Экономический риск: препятствие или раскрепощение деловой активности
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 25 августа 2022 г.
Рассматривается сущность деяний, связанных с деловым (экономическим) риском. Анализируются правоприменительная практика и причины неприменения должным образом норм уголовного и административного права. Характеризуются проблемы правовой оценки деяний, связанных с риском в экономике.
СОДЕРЖАНИЕ
Пункт 1. Истоки экономического (делового) риска в публичном праве
Пункт 2. Пропозиция законодателя
Пункт 3. Экономический риск не равнозначен деловому
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Уголовный кодекс (далее – УК)
● Кодекс об административных правонарушениях (далее – КоАП)
Пункт 1. Истоки экономического (делового) риска в публичном праве
Одним из необходимых условий прогресса в любой сфере человеческой деятельности является применение новых, нетрадиционных способов и методов экспериментирования. Возникающие проблемы могут быть успешно разрешены лишь при использовании инновационных средств, технологий, рецептов и др., что нередко связано с риском. Этот риск необходим, т.к. он оказывается естественным двигателем прогресса. Однако риск зачастую связан с возможностью причинения вреда правоохраняемым интересам, что нередко является препятствием в деле достижения лучших результатов деятельности человека во всех сферах, сковывает научную и хозяйственную инициативу, препятствует быстрому и эффективному внедрению в практику открытий и изобретений, порождает неприятие нового, апатию и застой, что оборачивается серьезными социально-экономическими потерями1.
Проблема риска особенно актуальна в настоящее время, когда происходит модернизация экономики и развивается деловая активность среди различных субъектов экономической деятельности. В этом ключе вопрос обоснованности совершаемого риска имеет прямое отношение к предпринимательской деятельности, т.к. именно она зачастую протекает в условиях неочевидности и недостатка информации. Кроме того, в условиях вероятностного характера рыночной ситуации предпринимательство всегда будет подвержено риску. С одной стороны, руководители предприятий должны совершенствовать производственный процесс, внедрять новые технологии и инновационные проекты, следовательно, рисковать, а с другой стороны, должностные лица не застрахованы от наступления вредных последствий (например, убытков для предприятия). В разрешении этой проблемы важную роль призвано сыграть предусмотренное в действующем уголовном и административном законодательстве положение об обоснованном риске как обстоятельстве, исключающем преступность деяния.
Долгое время в юридической литературе теоретические положения об исследуемом обстоятельстве, исключающем преступность деяния, строились на основе понятия производственно-хозяйственного риска, осуществляемого в производственных условиях и имеющего своей целью обеспечение интересов производства. В таком контексте риск рассматривался как действие, которым рабочий или служащий предприятия или учреждения путем:
● поставления в опасность правоохраняемых интересов организации добивается недоступного другими средствами производственного достижения, состоящего в положительной, конструктивной выгоде или в предотвращении неотвратимого другими средствами вреда;
● правомерного создания опасности в целях достижения общественно полезного производственного результата, который не может быть получен обычными, нерискованными средствами. При этом отмечалось, что риск не может быть допущен, если он связан с прямым запрещением в законе или ином нормативном акте2.
Однако уголовно-правовое понимание риска в новых условиях не могло основываться исключительно на разработке различных видов риска по сферам профессиональной деятельности человека и разнообразных оснований его классификации.
По этой причине многими специалистами подчеркивалось, что нормы уголовного и административного права не способствовали развитию инициативы в предпринимательской среде и сковывали развитие бизнеса. Дело в том, что свобода экономических отношений по своей природе предполагает значительную долю непредсказуемости и риска, а рисковый характер предпринимательской деятельности признан одним из основополагающих признаков рыночной экономики. В конкурентной борьбе выигрывает тот, кто сумел создать, часто в результате рискованных действий, более эффективные системы организации производства и социального управления3. В этой связи экономистами и правоведами предлагалось предусмотреть исключение из общих правил привлечения к уголовной ответственности за экономические и должностные преступления лиц, идущих на обоснованный экономический риск.
