Третейское разбирательство споров. Часть 3

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 1»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 2»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 4»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 5»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 6»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 7»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 8»

Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 9»

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 27 июня 2025 г.

Освещается третейское разбирательство споров как альтернативная по отношению к государственному правосудию форма разрешения юридических конфликтов. Акцентируется внимание на направлениях и пределах вмешательства госорганов в вопросы, связанные с применением третейской формы защиты права.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)

● Хозяйственный процессуальный кодекс (далее – ХПК)

● Закон от 18.07.2011 № 301-З «О третейских судах» (далее – Закон № 301-З)

● Закон от 09.07.1999 № 279-З «О международном арбитражном (третейском) суде» (далее – Закон № 279-З)

Третейское разбирательство, регламентированное Законом № 301-З, является достаточно новой для отечественной правовой системы формой разрешения конфликтов. До принятия Закона № 301-З третейское рассмотрение споров в стране фактически не практиковалось, несмотря на наличие определенных юридических оснований для этого (в виде уже утратившего силу приложения 3 к ГПК (в ред. от 18.07.2011), а еще ранее – приложения 3 к Гражданскому процессуальному кодексу БССР 1964 года).

Третейский сегмент гражданской юрисдикции в тот период был представлен только международным коммерческим арбитражем (постановление Кабинета Министров от 12.02.1996 № 89 «О Международном арбитражном суде при Белорусской торгово-промышленной палате» (утратило силу), Закон № 279-З) и арбитражем на товарной бирже (ст. 15 Закона от 13.03.1992 № 1516-XII «О товарных биржах» (утратил силу), ст. 15, 30 Закона от 05.01.2009 № 10-З «О товарных биржах»). Закон № 301-З послужил значительным импульсом к созданию и деятельности третейских судов, а также теоретическим исследованиям в этой сфере ^1–5. Вместе с тем дальнейшему развитию третейского разбирательства препятствует ряд нерешенных проблем, имеющих отношение к правовому регулированию указанной юрисдикционной формы.

Пределы вмешательства госорганов в третейское разбирательство

Большое значение для успешного функционирования третейской формы защиты права имеет вопрос о пределах вмешательства госорганов и, прежде всего, судов общей юрисдикции в третейское разбирательство. В Законе № 301-З предписаний общего плана на этот счет практически нет. Закрепленный в абз. 3 ст. 5 Закона № 301-З принцип независимости (означающий, что «при разрешении споров третейские судьи независимы, принимают решения в условиях, исключающих какое-либо воздействие на них») отражает запрет на взаимодействие с третейскими судами лишь по одному очень узкому направлению – принятию решений по существу спора, причем запрет не только для госорганов, а вообще для любых субъектов (как представляется, указанный запрет в первую очередь рассчитан на стороны спора).

В связи с этим обращает на себя внимание правило ст. 5 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже 1985 года (далее – Типовой закон): «По вопросам, регулируемым настоящим Законом, не допускается никакое судебное вмешательство, кроме как в случаях, когда оно предусмотрено в настоящем Законе»⁶. Указанное правило было имплементировано в отечественное законодательство о международном коммерческом арбитраже, правда, со своими особенностям. Так, согласно ч. 3 ст. 6 Закона № 279-З вмешательство государственных судов в деятельность постоянно действующего международного арбитражного суда не допускается, за исключением случаев, предусмотренных Законом № 279-З и иными законодательными актами.

С одной стороны, ч. 3 ст. 6 Закона № 279-З выгодным образом отличается от ст. 5 Типового закона, поскольку допускает возможность установления случаев вмешательства не только Законом № 279-З, но и иными законодательными актами (что соответствует современным отечественным правовым реалиям).

С другой стороны, ч. 3 ст. 6 Закона № 279-З по сравнению со ст. 5 Типового закона имеет свои недостатки, поскольку, во-первых, касается только постоянно действующих международных арбитражных судов, тем самым упуская из виду закрепление соответствующих гарантий в отношении международных арбитражных судов ad hoc; во-вторых, запрещает вмешиваться лишь в деятельность по разрешению споров (это следует из употребленного в норме выражения «деятельность постоянно действующего международного арбитражного суда»), хотя не менее важные события, связанные с третейской формой защиты права, имеют место как до названной деятельности (заключение, изменение, расторжение третейского соглашения), так и после нее (обжалование, исполнение решения третейского суда).

