Отказ в выплате страхового возмещения
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 28 сентября 2022 г.
Приводится пример из судебной практики об обращении банка в суд с исковым заявлением о взыскании со страховой компании страхового возмещения в связи с наступлением страхового случая – нарушение обязательств кредитополучателем по возврату кредита банку.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
● Банковский кодекс (далее – БК)
● Положение о страховой деятельности в Республики Беларусь, утв. Указом Президента от 25.08.2006 № 530 (далее – Положение № 530)
● постановление Пленума ВХС от 16.12.1999 № 16 «О применении норм Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих заключение, изменение и расторжение договоров» (далее – Постановление № 16)
Фабула дела. 05.01.2013 между банком и страховой компанией в соответствии с утвержденными ею Правилами добровольного страхования риска непогашения кредита, согласованными с Минфином (далее – Правила), был заключен договор страхования риска непогашения кредита (далее – договор страхования) путем вручения банку страхового полиса.
Согласно условиям договора с учетом соглашения от 01.07.2013 о внесении изменений в договор застрахованы имущественные интересы банка, связанные с возникновением убытков от предпринимательской деятельности в случае нарушения кредитополучателем своих обязательств по возврату кредита (суммы основного долга в размере 950 000 USD по кредитному договору № 1 от 17.12.2012).
В соответствии с договором страхования предусмотрено, что возмещение понесенных убытков производится пропорционально отношению страховой суммы к страховой стоимости – 43,8125 %.
14.07.2016 между страховой компанией и банком заключено соглашение о признании события страховым случаем по договору страхования и условиях выплаты страхового возмещения, поскольку в отношении кредитополучателя было возбуждено дело об экономической несостоятельности (банкротстве) и он не исполнил кредитные обязательства в полном объеме, а в дальнейшем кредитополучатель был исключен из ЕГР. Сумма выплат была установлена в размере 930,6 тыс. USD.
Вместе с тем страховая компания исполнила свои обязательства, определенные соглашением, на сумму только 812,8 тыс. USD. Таким образом, остаток задолженности страховой компании перед банком составил 117,8 тыс. USD. Платежи подлежали уплате в следующие сроки: до 20.10.2017, до 20.11.2017, до 01.12.2017.
Претензии банка от 30.08.2019, от 23.11.2020 о выплате страхового возмещения и пени за нарушение страховой компанией обязательств по своевременной оплате суммы страхового возмещения не были удовлетворены страховой компанией. Условиями соглашения предусмотрено, что срок рассмотрения претензий установлен в 15 рабочих дней с даты получения претензии.
В связи с неудовлетворением претензий банка последний 31.12.2020 обратился в суд с исковым заявлением о взыскании со страховой компании страхового возмещения и пени. Цена иска составила 761,17 тыс. USD. Банк (далее – истец) был освобожден от уплаты госпошлины при обращении в суд (подп. 2.2.2 п. 2 ст. 285 Налогового кодекса (в ред. от 18.12.2019)).
Позиция истца. Доводы истца в обоснование исковых требований заключались в следующем.
В ходе процедуры банкротства кредитополучателя (далее – должник) между истцом и антикризисным управляющим должника были заключены договоры:
● уступки права требования, согласно которому к истцу от должника перешло право требования на получение товара в сумме 254,64 тыс. USD от дебитора должника по договору мены;
● приема-передачи имущества должника в счет частичного погашения 4-й очереди реестра требований кредиторов на сумму 14,16 тыс. USD.
Истец считает неправомерным, что ответчик ссылается на положения Правил, т.к. обстоятельство, связанное с поступлением истцу соответствующих сумм от должника, не наступило.
В связи с заключением договоров с должником истцу уступлено право требования на получение товара от дебитора должнику. Также им получено имущество должника.
В Правилах указано, что страховщик возмещает разницу между суммой, подлежащей выплате по условиям страхования, и суммой, полученной от виновного лица (должника).
Истец полагал, что ответчик при толковании Правил должен принимать во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Денежные средства от должника не поступали. Более того, Правила не раскрывают термин «виновное лицо». Кроме того, ответчиком не представлены судебные постановления, доказывающие факт признания должника виновным лицом. С учетом этого, по мнению истца, пункт Правил не подлежит применению в рассматриваемой ситуации.