Примечание
Среди юристов долгое время обсуждался вопрос о необходимости модернизации понятия «обоснованный риск» и выделения из него экономического (делового) риска. Сделать это предлагалось за счет расширения оснований применения обоснованного риска в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность за наступление нежелательных последствий вследствие управленческих решений, принимаемых в условиях производственно-хозяйственных рисков. Как отмечал по этому вопросу В.М. Хомич, обусловлено это было тем, что в условиях рыночных отношений и конкуренции необходимо развивать и стимулировать принятие опережающих прогностических решений, которые не могут быть нерискованными. Обвинение руководителей в таких случаях в наступлении нежелательных последствий вследствие принятия прогностически обоснованных, но, вместе с тем, рискованных решений и привлечение их к уголовной ответственности могут серьезно блокировать развитие прогрессивных начал как в самой экономике, так и в управленческой деятельности и в итоге привести к нежеланию руководителей проявлять надлежащую инициативу, что будет серьезным препятствием на пути модернизации и развития экономики4.
В контексте изложенного юристами предлагались различные варианты определения экономического (делового) риска (как за счет формулирования общего понятия, так и посредством выделения экономического риска) и моделировались границы дозволенного поведения лиц, осуществляющих свою деятельность в экономике. В частности, указывалось, что:
● риск признается оправданным, если совершенное действие соответствует современным научно-техническим знаниям и опыту, а поставленная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями и лицо, допустившее риск, предприняло все возможные меры для предотвращения вреда правоохраняемым интересам, которые позволяли ему считать убытки менее вероятными или значительными, чем предполагаемая польза5;
● не является преступлением (правонарушением) причинение вреда правоохраняемым интересам работником (должностным лицом) при исполнении возложенных на него трудовых обязанностей, а также обязанностей, вытекающих из законодательства, ЛПА и трудового договора, действовавшим разумно и добросовестно, исходя из обычных условий гражданского оборота6;
● риск может признаваться обоснованным, если поставленная цель могла быть достигнута и не рискованными деяниями (решениями), но с меньшим экономическим результатом7;
● экономический (деловой) риск может признаваться обоснованным, если поставленная цель могла быть достигнута и не рискованными деяниями (решениями), но с меньшими социально-экономическими издержками8.
Предполагалось, что такое определение экономического (делового) риска в тексте уголовного закона позволит расширить применение ст. 39 УК именно при определении преступности деяния, связанного с осуществлением экономической деятельности. Иными словами, смысл экономического (делового) риска должен был состоять в том, что принятое рискованное решение является более предпочтительным (имеющим больший экономический эффект), т.к. предполагает меньшие социально-экономические издержки, чем при осуществлении менее рискованного решения либо нерискованного.
Примечание от Нормативка.by
В случае необходимости рекомендуем использовать аналитический материал И.Н. Линиченко «Экономический (деловой) риск: проблемы правоприменительной практики».
Пункт 2. Пропозиция законодателя
В настоящее время в ст. 39 УК указано, что риск признается обоснованным, если совершенное деяние соответствует современным научно-техническим знаниям и опыту, а поставленная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями и лицо, допустившее риск, обоснованно рассчитывало, что предприняло все возможные меры для предотвращения вреда правоохраняемым интересам. Экономический (деловой) риск может признаваться обоснованным, если поставленная цель могла быть достигнута и не рискованными деяниями (решениями), но с меньшим экономическим результатом.
Аналогичные нормативные правовые предписания присутствуют и в административно-деликтном законодательстве. В ст. 3.4 КоАП указано, что не является административным правонарушением причинение вреда охраняемым интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели. Риск признается обоснованным, если совершенное деяние соответствует современным научно-техническим знаниям и опыту, а поставленная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями и физическое или юридическое лицо, допустившее риск, обоснованно рассчитывало, что предприняло все возможные меры для предотвращения вредных последствий. Экономический (деловой) риск признается обоснованным, если поставленная цель могла быть достигнута посредством нерискованных деяний (решений), но с меньшим экономическим результатом.
В указанном случае в КоАП были полностью перенесены положения уголовного законодательства об обоснованном риске. Однако в административно-деликтном праве это обстоятельство только усугубило применение положений об экономическом (деловом) риске на практике.
При этом, как указывалось в юридической литературе, введение в национальное законодательство понятия экономического (делового) риска было рассчитано на блокирование необоснованного привлечения к уголовной и административной ответственности руководителей предприятий на основе вменения им факта совершения действий вопреки интересам службы, в составах должностных преступлений и проступках9.
