует иметь в виду, что не каждое обстоятельство, которое в научной литературе предлагается рассматривать в качестве существенного вреда относительно предписаний гл. 31 и 35 УК, возможно рассматривать в качестве такового применительно к содержанию соответствующего признака в ст. 2031 УК.
В УК или НПА Верхового Суда толкований признака существенного вреда относительно преступлений против компьютерной безопасности не имеется. Также в правоприменительной практике отсутствуют единые подходы к толкованию понятия «существенный вред»10.
При рассмотрении в юридической литературе признака «существенный вред» в составах преступлений против компьютерной безопасности Н.А. Швед, Н.Ф. Ахраменка, В.В. Лосев сходятся во мнении, что такой вред может иметь как материальный, так и нематериальный характер. В целях классификации среди материальных последствий выделяют имущественный, физический и экологический вред.
При количественной оценке существенного вреда, выраженного в имущественных материальных последствиях, ученые расходятся во мнении. Так, Н.Ф. Ахраменка указывает, что за основу должен браться размер ущерба, в 250 и более раз превышающий базовую величину11. В.В. Лосев называет размер, в 40 и более раз превышающий базовую величину. В исследовании Н.А. Швед указанная планка оценивается в 10 БВ12. Позиция Н. А. Швед основывается на анализе социальных стандартов и размера средней зарплаты по Республике Беларусь13. Представители правоприменительного корпуса указывают на отсутствие каких-либо количественных ориентиров на этот счет.
Примечание от Нормативка.by
Для уточнения актуальных данных о размере БВ рекомендуем использовать справочную информацию «Размер базовой величины в Республике Беларусь».
Экспертное мнение
Количественная характеристика существенного вреда должна связываться с понятием малозначительности деяния. Применительно к имуществу граждан ущерб, в 10 и более раз превышающий размер базовой величины, в целом можно характеризовать как существенный вред.
Предложенный размер имущественного вреда коррелирует с оценкой минимальных последствий хищений имущества граждан. При этом общественная опасность хищений вытекает не столько из стоимости похищенного имущества, сколько из иных криминообразующих обстоятельств (способа хищения и корыстной направленности посягательства). В ст. 2031 УК закрепляются иные варианты поведения и меньший набор криминообразующих признаков. Типичная опасность мелкого хищения выше опасности незаконных сбора, предоставления или распространения конфиденциальных сведений о лице, не повлекших каких-либо последствий в виде существенного вреда. Опасность последнего можно соизмерить с уничтожением или повреждением имущества или причинением имущественного ущерба без признаков хищения, которые не повлекли значительного ущерба. В этой связи для признания незаконных сбора, предоставления или распространения конфиденциальных сведений о лице общественно опасными в типичных ситуациях требуется причинение больших имущественных последствий, чем имущественные последствия, характерные для преступного хищения.
Примечание
В качестве ошибочной вышестоящие инстанции и надзорные органы называют позицию следственных органов и суда, связанную со ссылкой без дополнительного обоснования на то, что вред нельзя признать существенном, если связанный с ним размер ущерба не превысил 40 БВ14. По справедливому мнению правоприменителя, такая оценка незаконна, т.к. в качестве существенного вреда может оцениваться также вред, связанный и с меньшим размером ущерба.
В связи с указанным следует согласиться с предложением В.В. Лосева, который опирался на значительный ущерб как криминообразующий признак в преступлениях против собственности, лишенных дополнительных криминообразующих признаков, характерных для хищения имущества (например, в ст. 214, 216 УК). Вариант с ориентиром на 250 БВ не следует признать удачным, т.к. преступление, предусмотренное ст. 2031 УК, является умышленным и сопряжено с причинением вреда исключительно гражданам, а не общественным и иных охраняемым законом интересам (как в случае со ст. 424 УК).
Все исследователи сходятся во мнении, что при материальных последствиях как разновидности существенного вреда в преступлениях против компьютерной безопасности следует учитывать не только стоимость информации, но и затраты на ликвидацию последствий, упущенную выгоду. Это применимо и к ст. 2031 УК. Все совокупные прямые имущественные последствия нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных могут быть характеристикой существенности его нарушения. Однако учитывая умышленную форму вины, определенную законодателем в ст. 2031 УК, все указанные материальные последствия должны предвидеться лицом, совершающим общественно опасное деяние, как его закономерный результат.
При оценке последствий в виде существенного вреда важен вопрос способа оценки в случае нескольких деяний. Исходя из общепринятых представлений, если существенный характер вреда складывается как совокупность вреда различного содержания, то признаки преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, будут иметь место в ситуации, когда установлен единый умысел лица на причинение существенного вреда.