Полагаем, что в Законе № 301-З необходимо закрепить правило, аналогичное ст. 5 Типового закона, ч. 3 ст. 6 Закона № 279-З, но в другой, более точной редакции: «Государственные органы не вправе вмешиваться в вопросы, связанные с применением третейской формы защиты права, кроме случаев, предусмотренных настоящим Законом и другими законодательными актами». Следует отметить, что в такой формулировке норма будет распространяться не только на суды общей юрисдикции, но и на иные госорганы, которые по роду своей деятельности потенциально способны вторгаться в сферу деятельности третейских судов, в частности, органы прокуратуры.

Дело в том, что в настоящее время фактически четко не решен вопрос, вправе ли органы прокуратуры, руководствуясь общими положениями Закона от 08.05.2007 № 220-З «О прокуратуре Республики Беларусь», осуществлять надзор за третейскими судами, а именно: участвовать в третейском рассмотрении споров; знакомиться с материалами третейских производств; проводить проверки третейских судов; подавать заявления об отмене третейских решений. Примечательно, что в судебной практике уже имели место случаи подачи прокурором заявления об отмене решения третейского суда⁷.

Между тем, представляется, что вмешательство прокуратуры в третейскую форму защиты по общему правилу должно быть исключено⁸. Подобное вмешательство может быть допустимо лишь, например, в такой форме: прокурор полномочен давать юридическую оценку третейскому соглашению, если такое соглашение заключено в ходе разбирательства спора государственным судом, а сам прокурор является участником данного судебного разбирательства.

Взаимодействие третейской формы защиты с государственным судопроизводством

Не менее проблемным является вопрос о направлениях и пределах взаимодействия третейской формы защиты с государственным судопроизводством. В частности, может ли в государственный суд быть предъявлен иск, направленный на оценку доброкачественности третейского соглашения, а именно о признании его недействительным, незаключенным или неисполнимым (неисполнимость – категория, которой обычно оперируют применительно к арбитражному соглашению (п. 1 ст. 8 Типового закона, ч. 1 ст. 13 Закона № 279-З), вместе с тем, как представляется, есть все основания использовать ее и в отношении третейского соглашения)?

Полагаем, что на поставленный вопрос необходимо ответить утвердительным образом. Во-первых, такая возможность вытекает из договорно-правовой природы третейского соглашения. Безусловно, третейское соглашение не является гражданско-правовым договором в собственном смысле, поскольку направлено на возникновение не материально-правовых, а процессуальных последствий. Однако некие общие (принципиальные) подходы, характерные для гражданско-правовых договоров (в т.ч. о возможности оспаривания договора через предъявление иска в суд), к нему могут быть применены.

Во-вторых, действующее законодательство позволяет государственным судам оценивать доброкачественность третейского соглашения в контексте рассмотрения других юридических вопросов: допустимости возбуждения дела (п. 4 ст. 245 ГПК) или продолжения по нему производства (п. 7 ч. 1 ст. 164 ГПК; абз. 3 ст. 151 ХПК), наличия оснований для отмены третейского решения (п. 1 ч. 1 ст. 458-4 ГПК; абз. 2 ст. 47 Закона № 301-З) или выдачи на его основании исполнительного документа (ч. 3 ст. 460 ГПК; абз. 2 ч. 1 ст. 260 ХПК).

В-третьих, возможность разрешения государственным судом указанного иска признает Конституционный Суд, который в ч. 5 п. 4 решения от 07.07.2011 № Р-619/2011 «О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О третейских судах» прямо упомянул про случаи «прекращения действия третейской записи… по решению суда». Поэтому представляется, что в гл. 2 «Третейское соглашение» Закона № 301-З необходимо непосредственно прописать, что государственный суд вправе рассматривать иски о признании третейского соглашения недействительным, незаключенным или неисполнимым.

Еще одна группа исков, правомерность предъявления которых в государственный суд вызывает вопросы, включает в себя требования: о понуждении стороны третейского соглашения к избранию третейского судьи; о понуждении лица, избранного третейским судьей, к выполнению своих функций; об устранении (отводе) лица от выполнения обязанностей третейского судьи; об оспаривании определения третейского суда по вопросу его компетенции или другим процессуальным вопросам; о понуждении состава третейского суда к вынесению решения; о взыскании с третейских судей убытков, причиненных затягиванием разрешения дела или его неправильным разрешением и т.д.

В силу современных подходов к пониманию права на судебную защиту подобные требования могут быть приняты судом к производству и рассмотрены по существу⁹. Вместе с тем удовлетворению они не подлежат ввиду следующих обстоятельств.