Таким образом, право руководителей субъектов хозяйствования на обоснованный экономический (деловой) риск как обстоятельство защиты от уголовной (административной) ответственности в случае возникновения негативных экономических последствий должно было способствовать их деловой инициативе и создавать благоприятные условия для предпринимательской деятельности. Однако в реальности этого не произошло.
Судебная практика.
По постановлению судьи ОАО признано виновным в загрязнении земель химическим веществом. В жалобе директор ОАО, не согласившись с постановлением, указал, что ОАО осуществляло внесение на поле жидкого органического удобрения, однако считает, что это не ухудшило исходные свойства земли, наоборот, позволило эффективно использовать их по целевому назначению. Так, весной 2019 года на поле после внесения органического удобрения по агротехническим нормам хозяйством была высажена кукуруза. Урожай дал хорошие результаты. Кроме того, согласно результатам экспертизы установлено, что зеленая масса кукурузы, доставленная на исследование 29.07.2019 с поля юго-восточнее комплекса крупного рогатого скота, принадлежащего ОАО, содержит в себе нитраты в 2 раза меньше предельно допустимой нормы концентрации. Отборы проб областной лабораторией аналитического контроля проводились 27.03.2019–28.03.2019 – в то время, когда хозяйство согласно технологии, используя шланговые системы, еще вносило органические удобрения в виде жидкого навоза без его заделки в почву. Поэтому в данный период концентрация азота заведомо превысила нормативы предельно допустимой концентрации в несколько раз. Сразу при внесении заделать в почву органику хозяйство не могло по причине погодных условий, т.к. техника не могла выйти в поле. При повторном отборе проб 06.08.2019 кратность превышения фонового значения азота аммонийного из 5 пробных площадок только на двух составила 2,01 и 3,77, что свидетельствует о содержании азота в почве в пределах допустимой нормы. При этом директор ссылался на имевший место обоснованный риск в деятельности организации.
Рассмотрев материалы дела, проверив законность и обоснованность постановления, оснований для удовлетворения жалобы судья не нашел.
Материалами дела установлено, что 27.03.2019 отобраны пробы почв земель юго-восточнее комплекса ОАО. 28.03.2019–29.03.2019 специалистами областной лаборатории аналитического контроля ГУ «Республиканский центр аналитического контроля в области охраны окружающей среды» проведены измерения отобранных почв. Протоколами проведения измерений от 02.04.2019 установлено превышение показателя фоновой концентрации химического вещества (азота аммонийного) в слое земли, что свидетельствует о порче земли ОАО в результате ее загрязнения химическими веществами. Общая площадь деградированных земель составила 3 000,0 кв.м.
Указанными действиями ОАО были нарушены требования абз. 3 ч. 1 ст. 70, абз. 4 ч. 1 ст. 89, ст. 79, 80 Кодекса о земле. Причинен вред окружающей среде в размере 29 070 руб.
Доводы жалобы о том, что после внесения органического удобрения на поле был собран хороший урожай кукурузы, который был переработан и пригоден в корм для скота, что свидетельствует о плодородности почвы и об отсутствии вредных последствий в виде деградации земли, что при повторном отборе проб почв 06.08.2019 кратность превышения фонового значения азота аммонийного была установлена только на двух площадках и составила 2,01 и 3,77, не влияют на вывод суда о доказанности виновности ОАО в совершении вмененного правонарушения. Оснований для освобождения ОАО от административной ответственности в связи с обоснованным риском не имеется (постановление областного суда от 15.01.2020).
Основными причинами совершения рискованных экономических действий выступают обстоятельства, связанные с экономической и правовой оценкой сложившейся конъюнктуры и средствами достижения поставленной цели. Это может свидетельствовать об ошибочно избранной хозяйственной цели в условиях неопределенности ситуации, неуверенностью в достижении результата, возможностью наступления негативных последствий, столкновением интересов должностных лиц предприятий, нехваткой ресурсов, недостаточной квалификацией работников, противодействием бизнес-партнеров, форс-мажорными обстоятельствами, низкой договорной дисциплиной, изменением цен, курсов валют и другими неблагоприятными обстоятельствами.