В связи с указанным следует признать, что существенность нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных может подтверждаться причинением гражданину в связи с его нарушением вторичного последствия (имущественного ущерба (прямого и косвенного)) в совокупном размере 40 БВ, если этот ущерб осознавался лицом как закономерное вторичное последствие нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных. Однако это только примерные критерии. В конкретных ситуациях суд может увеличить или снизить размер вреда (40 БВ) с учетом имущественного положения потерпевшего, волатильности размера БВ и социально-экономических показателей, иных заслуживающих внимания обстоятельств.
Нематериальный характер существенного вреда в преступлениях против компьютерной безопасности, по мнению Н.А. Швед, подразумевает нарушение или ущемление прав и законных интересов граждан, организаций, нарушение их нормальной деятельности, причинение морального вреда, ущерба деловой репутации. Аналогичное определение дает Н.Ф. Ахраменка. В.В. Лосев к указанной дефиниции добавляет характеристику «значительность нарушения или ущемления».
В части 1 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда от 16.12.2004 № 12 «О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы (ст. 424–428 Уголовного кодекса Республики Беларусь)» указано, что при определении вреда как существенного необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного физического или морального вреда и т. п. Существенный вред может выражаться, в частности, в нарушении конституционных прав и свобод граждан, в подрыве авторитета органов власти, государственных, общественных и других организаций, в нарушении общественного порядка.
Приведенные разъяснения не вносят ясности в определение рассматриваемого признака. По своему содержанию оценка причиненного вреда в качестве существенного должна основываться и подтверждаться объективными обстоятельствами (последствиями деяния), а не абстрактными нарушениями принципов деятельности органов управления15. Кроме того, если вести речь о применимости указанного разъяснения применительно к ст. 2031 УК, в которой потерпевшими выступают исключительно граждане, их права и законные интересы, то оно будет выглядеть следующим образом: судам следует учитывать тяжесть причиненного физического или морального вреда и т. п. Существенный вред может выражаться, в частности, в нарушении конституционных прав и свобод граждан. Такие положения явно не дают какой-либо дополнительной информации о признаках, предусмотренных в ст. 2031 УК.
Нематериальный вторичный вред, подтверждающий существенность нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, может выражаться в фактических изменениях психического, физического, биологического, химического, социального, экономического характера. При этом указанные изменения должны подтверждаться объективными обстоятельствами по материалам дела. Простой ссылки, к примеру, на физический вред, нарушение абстрактного конституционного права без установления, в чем это выразилось, недостаточно. При этом состояние угрозы причинения существенного вреда не должно рассматриваться как существенный вред.
Нарушению конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, в т.ч. путем совершения деяний, описанных в ст. 2031 УК, характерно причинение физических и нравственных страданий потерпевшему (морального вреда). При таком нарушении потерпевший осознает, что посторонние лица грубо вторгаются в его личную жизнь, знают о нем личную информацию и в любой момент могут ее использовать в незаконных целях, опубликовать, передать конкретным лицам и т.д.
Примечание
Н.Ф. Кузнецова отмечает, что преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина в первую очередь причиняют социальный и моральный вред16.
В связи с указанным в правоприменительных документах при обосновании признака существенного вреда следует обязательно учитывать степень физического или нравственного страдания в результате нарушения указанного права.
Исходя из общепринятых подходов, основывающихся в т.ч. на содержании ст. 11 УК, примечаний к гл. 35 УК, существенным вредом как последствием преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, возможно признавать и случаи, когда в результате нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных совершаются иные преступления. Так, посредством умышленного незаконного сбора, предоставления или распространения информации о частной жизни или персональных данных, лицо может:
● совершить уголовно наказуемое хулиганство (разместить на сайте организации собранные сведения о потерпевшем, содержание которых обладает свойствами, характерными для признака исключительного цинизма, информацию, которая выражает явное неуважение к обществу и сопровождается угрозами насилия или уничтожения или повреждения имущества и т. д.);
● использовать или умышленно передать (опубликовать) сведения другим лицам для преследования с уголовно-наказуемыми угрозами (ст. 186 УК);
● исказить сведения, выдав их за достоверные, и использовать сведения для осуществления публичной клеветы (ст. 188 УК);
● произвести распространение или рекламирование порнографических материалов (ст. 343, 3431 УК);
● совершить мошенничество, причинить имущественный ущерб без признаков хищения (ст. 208, 216 УК);
● осуществить в последующем несанкционированный доступ к компьютерной информации (ст. 349 УК) с использованием персональных данных и т. д.
Совершение в результате незаконных действий с информацией о частной жизни и персональными данными иных правонарушений (административных, дисциплинарных, гражданско-правовых) само по себе не может подтверждать существенность нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных.