Истец отметил следующее.
Согласно договору страхования ответчик застраховал имущественные интересы истца, связанные с риском непогашения должником суммы основного долга по кредитному договору № 1 от 17.12.2012. Между истцом и должником 14.05.2018 заключены дополнительные соглашения к договору уступки права требования и договору приема-передачи имущества должника, согласно которым прекращены обязательства должника перед истцом:
● в соответствии с договором уступки права требования – в части уплаты задолженности по просроченным процентам по кредитному договору № 1 от 17.12.2012, задолженности по просроченному основному долгу и просроченным процентам по кредитному договору № 2 от 17.12.2012;
● в соответствии с договором приема-передачи имущества должника – в части уплаты задолженности по просроченным процентам по кредитному договору № 1 от 17.12.2012.
Таким образом, задолженность, погашенная согласно договорам, не затрагивает задолженность, обеспечиваемую договором страхования.
Истец не согласился с позицией ответчика, изложенной в ответе на претензию, касательно:
● нарушения истцом очередности, установленной ст. 145 БК;
● подписания дополнительных соглашений к договору уступки права требования и договору приема-передачи имущества должника после их якобы полного исполнения;
● ничтожности заключенных дополнительных соглашений к указанным договорам.
Истец привел следующие доводы.
Статья 145 БК не подлежит применению в рассматриваемой ситуации, поскольку указанной статьей установлена очередность погашения задолженности перед банками в случае недостаточности у должника денежных средств для полного исполнения обязательств по кредитному договору.
Очередность погашения задолженности, установленная ст. 145 БК, соответствует очередности, установленной ст. 300 ГК (сумма произведенного платежа, недостаточная для полного исполнения денежного обязательства, погашает обязательства, включенные в соответствующие очереди), однако детализирует последовательность погашения обязательств, относящихся ко второй очереди, и разграничивает основную сумму долга и проценты за пользование денежными средствами, подлежащие уплате по денежному обязательству, на текущую и просроченную задолженности.
Подтверждением того, что в ст. 145 БК имеются ввиду денежные средства, является то, что в других статьях гл. 18 БК упоминаются слова «денежные средства».
В связи с тем, что должник являлся банкротом, у которого отсутствовали денежные средства для расчетов с кредиторами, собранием кредиторов были согласованы неденежные способы прекращения обязательств должника перед истцом.
Таким образом, истец, являясь кредитором должника, вправе самостоятельно определять, по какому из кредитных договоров и какие из обязательств подлежат прекращению.
Заключение дополнительных соглашений к договорам не противоречит требованиям законодательства, в т.ч. ст. 145 БК.
Изменение договора возможно по соглашению сторон (требование ст. 420 ГК соблюдено – дополнительные соглашения заключены между истцом и должником (с его согласия)).
Соглашение об изменении договора совершается в той же форме, что и договор (требование ст. 422 ГК соблюдено – дополнительные соглашения к договорам заключены в письменной форме, как и договоры).
При изменении договора обязательства сторон продолжают действовать в измененном виде (ст. 423 ГК, обязательства сторон по договорам стали действовать в измененном виде).
Таким образом, по мнению истца, ничтожность дополнительных соглашений к договорам ничем не подтверждена.
Следовательно, ответчик нарушает свои обязательства по соглашению в части перечисления в установленные сроки платежей в следующих суммах:
● 17,07 тыс. USD – до 20.10.2017;
● 50,35 тыс. USD – до 20.11.2017;
● 50,35 тыс. USD – до 01.12.2017.
Правилами установлен срок выплаты страхового возмещения, который составляет 5 рабочих дней и исчисляется после составления акта о страховом случае, т.е. не позднее 25.07.2016. Вместе с тем указанный срок неоднократно продлевался. Трижды ответчик обращался к истцу по вопросу предоставления рассрочки в исполнении принятых на себя обязательств, и истец каждый раз шел навстречу ответчику.
В силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие (передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п.), а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности (ст. 288 ГК).