Пункт 3. Экономический риск не равнозначен деловому
Возникает вопрос о том, насколько приемлемо говорить о выделении экономического (делового) риска из ряда иных (научно-технического, производственно-хозяйственного, медицинского и т.д.) и фактически предусматривать льготные основания для привлечения лиц к уголовной (административной) ответственности, осуществляющих свою деятельность в экономической сфере.
В первую очередь следует отметить, что экономический риск не равнозначен деловому. Это разные понятия, отражающие суть разнопорядковых экономических и правовых явлений в институциональном плане.
Понятие делового риска представляет собой ситуацию риска при принятии нестандартного управленческого решения руководителем или уполномоченным должностным лицом субъекта хозяйствования, направленного на решение определенной экономической задачи социально полезного свойства, но осознаваемо сопряженного с возможностью неудачи и возникновения нежелательных последствий9.
Нестандартное управленческое решение в таком случае выражается в рискованном необычном экономическом поведении, но при этом профессиональном и экономически обоснованном. Такое решение подразумевает определенную свободу для его принятия руководителем. Свобода экономических отношений, как указывает А.Н. Цуприк, предполагает по своей природе значительную долю инициативности, непредсказуемости, а также риска, который нужно отграничивать от заведомо преступных действий10. Применительно к деловому риску это означает, что оценка обоснованности или необоснованности успеха не должна зависеть от его результата, его обоснованность должна определяться на основе функционально-экономической оценки принятого нестандартного решения по организации, планированию, ведению экономической деятельности, обновлению и модернизации производства, распределению финансовых ресурсов на основе учета базовых и рыночных стандартов ведения бизнеса в целях получения определенного экономического результата11.
Проблема состоит в том, что в настоящее время не ясны критерии такого разграничения. И если мы говорим о том, что деловой риск всегда сопряжен с формальным выходом за пределы установленного нормативного поведения, то правоприменители такой формальный выход рассматривают как совершение деяния вопреки интересам службы. Кроме того, никто не может четко разъяснить, какие действия, совершаемые хоть и вопреки интересам службы, являются экономически оправданными, а какие – нет. Поэтому утверждение о том, что принимать решения не вопреки интересам службы – это значит принимать рационально необходимые, социально и экономически обоснованные вопреки административным проволочкам и препятствиям решения, направленные на позитивно-правовое разрешение поставленной задачи (цели, проблемы)12, можно толковать по-разному, что и имеет место на практике.
Введение делового риска в систему обстоятельств, исключающих преступность деяния, было обусловлено специфическими факторами. Их специфика заключалась в особенностях организации управления экономической деятельностью в Республике Беларусь на уровне как конкретных субъектов хозяйствования, так и субъектов госуправления. Именно по этой причине обоснованность делового риска предлагается определять на основе функционально-экономической оценки принятого нестандартного решения с учетом ситуационно-рыночных стандартов управления экономической деятельностью13.
В то же время подобные формулировки можно интерпретировать по-разному и с одинаковой долей успеха при одних и тех же обстоятельствах усматривать признаки делового риска или, наоборот, констатировать наличие состава преступления в действиях должностного лица. Ввиду того, что оценка обоснованности действий должностного лица при ситуациях, связанных с обстоятельствами делового риска, производится разными субъектами применения права, решения в некоторых случаях принимаются неоднозначные.
При этом всегда можно найти аргументы в пользу того, что если лицо нарушило установленные правила поведения, то оно совершает противоправное деяние при установлении всех соответствующих признаков. Так, например, А.И. Лукашов полагает, что если избирается рискованный вариант поведения, то риск не признается обоснованным. Следовательно, отсутствует обстоятельство, исключающее преступность деяния. В таком случае наличие малейшего риска не добиться поставленной цели и, соответственно, получить меньший экономический результат является основанием для признания деяний (решений) преступными, если они будут содержать признаки соответствующего состава преступления14.
Из указанного делается вывод о том, что не может быть рискованным деяние, если до его совершения исключается элемент риска, элемент угрозы причинения вреда правоохраняемым интересам.
Судебная практика.