Во-первых, удовлетворение названных требований по своей сути являлось бы вмешательством одной юрисдикционной формы в сферу применения другой юрисдикционной формы, что по общему правилу (в отсутствие прямых на то предписаний законодательства) недопустимо.

Во-вторых, некоторые из упомянутых требований практически невозможно осуществить принудительно (даже если допустить, что они могут быть удовлетворены судом), поскольку они предполагают совершение обязанным лицом преимущественно интеллектуальной (мыслительной) деятельности (имеются в виду требования о понуждении к избранию третейского судьи, к вынесению третейского решения).

В-третьих, весь ход третейского разбирательства аккумулируется в решении третейского суда, поэтому когда на рассмотрение государственного суда поступает вопрос об отмене третейского решения или о выдаче на его основании исполнительного документа, он получает возможность давать оценку некоторым действиям (событиям), имевшим место в ходе третейского разбирательства спора, а значит, вряд ли имеет смысл предоставлять государственному суду еще одну такую возможность, но на более раннем этапе (когда третейское разбирательство еще не завершилось).

Представляется, что если в силу объективных причин действительно существует потребность решения государственным судом тех или иных вопросов, имеющих отношение к процедуре третейского разбирательства, до момента ее завершения, то такие формы вмешательства правосудия в третейские механизмы должны быть четко урегулированы в законодательстве, подобно тому, как ст. 30 Закона № 301-З прямо оговаривает возможность принятия государственным судом мер обеспечения в отношении иска, находящегося на рассмотрении третейского суда.

Следует отметить, что мировая практика (опираясь в т.ч. на положения Типового закона) допускает участие государственных судов в решении ряда процедурных вопросов третейского разбирательства: назначение третейских судей, их отводы, прекращение полномочий и пр.¹⁰ На наш взгляд, в отечественную правовую систему имеет смысл заимствовать правила об оказании государственными судами содействия третейским судам в получении, в т.ч. истребовании, доказательств (на данный момент уже обращалось внимание в контексте анализа закрепленного в ст. 5 Закона № 301-З принципа состязательности сторон спора⁴).

Кроме того, стоило бы предусмотреть возможность обжалования в государственный суд определения третейского суда о признании последним своей компетенции на рассмотрение спора (такое определение выносится в порядке ст. 25 Закона № 301-З). Безусловно, компетенция третейского суда на рассмотрение спора может быть оспорена в государственном суде соответствующей стороной и в ходе процедур обжалования третейского решения или выдачи на его основании исполнительного документа.

Тем не менее более раннее обсуждение государственным судом вопроса о наличии у третейского суда компетенции на разбирательство спора имеет ряд преимуществ. Во-первых, это позволит (в случае отрицательного решения названного вопроса) предотвратить напрасные затраты времени, сил и средств сторон и состава третейского суда на рассмотрение спора.

Во-вторых, не секрет, что с психологической точки зрения отрицательным образом решить вопрос о компетенции третейского суда при наличии вынесенного им по существу спора решения несколько сложнее, чем тогда, когда этого решения еще нет: над судьей государственного суда в определенной мере будет довлеть (выступать сдерживающим фактором) как сам факт наличия третейского решения, так и объем затрат, понесенных третейским судом и сторонами на разрешение спора.

В этом плане следует отметить опыт Российской Федерации, чья правовая система наиболее близка белорусской. Изначально российское законодательство не содержало норм относительно оспаривания в государственном суде определения о признании третейским судом своей компетенции на разрешение спора (ст. 17 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации»). Однако в результате не так давно проведенной реформы законодательства о третейском разбирательстве подобная норма в нем появилась.

Так, согласно ч. 3 ст. 16 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» «если третейский суд принимает постановление по вопросу предварительного характера, что он обладает компетенцией, любая сторона может в течение одного месяца после получения уведомления о принятии этого постановления подать заявление в компетентный суд о принятии решения об отсутствии у третейского суда компетенции», при этом «стороны, арбитражное соглашение которых предусматривает администрирование арбитража постоянно действующим арбитражным учреждением, могут своим прямым соглашением исключить такую возможность».

Оспаривание аналогичного рода определения допускает также Закон № 279-З, правда, не в суд, а в орган институционального арбитражного суда: «Если состав постоянно действующего международного арбитражного суда признает себя компетентным, любая сторона в течение 15 дней после получения уведомления об этом может просить президиум данного суда принять окончательное постановление по вопросу о компетенции» (ч. 5 ст. 22 Закона № 279-З).