Согласно ст. 290 ГК обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями законодательства.
Истец надлежащим образом исполнил взятые на себя обязательства по договору страхования, уплатив страховой взнос в полном объеме.
В соответствии с условиями соглашения за несвоевременную уплату страхового возмещения страховая компания уплачивает банку пеню в размере 0,5 % от суммы неисполненного обязательства за каждый день просрочки.
Письменные пояснения истца суду на возражения ответчика. Утверждение ответчика, озвученное в судебном заседании о том, что судом и другими судебными инстанциями при рассмотрении дела о банкротстве должника по жалобе истца на действия антикризисного управляющего уже была дана оценка дополнительным соглашениям к договорам, не соответствует действительности.
Оценка дополнительным соглашениям судами не давалась. Кроме того, дополнительные соглашения не являлись предметом рассмотрения по делу о банкротстве должника. Доказательства о ничтожности дополнительных соглашений в силу несоответствия их законодательству, по утверждению ответчика, не подтверждены ответчиком. Дополнительные соглашения, подписанные уполномоченными представителями истца и должником, не признаны недействительными в судебном порядке. Доказательств обратного (судебное постановление, вступившее в законную силу) ответчиком не представлено.
Истец считает некорректным ссылку ответчика на Постановление № 16 с учетом того, что в п. 1 Постановления № 16 Пленумом ВХС разъяснено судам, что указанное постановление подлежит применению при разрешении споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров в сфере предпринимательской и иной хозяйственной (экономической) деятельности. Рассматриваемый спор связан с взысканием задолженности по договору страхования, но никак не касается спора о заключении, изменении и расторжении договора.
В части письма антикризисного управляющего должника, в котором он указал, что дополнительные соглашения к договорам не имеют юридической силы в связи с их ничтожностью, истец указал следующее.
Согласно ст. 401 ГК толковать договоры, в т.ч. дополнительные соглашения к ним, может только суд. Кроме того, данные дополнительные соглашения подписаны непосредственно антикризисным управляющим.
Утверждение ответчика относительно пропуска истцом срока исковой давности для предъявления искового заявления в суд, а также того, что договор страхования, заключенный между истцом и ответчиком, не является договором имущественного страхования, противоречит законодательству.
Отношения по страхованию риска невозврата (непогашения) и (или) просрочки возврата (погашения) кредита регламентируются нормами БК и ГК.
Так, согласно п. 1 ст. 146 БК по договору страхования риска невозврата (непогашения) и (или) просрочки возврата (погашения) кредита страховая организация (страховщик) обязуется возместить страхователю (кредитодателю) ущерб, причиненный его имущественным интересам невозвратом (непогашением) и (или) просрочкой возврата (погашения) кредита. Страхователями по такому договору могут выступать банк или небанковская кредитно-финансовая организация – кредитодатели.
В п. 2 Положения № 530 приводится терминология «объект страхования». Законодатель в качестве объекта страхования рассматривает не противоречащие законодательству имущественные интересы, связанные с нанесением ущерба имущественным правам страхователя, в т.ч. с возникновением убытков от предпринимательской деятельности в связи с невыполнением (выполнением ненадлежащим образом) своих обязательств контрагентами субъекта хозяйствования или с изменением условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам (имущественное страхование).
Аналогичное предписание указано в п. 2 ст. 819 ГК.
Пунктом 4 ст. 822 ГК предусмотрено, что к договору страхования риска невозврата (непогашения) и (или) просрочки возврата (погашения) кредита применяются правила, предусмотренные гл. 48 ГК, подлежащие применению в отношении страхования предпринимательского риска.
Согласно п. 1 ст. 842 ГК (статья именуется как «имущественное страхование от разных страховых рисков») предусмотрено, что имущество и предпринимательский риск могут быть застрахованы от разных страховых рисков.
Более того, ответчик в отзыве на иск ссылается на специальную норму, которая предусматривает особый порядок исчисления срока исковой давности, по сравнению со ст. 201 ГК, по требованиям, вытекающим из договора имущественного страхования.