В управление следственного комитета поступили материалы о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, установленного ч. 3 ст. 424 УК. В частности, по результатам проверки КГК было выявлено, что руководитель госпредприятия, имея значительную кредиторскую задолженность, в т.ч. по платежам в бюджет, допустил нарушения при использовании специального расчетного счета, открытого во исполнение Указа Президента от 06.06.2013 № 263 «О долевом строительстве объектов в Республике Беларусь», а также при выплате зарплаты работникам предприятия с нарушением требований Указа Президента от 15.05.2008 № 267 «О некоторых вопросах осуществления расходных операций и внесении дополнений и изменений в Указ Президента Республики Беларусь от 29 июня 2000 г. № 359», вследствие чего в бюджет не уплачивался подоходный налог, и расчетный счет использовался с нарушением требований законодательства.
Суть нарушения руководителя госпредприятия состояла в том, что под долевое строительство жилых домов был открыт специальный расчетный счет, и в последующем с этого расчетного счета производились различные выплаты и отчисления, в т.ч. зарплата работникам предприятия. Нарушение требований законности заключалось в том, что согласно действующему законодательству не допускается перечисление выручки и иных денежных средств на специальные счета, кроме денежных средств дольщиков и льготных кредитов. Поступающая на указанный специальный расчетный счет выручка госпредприятия не перечислялась по платежам на имевшую место задолженность по уплате налогов, страховых взносов, а также по обязательствам перед кредиторами, а в первоочередном порядке перечислялась работникам этого предприятия в качестве зарплаты. Поскольку у госпредприятия была задолженность перед бюджетом в виде неуплаченных налогов, пенсионных, страховых взносов, то руководитель организации не имел права выплачивать зарплату рабочим сверх 1,5 бюджета прожиточного минимума согласно требованиям Указа Президента от 29.06.2000 № 359 «Об утверждении порядка расчетов между юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями в Республике Беларусь».
Таким образом, КГК установил, что с 29.03.2019 по 29.04.2020 госпредприятием было начислено и не уплачено налогов в бюджет в сумме 747 637,77 руб. при поступлении денежных средств на специальный счет в размере, достаточном для погашения исчисленных к уплате налогов. Поскольку из этих денежных средств начислялась и зарплата самому руководителю госпредприятия, то, по мнению КГК, имеются признаки корыстной и иной личной заинтересованности, а такое деяние подпадает под ч. 3 ст. 424 УК.
При анализе указанной правоприменительной ситуации возникает вопрос: можно ли выплату зарплаты рабочим предприятия вместо перечисления денежных средств по уплате налогов и иных платежей рассматривать как такое противоправное деяние, которое совершается вопреки интересам службы? Отвечая положительно на поставленный вопрос, контролирующие органы следовали простой логике: проверяли наличие у организации денежных средств в тот период времени, когда образовалась задолженность. Тем самым констатировалось, что налоговые платежи не уплачивались предприятием по указанию директора. С другой стороны, можно сказать, что руководитель организации допустил управленческий риск, т.к. имел цель получить максимальную прибыль и попытаться постепенно выходить из экономического кризиса и погашать имеющуюся задолженность. Эта проблема характерна не только применительно к вопросу об обоснованности принятого решения, но и его объективной необходимости. Нередко управленческое решение принимается должностным лицом в определенной ситуации и в ограниченных условиях, часто в расчет принимается специфика отрасли и сложившаяся конъюнктура. При этом в ситуациях дефицита распоряжения материальными ресурсами и ограниченности денежных средств практически любое решение может восприниматься как выход за пределы объективной необходимости, т.к. всегда можно будет найти субъектов, чьи интересы будут ущемлены и нарушатся их права.
Судебная практика.
Органом уголовного преследования гражданке было предъявлено обвинение в том, что она, работая в должности директора ОАО и являясь должностным лицом, умышленно вопреки интересам службы совершила злоупотребление властью и служебными полномочиями при следующих обстоятельствах. Так, обвиняемая в ходе реализации продукции ОАО в адрес ООО с мая по август 2007 г. систематически нарушала условия договоров, предусматривающих форму оплаты в виде 100 % предоплаты в форме безналичного расчета в российских рублях на момент оплаты, и, достоверно зная, что деньги в качестве 100 % предоплаты не поступили, давала разрешение на отпуск продукции. За время сотрудничества с ООО обвиняемая познакомилась с Х., посещавшим ОАО. Располагая предложением Х., пригласившим работников ОАО ознакомиться с работой ООО и отдохнуть на территории Российской Федерации, обвиняемая решила временно принять на работу своего сына в качестве специалиста по маркетингу в ОАО, деятельностью которого она руководила, и направить его в служебную командировку в г. Москву за счет средств предприятия. Во исполнение задуманного, действуя умышленно, из корыстной и иной личной заинтересованности с целью организовать своему сыну бесплатную поездку в г. Москву и по возвращении выплатить ему деньги на командировочные расходы, обвиняемая злоупотребила служебными полномочиями.