Таким образом, следует признать необоснованным ссылку в правоприменительных документах для подтверждения существенности вреда на различные нарушения, в т.ч. грубые, служебных или профессиональных обязанностей, причинение имущественного ущерба (ст. 11.2 Кодекса об административных правонарушениях), совершение иных административных правонарушений, нарушение условий договора (в т.ч. соглашения о конфиденциальности), совершение иных действий, порочащих честь и достоинство гражданина (ст. 153 Гражданского кодекса) и т.д. В отличие от совершения преступления в результате незаконных действий с информацией о частной жизни и персональными данными, помимо ссылки на указанные вредоносные последствия, требуется дополнительное обоснование существенной степени негативного воздействия нарушений (или их совокупности) на потерпевшего.
Значительное нарушение или ущемление субъективных конституционных прав и законных интересов граждан также является видом нематериального существенного вреда. Такое нарушение должно влечь негативные изменения в социальных отношениях (в т.ч. в правоотношениях). На практике ссылка на значительное нарушение или ущемление субъективных прав и законных интересов граждан для обоснования существенного вреда используется часто.
Правами, реализация которых может быть затруднена в результате нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, в т.ч. путем совершения деяний, описанных в ст. 2031 УК, являются:
● право на свободу вероисповедания, сохранение своей национальной принадлежности (распространение сведений об отношении к религии или сведений о национальности, если лицо скрывает этот факт);
● право на свободное выражение мнений и убеждений (если распространение, сбор или предоставление сведений о личной жизни или персональных данных влечет возможность выявить мнения или убеждения отдельных лиц в результате обработки данных с использованием искусственного интеллекта или вынуждает выражать мнение или убеждение помимо воли лица);
● право на участие в выборном процессе на основе тайного голосования (если собранные персональные данные позволяют определить содержание голоса конкретного потерпевшего);
● право равного доступа к любым должностям в госорганах (если в результате незаконной обработки персональных данных или сведений о личной жизни лицу незаконно отказывают в занятии должности на основании не предусмотренного законом критерия, например, из-за его религиозных убеждений, непосещения определенных мест и т. д.);
● право на справедливую долю вознаграждения в экономических результатах труда (если в результате незаконной обработки персональных данных или сведений о личной жизни лицу на основании незаконного критерия снижают положенную ему долю вознаграждения за труд) и т.д.
Примечание
При вменении признака последствия «существенный вред» отдельные суды не приводят в приговоре доказательства, на основании которых они пришли к выводу о причинении обвиняемым существенного вреда в результате преступления, и мотивы принятого решения.
На это обращает внимание Верховный Суд при даче разъяснения о том, что вывод о причинении действиями виновного существенного вреда должен подтверждаться достаточной совокупностью доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке, а в приговоре надлежит приводить доказательства, на которых основан такой вывод, и мотивы принятого решения (постановление Президиума Верховного Суда от 18.12.2019 № 4 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против информационной безопасности (глава 31 УК)»).
Указанная негативная тенденция рассматривать под причинением существенного вреда в основном абстрактное нарушение конституционных прав граждан, не раскрывая его содержания, отмечается и в научной литературе. До сих встречаются случаи, когда правоприменитель дает указание на причинение существенного вреда без конкретизации того, в чем он выразился. Такой подход следует признать недопустимым, т.к. он противоречит принципу законности и создает угрозы расширительного толкования уголовного закона.
В связи с указанным важно отметить неопределенность в существующих разъяснениях правоприменительной практики. Так, в п. 13 Постановления № 9 отмечается, что, признавая лицо виновным в преступлении, в составе которого имеются оценочные признаки (существенный вред и другие), суд обязан привести доказательства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.
Указанное разъяснение не создает конкретной обязанности определенным образом мотивировать наличие признака существенного вреда в приговоре, содержит недосказанность о сути проблемы применения рассматриваемого признака судами. Оно лишь повторяет общие требования к приговору суда и его содержанию, не внося в них дополнительных отличительных черт в отношении применения норм с признаком «существенный вред».
Приведенное разъяснение существенно отличается от аналогичного разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, которое изложено более удачно. Так, в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» указано, что, признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, существенный вред), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака. Указанное разъяснение более четко обозначает имеющуюся проблему, способствует обеспечению принципа законности уголовного права и уголовной ответственности, позволяет последовательно обеспечивать уголовно-правовыми средствами права и законные интересы граждан и должно получить закрепление в правовой системе Республики Беларусь.
Одной из причин, по которой правоприменитель не стремится отдельно мотивировать основания для вывода о наличии в содеянном указанного признака, является отсутствие в науке уголовного права единообразных критериев, которые можно использовать при описании правоприменителем мотивов принятого решения. В связи с этим целесообразно формирование единообразной практики обоснования наличия признака существенного вреда при совершении соответствующих преступлений.
Вывод
1. Говоря о существенном вреде правам, свободам и законным интересам граждан как последствиям преступления, предусмотренного ст. 2031 УК, необходимо разделять первичные и вторичные последствия.