Специальная норма указана в ст. 856 ГК (по указанным требованиям устанавливается общий срок исковой давности – 3 года, исчисляемый со дня окончания действия договора страхования, если иное не установлено законодательными актами). Тем самым ответчик сам признает, что заключенный с истцом договор является имущественным.
Истец считает, что срок исковой давности для предъявления искового заявления в суд не нарушен исходя из следующего.
Срок действия договора предусмотрен с 05.01.2013 по 16.12.2017. Таким образом, 3-годичный срок по общему правилу истекает 16.12.2020. Вместе с тем при расчете срока исковой давности необходимо учитывать обстоятельства, предусмотренные ст. 203 ГК, с наступлением которых законодатель связывает приостановление течения срока исковой давности.
В частности, согласно п. 1 ст. 203 ГК течение срока исковой давности приостанавливается, если предъявлена претензия. Последний раз претензия была предъявлена истцом 23.11.2020, что подтверждает отметка в виде штампа ответчика с указанием номера и даты регистрации. Истцом соблюден п. 2 ст. 203 ГК (течение срока исковой давности приостанавливается при условии, если указанные в ст. 203 ГК обстоятельства возникли или продолжали существовать в последние 6 мес. срока давности).
Ответчик рассмотрел претензию истца 14.12.2020 и направил ответ истцу в тот же день.
Истцом подготовлено исковое заявление, которое направлено в суд почтой 31.12.2020, что подтверждается отметкой органа почтовой связи на конверте.
Согласно п. 3 ст. 203 ГК со дня прекращения обстоятельства, послужившего основанием приостановления давности, течение ее срока продолжается. Оставшаяся часть срока удлиняется до 6 мес.
При предъявлении претензии течение срока исковой давности приостанавливается со дня направления претензии до получения ответа на претензию.
Дополнительные письменные пояснения истца суду на возражения ответчика. Согласно п. 1 ст. 819 ГК по договору страхования страховщик обязуется при наступлении предусмотренного законодательством или договором события (страхового случая) возместить страхователю причиненный вследствие этого события ущерб застрахованным по договору имущественным интересам (произвести страховую выплату в виде страхового возмещения) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы, лимита ответственности).
Согласно ст. 839 ГК, если в договоре страхования предпринимательского риска страховая сумма (лимит ответственности) установлена ниже страховой стоимости, страховщик при наступлении страхового случая обязан возместить страхователю часть понесенных последним убытков пропорционально отношению страховой суммы (лимита ответственности) к страховой стоимости.
В п. 2 Положения № 530 законодателем приводится терминология понятий «страховая сумма», «страховая выплата», «страховой случай».
Так, страховая сумма (лимит ответственности) определена как установленная законом, актом Президента или договором страхования сумма денежных средств, в пределах которой, если иное не предусмотрено законом, актом Президента, страховщик обязан произвести страховую выплату при наступлении страхового случая. Страховая выплата – это сумма денежных средств, выплачиваемая страхователю при наступлении страхового случая (при имущественном страховании и страховании ответственности страховая выплата производится в виде страхового возмещения). Страховой случай – предусмотренное в договоре страхования или законодательстве событие, при наступлении которого у страховщика возникает обязанность произвести страховую выплату страхователю.
Таким образом, законодательством предусмотрено безусловное исполнение обязательств как со стороны страхователя, так и со стороны страховщика. Основания для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения предусмотрены ст. 852, 853 ГК, которые в рассматриваемой ситуации не наступили.
Действующее законодательство, в т.ч. ГК, Положение № 530 не содержит норм, позволяющих страховщику при определенных условиях возмещать лишь разницу между суммой, подлежащей выплате по условиям страхования, и суммой, полученной от лица, ответственного за возникновение убытков у страхователя. В этой связи считаем неуместным ссылку ответчика на положения Правил.
Акт о страховом случае, которым определен объем ответственности ответчика, составлен им до заключения истцом договора уступки права требования и договора приема-передачи имущества должника. Ущерб, причиненный истцу невозвратом кредита должником, должен быть реально возмещен ответчиком в пределах страховой суммы. Расширительное толкование ответчиком норм законодательства недопустимо.