В дальнейшем обвиняемая умышленно, без существенной производственной необходимости, единолично, без решения дирекции (коллегиального исполнительного органа) приняла решение без полного поступления денег в качестве 100 % предварительной оплаты произвести отпуск 20 тыс. кг сыра в адрес ООО и подписала ТТН на отпуск продукции. После отпуска продукции деньги перечислены ООО не были, в результате чего ОАО был причинен материальный ущерб в особо крупном размере.
Обвиняемая виновной себя не признала, поскольку не злоупотребляла властью или своими служебными полномочиями, действовала в условиях производственного риска, который с учетом сложившихся обстоятельств, спецификой переработки молочной продукции, производства сыров и масел, конкретных условий работы предприятия в 2007 году был обоснованным.
Из показаний обвиняемой следовало, что после установки новой польской линии производства предприятие увеличило производство сыров, однако складских помещений для хранения готовой продукции не хватало, в связи с чем ОАО вынуждено было передавать сыр для хранения сторонним организациям либо в случае порчи сыра передавать его в промпереработку. В связи с отсутствием надлежащих условий для хранения сыра продукт был отпущен ООО без предоплаты, и ввиду того, что ранее ООО исполняло условия договоров, обвиняемая надеялась на полную оплату по договору.
25.10.2007 обвиняемая направила в РОВД заявление, в которому указала о том, что 10.08.2007 в адрес ООО со стороны ОАО была отгружена продукция на общую сумму 147 000 USD, однако денежные средства за товар не поступили. Х., являющийся представителем указанного юрлица, прекратил все контакты с заводом, и организация была признана банкротом. Обвиняемая просила РОВД провести проверку по данному факту.
28.11.2007 обвиняемая направила заявление о проверке действий Х. начальнику УБЭП ГОВД по г. Москве Российской Федерации.
Суд, оценивая обоснованность предъявленного обвинения, счел необходимым при решении вопроса о виновности обвиняемой учитывать и специфику уставной деятельности ОАО. Так, из письма ОАО от 15.11.2011 следует, что конъюнктура рынка сбыта молочной продукции в Республике Беларусь является зависимой от влияния внешнего рынка и в разные периоды имеет свои особенности. Сбыт готовой продукции в 2007 году имел четкую экспортную ориентацию: экспорт масла составил 76 %, сыра – 83 %. Объем производства молочной продукции в Республике Беларусь значительно превышает потребности внутреннего рынка. Маркетинговая политика предприятия была направлена преимущественно на наращивание объемов экспорта в Российскую Федерацию. В связи со сложностями сбыта продукции в 2008 году ОАО вынуждено было предоставлять покупателям скидки, размеры которых диктовал рынок. По состоянию на 01.08.2008 запасы готовой продукции на ОАО составляли 346,5 % при нормативе 66,9 %, в т.ч. остатки сыра составляли 660 т. Поэтому остро стояла задача сбыта продукции.
Вынося оправдательный приговор в отношении обвиняемой суд указал, что природа гражданских правоотношений во многих случаях не позволяет с абсолютной точностью предвидеть успех или неуспех реализации той или иной сделки. Принцип добросовестности и разумности гражданских правоотношений не означает, что управленческие решения должны исключать причинение ущерба. Критерием добросовестности и разумности принимаемого решения служит в данном случае обоснованность и оправданность предпринимательского риска, направленного на достижение общественно полезной цели, а также усилия должностного лица коммерческой организации, направленные на его минимизацию.