Отметим, что, предусматривая исключительно несудебный порядок обжалования данного определения, норма ч. 5 ст. 22 Закона № 279-З тем самым расходится с п. 3 ст. V Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже от 21.04.1961 (ее участницей является и Республика Беларусь), который гласит, что арбитражный суд имеет право сам вынести решение по вопросу о своей компетенции «с тем, однако, что указанное решение арбитражного суда может быть впоследствии обжаловано в компетентном государственном суде в соответствии с законом страны суда».

Соглашения сторон спора

В регулировании отношений, связанных с применением третейской формы защиты права, значительную роль по вполне объяснимым причинам играют соглашения сторон спора. Не случайно поэтому абз. 5 ст. 5 Закона № 301-З к принципам третейского разбирательства относит принцип автономии воли сторон, который означает, что стороны вправе самостоятельно решать вопросы, касающиеся порядка третейского разбирательства по возникшему спору. Вместе с тем Закон № 301-З довольно неоднозначно определяет, в какую внешнюю форму должны облекаться такие соглашения, какое название иметь и в какой момент заключаться.

Например, большое количество процедурных вопросов Закон № 301-З позволяет регулировать только третейским соглашением. Это значит, что соответствующие вопросы должны решаться в письменной форме и только до момента предъявления иска в третейский суд (очевидно, по указанной причине в абз. 5 ст. 5 Закона № 301-З говорится, что вопросы о порядке третейского разбирательства стороны имеют право решать «по предварительному согласованию»).

К данным вопросам относятся: порядок деятельности третейского суда ad hoc (ч. 2 ст. 4, ч. 1 ст. 11 Закона № 301-З); дополнительные требования к третейским судьям (ч. 4 ст. 13 Закона № 301-З); формирование состава третейского суда ad hoc (ч. 1 ст. 14 Закона № 301-З); количество третейских судей (ч. 2 ст. 14 Закона № 301-З); порядок отвода третейского судьи (ч. 6 ст. 15 Закона № 301-З); дополнительные основания для прекращения полномочий третейских судей (ч. 2 ст. 16 Закона № 301-З); правила третейского разбирательства (ч. 2, 3 ст. 18 Закона № 301-З); дополнительные требования к содержанию искового заявления (ч. 3 ст. 24 Закона № 301-З); срок рассмотрения дела (ч. 2 ст. 26 Закона № 301-З); дополнительные основания для возвращения искового заявления (абз. 8 ч. 1 ст. 27 Закона № 301-З); порядок и срок направления ответчиком отзыва на исковое заявление (ч. 2, 3 ст. 28 Закона № 301-З); порядок и срок представления истцом возражений против встречного иска (ч. 4 ст. 29 Закона № 301-З); размер вознаграждения третейских судей в третейском суде ad hoc (ч. 4 ст. 44 Закона № 301-З); порядок распределения между сторонами расходов, связанных с третейским разбирательством (ч. 1 ст. 45 Закона № 301-З).

Вместе с тем ряд вопросов третейского разбирательства законодатель позволяет сторонам регулировать договором, наименование которого не определено, – в тексте Закона № 301-З это выражается через использование фразы «если стороны не договорились об ином» или «стороны могут по своему усмотрению договориться». При этом внешняя форма (письменная или устная) и момент заключения названного договора не установлены.

Так, об ином (по сравнению с тем, как этот вопрос регламентирован Законом № 301-З) стороны могут договориться в отношении порядка формирования состава третейского суда ad hoc (ч. 4 ст. 14 Закона № 301-З); языка третейского разбирательства (ч. 1 ст. 20 Закона № 301-З); порядка определения места третейского разбирательства (ч. 1 ст. 21 Закона № 301-З); использования ответчиком средства защиты в виде зачета встречного требования (ч. 5 ст. 29 Закона № 301-З); срока извещения о времени и месте третейского разбирательства (ч. 5 ст. 32 Закона № 301-З); закрытого формата заседания третейского суда (ч. 6 ст. 32 Закона № 301-З); необходимости представления копий всех материалов другой стороне по ее ходатайству (ч. 7 ст. 32 Закона № 301-З); обязательности ведения протокола заседания третейского суда (ч. 1 ст. 35 Закона № 301-З); порядка обращения в третейский суд за вынесением дополнительного решения (ч. 1 ст. 38 Закона № 301-З) или разъяснением решения (ч. 1 ст. 39 Закона № 301-З). По своему усмотрению «просто договориться» (т.е. договориться не об ином, чем это предписывает Закон № 301-З, а просто реализовать предоставленную Законом № 301-З возможность) ч. 2 ст. 21 Закона № 301-З позволяет сторонам договориться о месте третейского разбирательства, если спор передан на рассмотрение третейского суда ad hoc.