В процедуре банкротства, в которой находился должник, истец предпринимал все возможные способы погашения задолженности (применение схемы с уступкой права требования и принятием имущества в отступное).
По мнению истца, между пунктом Правил и гл. 24 ГК отсутствует правовая связь.
Фактически истец лишен возможности производить погашения задолженности в процедуре банкротства, в которой находился должник.
Заключая договор уступки права требования и договор приема-передачи имущества с должником, истец исходил из того, что будет несколько источников для погашения задолженности (страховая выплата, уступка требования, отступное). Подписанными между истцом и должником дополнительными соглашениями к договорам приведено в соответствие волеизъявление сторон. В противном случае были бы нарушены права и законные интересы истца по использованию нескольких способов погашения задолженности должника.
Ответчик не вправе ограничивать истца в погашении суммы ущерба, причиненного должником, непокрытой страховой суммой. При этом уменьшение объема ответственности ответчика перед истцом не предусмотрено законодательством и условиями договора страхования.
Возражения ответчика. Согласно условиям договора уступки права требования со вступлением в силу, т.е. с даты подписания договора, обязательства должника перед банком по уплате задолженности по кредитному договору № 1 от 17.12.2012 в размере 254,64 тыс. USD, что по официальному курсу Национального банка на соответствующую дату составляет 496,67 тыс. руб., прекращаются.
В соответствии с договором приема-передачи имущества с момента передачи задолженность в размере 27,52 тыс. руб. считается удовлетворенной, подлежит исключению из реестра требований кредиторов и признается погашенной перед банком по кредитному договору № 1 от 17.12.2012 в размере 14,16 тыс. USD. Факт приема-передачи имущества подтверждается актом приема-передачи.
Таким образом, сумма требований истца, включенных в четвертую очередь, была уменьшена соответственно на сумму 254,64 тыс. USD и 14,16 тыс. USD, что подтверждается изменениями, внесенными в реестр требований кредиторов должника.
Согласно информации, содержащейся в четвертой очереди реестра требований кредиторов должника, сумма задолженности перед истцом в размере 524,19 тыс. руб. числится погашенной.
Ответчик отметил, что порядок отражения сумм требований и очередность их включения в реестр требований кредиторов должника признаны состоявшимися по делу о банкротстве должника судебными постановлениями, обоснованными и соответствующими требованиям законодательства.
Согласно ст. 359 ГК уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит законодательству или договору.
В соответствии со ст. 361 ГК первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.
Согласно положениям Правил указано, что если страхователь получил частичное возмещение ущерба от виновного лица, то страховщик возмещает разницу между суммой, подлежащей выплате по условиям страхования, и суммой, полученной от виновного лица (должника).
В связи с тем, что истец получил от должника возмещение ущерба в размере 268,80 тыс. USD, то размер подлежащего выплате страхового возмещения по договору имущественного страхования подлежит уменьшению на сумму 117,77 тыс. USD (268,80 × 43,8125 %), соответственно, страховщик правомерно и обоснованно определил общий размер подлежащего выплате страхового возмещения по указанному договору в размере 812,8 тыс. USD.
В момент уступки первоначальный кредитор полностью выбывает из обязательства и, следовательно, лишается права требовать с должника какого-либо исполнения по этому обязательству.
Фактическое исполнение или неисполнение третьим лицом своих обязательств перед банком не имеет правового значения для оценки субъектного состава существующего в дальнейшем обязательства.
Кроме того, согласно ст. 380 ГК по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного, в т.ч. передачей имущества.
Заключенный договор приема-передачи имущества на основании ст. 380 ГК является основанием для прекращения обязательства должника по погашению задолженности. С учетом этого страхователь получил частичное возмещение ущерба от виновного лица (должника), что на основании положений Правил является основанием для возмещения страховщиком лишь разницы.
Также на основании принципа свободы договора, закрепленного ст. 391 ГК, истцом были самостоятельно определены способы прекращения обязательства должника по погашению задолженности, а положениями Правил не регламентированы способы возмещения ущерба, которые являются основанием для уменьшения размера, подлежащего выплате страхового возмещения, соответственно, отсутствуют правовые основания для толкования пункта Правил.