Принимая во внимание фактические обстоятельства по делу, личность обвиняемой, специфику производственной деятельности предприятия, характер взаимоотношений ОАО с ООО до июля 2007 г., суд посчитал, что при отпуске продукции в адрес ООО при неистребовании согласия дирекции возглавляемого обвиняемой предприятия и отсутствии на руках мемориальных ордеров, достоверно подтверждающих поступление денежных средств на счет предприятия, обвиняемая пошла на обоснованный риск. В случае причинения ущерба в условиях обоснованного риска должностное лицо коммерческой организации при наличии соответствующих оснований может привлекаться к гражданско-правовой, но не к уголовной ответственности. Уголовная ответственность на основании ст. 424 УК должна наступать только в том случае, если действия лица направлены не на достижение общественно полезной цели, а исключительно на извлечение имущественной выгоды посредством сознательного и целенаправленного причинения имущественного ущерба физическому или юридическому лицу, общественным или государственным интересам.
Суд не согласился и с утверждением государственного обвинения о том, что, приняв на работу по срочному трудовому договору своего сына и направив его в командировку, обвиняемая злоупотребила своей властью или служебными полномочиями. Прием сына обвиняемой на работу соответствовал нормам действовавшего законодательства, а направление его в командировку в г. Москву имело конкретные цели, связанные с уставной деятельностью организации.
Таким образом, часто правоприменительными органами при констатации совершения преступления берется за основу факт причинения ущерба, отсутствия согласования решения руководителя субъекта хозяйствования с вышестоящими инстанциями и организациями, иные обстоятельства, которые всегда формально могут свидетельствовать о том, что имеет место нарушение отдельных положений законодательства. При этом не принимаются во внимание иные существенные обстоятельства, не учитывается наличие либо отсутствие возможности обеспечения процедуры согласования конкретного решения в условиях изменяющейся экономической ситуации, когда прохождение административных процедур может вызвать потерю экономической выгоды или причинить больший ущерб.
Экономический риск имеет другую природу и связан с получением прибыли субъектом хозяйствования, хотя в общем своем контексте он пересекается с деловым риском. Экономический риск характеризуется вероятностью причинения материального ущерба при осуществлении лицом предпринимательской деятельности вследствие влияния внешних факторов (невыполнение дебитором договорных обязательств, доступность сырьевых рынков, резкое изменение курса валют), которые не могли быть учтены с большой степенью достоверности или возникших внезапно (природные катаклизмы, внедрение новых технологий при выращивании сельскохозяйственных культур, не характерных для климатической зоны)15. Применительно к сфере уголовного права это означает, что экономический риск как обстоятельство, исключающее преступность деяния, касается гл. 25 УК, а деловой риск – гл. 35 УК. Соответственно, экономический риск прямо связан с предпринимательским риском в структуре отношений экономического оборота объектов гражданских прав. С этой точки зрения обоснованность экономического риска видится только в степени достижения определенного экономического эффекта.
Наряду с этим следует выделять и производственно-хозяйственный риск, суть которого состоит в совершении рисковых действий при осуществлении производственно-хозяйственной деятельности. Он возникает при любых видах технологической деятельности, относящейся к организации технологии производства, внедрении в производство научных инноваций, новой методики и т.п., что связано с определенной рисковой деятельности технологического характера в производственной деятельности. Однако оценка обоснованности такого рода рисков осуществляется по общим правилам (ч. 2 ст. 39 УК)16.
При этом в случае, если лицо сознает возможность наступления тяжких последствий (экологической катастрофы, общественного бедствия, причинения смерти или тяжкого телесного повреждения) от своих рискованных деяний, то вопрос об обоснованности такого риска не может быть поставлен, т.к. лицо осознает реальную опасность своих действий.
Судебная практика.
По приговору Брестского областного суда от 18.08.2018 обвиняемые были осуждены по ч. 3 ст. 425 УК. Из материалов уголовного дела следовало, что при проведении на строящейся ТЭЦ пусконаладочных работ в ходе растопки котла произошел взрыв газовоздушной смеси. В соответствии с требованиями нормативно-технической документации в области промышленной безопасности в такой ситуации необходимо было установить и устранить причины аварии, а также разработать и осуществить меры по предупреждению аналогичных происшествий. В то же время обвиняемые, являясь должностными лицами ОАО, достоверно зная о произошедшем взрыве, умышленно не выполнили действия, которые они должны были и могли совершить в силу возложенных на них служебных обязанностей. В результате бездействия обвиняемых последующая растопка проводилась с заведомыми для них грубейшими нарушениями требований нормативно-технической документации в области промышленной безопасности, в т.ч. без технологической защиты, что повлекло взрыв газовоздушной смеси и наступление тяжких последствий, выразившихся в гибели одного человека и причинении телесных повреждений нескольким лицам.