2. Вред, который закономерно и непосредственно вызывается умышленным незаконным сбором, предоставлением, распространением информации о частной жизни и (или) персональных данных другого лица без его согласия, т. е. нарушение конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, является обязательным самостоятельным первичным последствием преступления, предусмотренного ст. 2031 УК.
3. С учетом имеющейся практики и теории в области защиты права на информацию о частной жизни и персональных данных существенность первичного последствия предлагается мотивировать исходя из совокупности следующих обстоятельств: значимости информации для личности, ее вида и объема, возможности восстановления конфиденциальности сведений, негативного влияния конфиденциальной информации на честь и достоинство личности, утраты контроля над информацией о себе (в т.ч. в результате широкой публикации, включения ее в банки данных для обработки искусственным интеллектом и т.д.).
4. Вред, непосредственно и закономерно вызванный нарушением конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, можно рассматривать как вторичное последствие преступления, предусмотренного ст. 2031 УК. Его наличие необязательно для применения ст. 2031 УК, но может служить дополнительным обоснованием существенности нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных.
5. Существенность нарушения конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных может подтверждаться причинением гражданину в связи с нарушением этого права вторичного последствия (в первую очередь морального и социального вреда, а также имущественного ущерба).
6. Нарушению конституционного права на защиту частной жизни и персональных данных, в т.ч. путем совершения деяний, описанных в ст. 2031 УК, характерно причинение физических и нравственных страданий потерпевшему (морального вреда). В связи с этим в правоприменительных документах при обосновании признака существенного вреда следует учитывать степень физического или нравственного страдания в результате нарушения указанного права.
7. Отдельные правоприменители не приводят в приговоре доказательства, на основании которых они пришли к выводу о причинении обвиняемым существенного вреда в результате преступления и мотивы принятого решения. Такой подход следует признать недопустимым, т.к. он противоречит принципу законности и создает угрозы расширительного толкования уголовного закона.
С целью решения указанной проблемы целесообразно в п. 13 Постановления № 9 сформулировать следующее правило: «признавая обвиняемого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, … существенный вред), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака».
Библиография
1. Ковальчук, А.В. Существенный вред как оценочный признак в Уголовном кодексе Республики Беларусь / А.В. Ковальчук // Юстиция Беларуси. – 2017. – № 10. – С. 46.
2. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс: в 10 т. / под ред. д-ра юрид. наук, проф. И.А. Лопашенко. – М.: Юрлитинформ, 2016. – Т. VI. Объект преступления. Объективная сторона преступления. – С. 435.
3. Грунтов, И.О. Последствия преступления // Белорусская юридическая энциклопедия: в 4 т. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2010. – Т. 3 (П–С). – С. 116–118.
4. Кузнецова, Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / науч. ред. и предисл. В.Н. Кудрявцева. – М.: Городец, 2007. – С. 170.
5. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс: в 10 т. / под ред. д-ра юрид. наук, проф. И.А. Лопашенко. – М.: Юрлитинформ, 2016. – Т. VI. Объект преступления. Объективная сторона преступления. – С. 412, 413, 415, 535, 540, 547.
6. Там же. С. 425–426.
7. Лосев, В.В. Преступления против информационной безопасности / В.В. Лосев // Судовы веснік. – 2002. – № 1. – С. 40–43.
8. Пухов, А.А. Уголовно-правовая защита неприкосновенности частной жизни и персональных данных в свете изменений уголовного закона / А.А. Пухов // Право.by. – 2021. – № 4(72). – С. 91, 92.
9. Полещук, Д. Ответственность за незаконные действия с персональными данными: текущее состояние и перспективы / Д. Полещук // Законность и правопорядок. – 2020. – № 4. – С. 44, 45.
10. Швед, Н.А. Уголовная ответственность за несанкционированный доступ к компьютерной информации: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н.А. Швед. – Минск, 2009. – С. 66.
11. Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф. Ахраменка [и др.]; под ред. А.В. Баркова, В.М. Хомича. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2010. – С. 816.
12. Швед, Н.А. Указ. соч. – 24 c.
13. Там же. – С. 66.
14. Лепехин, А.Н. Криминалистическое обеспечение расследования преступлений против информационной безопасности: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09 / А.Н. Лепехин. – Минск, 2007. – С. 38.
15. Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / под общ. ред. В.М. Хомича. – Минск: Тесей, 2008. – С. 246, 247.
16. Кузнецова, Н.Ф. Преступления и иные правонарушения // Соотношение преступлений и иных правонарушений: современные проблемы: материалы IV междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 250-летию образования МГУ им. М.В. Ломоносова, Москва, 27–28 мая 2004 г. / редкол.: Г.Н. Борзенков [и др.]. – М.: ЛексЭст, 2005. – С. 314, 315.