В соответствии с п. 3 ст. 395 ГК законодательством или договором может быть предусмотрено, что окончание срока действия влечет прекращение обязательств сторон по договору. Договор, в котором отсутствует такое условие, признается действующим до определенного в нем момента окончания исполнения сторонами обязательства.
Согласно п. 16 Постановления № 16, если при рассмотрении дела об изменении договора экономический суд установит, что договор прекращен вследствие истечения срока его действия, суд выносит решение об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований об изменении договора.
Таким образом, в законодательстве не предусмотрены правовые основания для внесения изменений в договор, который на момент внесения изменений уже прекращен вследствие истечения срока его действия.
Факт передачи имущества, в отношении которого был заключен договор приема-передачи имущества, подтверждается актом приема-передачи основных средств от 30.08.2017. Соответственно, 30.08.2017 является датой полного исполнения сторонами своих обязательств по указанному договору. А на основании ст. 395 ГК является датой прекращения действия договора приема-передачи имущества.
Согласно условиям договора уступки права требования данный договор вступает в силу с момента его подписания. Соответственно, датой полного исполнения сторонами своих обязательств по договору уступки права требования является дата передачи должником истцу права требования уплаты задолженности от третьего лица.
В связи с тем, что дополнительные соглашения к договору уступки права требования и договору приема-передачи имущества должника были подписаны после полного исполнения основных договоров, т.е. после прекращения обязательств, возникающих из них, то данные дополнительные соглашения не могут быть приняты во внимание.
Также необходимо отметить следующее.
В связи с тем, что дополнительные соглашения противоречат нормам действующего законодательства (ими установлена очередность погашения задолженности, противоречащая требованиям, закрепленным в ст. 145 БК), то на основании ст. 169 ГК дополнительные соглашения являются ничтожными.
Справочно
Согласно ст. 167 ГК сделка является недействительной по основаниям, установленным ГК либо иными законодательными актами, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
В соответствии со ст. 169 ГК сделка, несоответствующая требованиям законодательства, ничтожна, если законодательный акт не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
Статьей 145 БК установлена последовательность погашения обязательств, предусматривающая первоочередное погашение обязательств по основному долгу (по сути, указанной нормой регламентирована последовательность распределения банком поступлений от должника в погашение задолженности). При этом форма и способы погашения задолженности не конкретизированы, а правовые основания для узкого толкования данной нормы (исключительно поступления в денежной форме) отсутствуют.
Доводы ответчика об отсутствии правовых оснований для принятия во внимание дополнительных соглашений подтверждается письмом антикризисного управляющего должника, в котором он указал, что дополнительные соглашения не имеют юридической силы в связи с их ничтожностью.
Кроме того, истцом пропущен срок исковой давности для предъявления искового заявления в суд.
Согласно ст. 197 ГК общий срок исковой давности устанавливается в 3 года.
В соответствии со ст. 856 ГК по требованиям, вытекающим из договора имущественного страхования и страхования ответственности, устанавливается общий срок исковой давности, исчисляемый со дня окончания действия договора страхования, если иное не установлено законодательными актами.
Срок исковой давности истек 16.12.2020, т.е. с момента окончания срока действия договора страхования (16.12.2017) истек 3-годичный срок. При этом по информации ответчика исковое заявление предъявлено в суд 22.12.2020 (по дате регистрации), т.е. по истечении срока исковой давности.
Дополнительные возражения ответчика. В соответствии со ст. 933 ГК вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юрлица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Согласно положениям Правил страховым случаем является возникновение у страхователя убытков вследствие нарушения кредитополучателем своих обязательств по возврату кредита (суммы основного долга, процентов за пользование кредитом, если они приняты на страхование) в размерах и сроки, установленные кредитным договором.
Таким образом, в рассматриваемой ситуации должник является виновным лицом, вследствие нарушения которым своих обязательств по возврату кредита в размерах и сроки, установленные кредитным договором, у истца возникли убытки, связанные с причинением ущерба имущественным интересам истца.