Обвиняемые объяснили свое действие тем, что ТЭЦ необходимо было сдать в срок, поэтому они решили пойти на определенный риск и сняли технологическую защиту при растопке котла.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда, рассмотрев дело в апелляционном порядке, оставила приговор без изменения17.
В связи с этим возникает и другой вопрос. В ситуациях, связанных с тем, что принятое решение объективно не соответствует интересам служебной деятельности при констатации профессиональной некомпетентности, следует различать заведомо умышленную и неосторожную деятельность субъекта. Если лицо действует легкомысленно, надеясь на то, что риск удастся, допускает абстрактно возможность причинения ущерба от своего рискованного деяния, то об умышленном деянии говорить не приходится. Однако на практике этот момент не выясняется должным образом.
Библиография
1. Берестовой, А.Н. Обоснованный риск как обстоятельство, исключающее преступность деяния: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – СПБ., 1999. – С. 3.
2. Шумков, А.С. Обоснованный риск как обстоятельство, исключающее преступность деяния: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2007. – С. 11, 12; Гринберг, М.С. Оправданный профессиональный и хозяйственный риск // Вестник Омского университета. – 2012. – № 1. – С. 386–389.
3. Мичулис, Э.Ф., Шаблинская, Д.В. Институт обоснованного риска и его отражение в законодательстве Беларуси // Право.by. – 2015. – № 5. – С. 31.
4. Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / В.В. Асанова [и др.]; под общ. ред. В.М. Хомича. – Минск, 2008. – С. 262.
5. Злоупотребление властью или служебным положением из корыстной заинтересованности (проблема соотношения со смежными преступлениями): автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1991. – С. 10.
6. Гончарова, Г.В. Обоснованный риск: уголовно-правовой аспект // Промышленно-торговое право. – 2011. – № 8. – С. 18.
7. Макаревич, А.Г. Уголовная ответственность за преступления против порядка осуществления экономической деятельности. Новые подходы // Промышленно-торговое право. – 2012. – № 9. – С. 53; Макаревич, А.Г. Уголовно-правовые риски: перспективы // Промышленно-торговое право. – 2013. – № 6. – С. 31.
8. Хомич, В.М. Институционализация делового риска в экономической деятельности в качестве обстоятельства, исключающего преступность злоупотребления профессиональным правом на предпринимательский риск для решения значимой экономической задачи // Право.by. – 2015. – № 5. – С. 31.
9. Цуприк, А.Н. Что такое экономический (деловой) риск? [Электронный ресурс] // ЭТАЛОН. Законодательство Республики Беларусь / Нац. цент правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2022.
10. Цуприк, А.Н. Уголовно-правовая оценка экономического (делового) риска // Юстиция Беларуси. – 2020. – № 9. – С. 48.
11. Цуприк, А.Н. Экономический (деловой) риск: уголовно-правовой анализ // Право.by. – 2015. – № 5. – С. 50.
12. Хомич, В.М. Институционализация делового риска в экономической деятельности в качестве обстоятельства, исключающего преступность злоупотребления профессиональным правом на предпринимательский риск для решения значимой экономической задачи // Право.by. – 2015. – № 5. – С. 25.
13. Там же, С. 28, 29.
14. Лукашов, А.И. Деловой риск как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Юстиция Беларуси. – 2015. – № 5. – С. 35.
15. Гальцов, В.С. Понятие экономического (делового) риска с позиции борьбы с экономической преступностью // Право.by. – 2015. – № 5. – С. 44, 45.
16. Уголовный кодекс Республики Беларусь: научно-практический комментарий / Под ред. В.М. Хомича, А.В. Баркова, В.В. Марчука. – Минск, 2019. – С. 91, 92.
17. Ковальчук, А. Актуальные вопросы рассмотрения уголовных дел о преступлениях против интересов службы (статьи 424–428, 430–432 Уголовного кодекса) // Судовы веснiк. – 2021. – № 4. – С. 41.