В ст. 145 БК отсутствует указание, что указанная норма применяется только применительно к денежным средствам, а само указание на недостаточность у кредитополучателя средств для полного исполнения обязательств по кредитному договору говорит о применении данной нормы также к неденежным формам прекращения обязательств (в т.ч. в процедурах банкротства).
Материалами дела о банкротстве должника подтверждается, что после заключения дополнительных соглашений в реестр требований кредиторов должника изменений не вносилось.
Согласно ст. 171 ГК мнимая сделка, т.е. сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей юридические последствия, ничтожна.
Также материалами дела о банкротстве должника подтверждается, что погашение требований истца в ходе процедуры банкротства должника происходило исключительно по четвертой очереди реестра требований кредиторов, а размер залогового имущества, размер которого менее размера основного долга, на основании ст. 145 БК свидетельствует о том, что погашение требований истца происходило в части основного долга, обеспеченного залогом.
Кроме того, в судебных постановлениях по делу о банкротстве должника уже давалась оценка состояния реестра требований кредиторов на дату их внесения, а реестр соответствовал изменениям, внесенным на основании договора уступки права требования (без учета дополнительного соглашения) и договора приема-передачи имущества (без учета дополнительного соглашения), по результатам которых было установлено, что реестр требований кредиторов соответствует требованиям законодательства, что свидетельствует о ничтожности данных дополнительных соглашений.
Результаты рассмотрения дела судом. Суд полностью отказал истцу в удовлетворении исковых требований к ответчику.
В обоснование принятого судебного постановления было указано следующее.
В силу ст. 401 ГК при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.
Если правила, содержащиеся в ч. 1 ст. 401 ГК, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, последующее поведение сторон.
Как буквально следует из договора уступки требования, вступившего в силу с момента подписания, должник уступил истцу право требования на сумму 254,64 тыс. USD к третьему лицу, передав истцу все права, связанные с указанным требованием.
В свою очередь со вступлением договора уступки требования в силу прекращены обязательства должника перед истцом, вытекающие из кредитного договора в участи уплаты кредита на указанную сумму.
Таким образом, прекращены обязательства должника перед истцом по уплате кредита – основного долга, поскольку иного из условий договора уступки требования не усматривается.
Аналогично по условиям договора приема-передачи имущества истцом принято движимое имущество на сумму 14,16 тыс. USD, право собственности на которое перешло к нему в момент подписания документов. В связи с чем исключена из реестра требований кредиторов и признана погашенной задолженность должника перед истцом по кредитному договору на указанную сумму.
Ни договор уступки требования, ни договор приема-передачи имущества не содержит никаких условий о наличии между истцом и должником каких-либо иных взаимных обязательств.
В связи с этим суд критически оценивает доводы истца о том, что задолженность, погашенная в соответствии с договором уступки требования и договором приема-передачи имущества, не затрагивает задолженность, обеспечиваемую договором страхования.
Суд признает несостоятельным доводы истца о требовании с ответчика суммы страхового возмещения, поскольку по договору уступки требования истцу уступлено право требования на получение товара, а обязательство по поставке исполнено только на 1,57 %.
Суд соглашается с возражениями ответчика о том, что дополнительные соглашения к договорам, подписанные между истцом и должником после прекращения обязательств по этим договорам, не порождают для сторон никаких последствий.
Согласно п. 1 ст. 390 ГК договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.
Таким образом, с учетом предписаний ст. 7 ГК одним из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей у участников гражданских отношений является договор.
Статьей 395 ГК предусмотрено, что договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. Законодательством или договором может быть предусмотрено, что окончание срока действия договора влечет прекращение обязательств сторон по договору.
В силу п. 3 ст. 390 ГК к обязательствам, возникшим из договора, применяются общие положения об обязательствах (ст. 288–389 ГК), если иное не предусмотрено правилами гл. 27 ГК и правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в законодательстве.
Исходя из положений, предусмотренных гл. 26 ГК, обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК и иными актами законодательства или договором (п. 1 ст. 378 ГК).
В частности, п. 1 ст. 379 ГК предусматривает в качестве основания прекращения обязательства надлежащее его исполнение.
Таким образом, прекращает свое действие договор, исполненный надлежащий образом, а также договор, по которому обязательство прекращено принятием отступного.
В случае если изменение договора состоялось, соответственно, обязательства считаются измененными с момента достижения соглашения сторон об изменении договора, если иное не вытекает из соглашения сторон или характера изменения договора (п. 3 ст. 423 ГК).
Суд посчитал, что подлежит применению п. 16 Постановления № 16 о том, что суд выносит решение об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований об изменении договора.
При таких обстоятельствах с учетом комплексного анализа приведенных выше положений законодательства суд пришел к выводу о том, что не представляется возможным внесение каких-либо изменений (дополнений) в прекративший свое действие надлежащим образом исполненный договор, поскольку в этот момент между сторонами отсутствуют какие-либо обязательства, которые могут быть изменены или дополнены.
Соответственно, дополнительные соглашения, подписанные уже после прекращения по ним обязательств в порядке, предусмотренном законодательством и самими договорами, не породили для сторон никаких правовых последствий и не могли оказать никакого юридического воздействия на их взаимные обязательства, ввиду отсутствия между истцом и должником на момент их подписания в 2018 году каких-либо обязательств, основанных на указанных договорах.
Поскольку эти дополнительные соглашения не породили никаких последствий для истца и должника и, соответственно, не изменили объем и структуру обязательств между истцом и должником, существовавшие в момент их подписания, то они не оказывают влияния на выводы суда, доводы сторон в части того, отразил или нет, а если отразил, то в каком порядке, антикризисный управляющий в реестре требований кредиторов изменения в объеме и структуре обязательств должника, вызванные подписанием дополнительных соглашений.
Возражения ответчика со ссылкой на ничтожность дополнительных соглашений судом не оценивается, поскольку в силу п. 3 постановления Пленума ВХС от 28.10.2005 № 26 «О некоторых вопросах применения хозяйственными судами законодательства, регулирующего недействительность сделок» только истцу предоставлено право, не заявляя соответствующее требование, ссылаться на ничтожность сделки в обоснование другого требования. Ответчику такое право не предоставлено.
Кроме того, суд отмечает, что по правилам гл. 9 ГК могут быть оспорены только сделки (действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей), тогда как названные дополнительные соглашения, не изменяя никаких прав и обязанностей сторон, самостоятельными сделками не являются.
Суд согласился с возражениями ответчика о том, что поскольку должник частично возместил истцу ущерб в размере 268,80 тыс. USD, то размер подлежащего выплате страхового возмещения по договору страхования подлежит уменьшению на сумму 117,77 тыс. USD.
Доводы истца о неприменении к рассматриваемой ситуации пункта Правил о возмещении разницы между суммой, подлежащей выплате по условиям страхования, и суммой, полученной от виновного лица, основаны на неверном толковании положений данного пункта.
Так, согласно п. 2 ст. 372 ГК вина в гражданском праве презюмируется.
Именно должник, являющийся лицом, виновным в наступлении страхового случая, вызванного невозвратом кредита, возместил истцу ущерб в размере 268,80 тыс. USD, прекратив обязательства по кредитному договору в этой части.
Руководствуясь принципом свободы договора, истец и должник заключили договор уступки требования и договор приема-передачи имущества, избрав неденежные способы прекращения обязательств должника перед истцом по кредитному договору, что не свидетельствует о непрекращении самого обязательства.
Суд не усмотрел основания для применения срока исковой давности по заявлению ответчика.
Иные доводы и возражения сторон не оказывают влияния на установленные судом обстоятельства, оценку представленных доказательств, правовую квалификацию отношений, и в силу ст. 100 Хозяйственного процессуального кодекса не имеют значения для рассмотрения дела.
При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, что требования истца являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.
В заключение необходимо отметить, что основной причиной проигрыша истца в судебном споре с ответчиком стало то, что истец заключил с должником дополнительные соглашения в тот момент, когда обязательства по договору уступки требования и договора приема-передачи были исполнены, т.е. фактически указанные соглашения не создавали юридические последствия для сторон.