Наконец, в некоторых случаях законодатель оперирует термином «соглашение сторон». Так, по соглашению сторон в третейское соглашение могут быть внесены изменения и (или) дополнения, а также третейское соглашение может быть прекращено (ч. 4 ст. 11 Закона № 301-З). Соглашение сторон соответствующей направленности является также одним из оснований для прекращения третейского разбирательства (абз. 3 ч. 1 ст. 42 Закона № 301-З). Ни форма, ни момент заключения названных соглашений сторон Законом № 301-З не регламентированы.

Хотя можно предположить, что соглашение, предусмотренное ч. 4 ст. 11 Закона № 301-З, должно быть совершено в письменной форме (если такая форма требуется для самого третейского соглашения) и в любой момент, в т.ч. после обращения в третейский суд. В то же время соглашение, о котором идет речь в абз. 3 ч. 1 ст. 42 Закона № 301-З, может быть заключено и в устной форме (если ход третейского разбирательства протоколируется), и, конечно же, уже только после того, как третейское разбирательство спора возникло.

Как представляется, вряд ли правильным является то, что значительное количество процедурных вопросов третейского разбирательства Закон № 301-З разрешает регулировать только третейским соглашением. Во-первых, это не совсем последовательно, т.к. ряд других вопросов третейского разбирательства Закон № 301-З позволяет сторонам решать просто соглашением или договором.

Во-вторых, при заключении третейского соглашения стороны вряд ли будут вникать в те или иные нюансы третейского разбирательства, а тем более непосредственно прописывать их на бумаге, поскольку третейское соглашение обычно заключается одновременно с гражданско-правовым договором (является его структурной частью), и в этот момент споры из договора и их третейское разбирательство видятся сторонам как весьма отдаленная и малореальная перспектива. Насущная потребность регламентировать соответствующие вопросы, скорее всего, возникнет у сторон накануне или уже в ходе третейского разбирательства.

В-третьих, включение информации о различных аспектах процедуры рассмотрения спора в третейское соглашение способно привести к неоправданному разбуханию последнего, и в тех случаях, когда третейское соглашение выступает в виде третейской оговорки гражданско-правового договора, своим следствием это будет иметь то, что оговорка по объему будет равнозначна или даже больше самого договора.

В-четвертых, позволяя сторонам регулировать значительную часть процедурных вопросов только третейским соглашением, законодатель, очевидно, стремился решить следующую задачу: чтобы стороны заранее, предварительно вносили определенность в порядок третейского разбирательства (это во многом объясняет содержание абз. 5 ст. 5 Закона № 301-З, где говорится о праве сторон решать вопросы, касающиеся порядка третейского разбирательства, «по предварительному согласованию между собой»). Однако указанная задача все-таки осталась неразрешенной: как было показано выше, стороны в любой момент, в т.ч. после начала третейского разбирательства, вправе изменять и (или) дополнять третейское соглашение, а ряд аспектов третейского разбирательства стороны могут регулировать просто договором (не третейским соглашением). Кроме того, подобную задачу и не было потребности ставить: принципиально важное значение имеет не то, в какой момент времени стороны решают вопросы порядка третейского разбирательства (предварительно, т.е. до обращения в третейский суд, или же нет), а то, каким образом они это делают – только по соглашению (в какой бы момент времени оно заключено ни было).

В-пятых, весьма показательно, что Закон № 279-З, предоставляя сторонам право самостоятельно урегулировать отдельные вопросы арбитражного разбирательства, оперирует термином не «арбитражное соглашение», а «соглашение». Это такие вопросы, как количественный состав арбитров (ст. 16 Закона № 279-З); порядок формирования состава арбитражного суда (ч. 2–4 ст. 17 Закона № 279-З); требования относительно квалификации арбитров, экспертов переводчиков (ч. 1, 4 ст. 18 Закона № 279-З); порядок отвода арбитра, эксперта, переводчика (ч. 1 ст. 19 Закона № 279-З); прекращение полномочий арбитра (ч. 1 ст. 20 Закона № 279-З); принятие обеспечительных мер (ч. 1 ст. 23 Закона № 279-З) и некоторые другие вопросы. В отношении ряда вопросов, которые стороны полномочны самостоятельно решать, Закон № 279-З использует термины «договориться» (ч. 1 ст. 17, ч. 1 ст. 25, ст. 26, ст. 27, ч. 1 ст. 28, ч. 2 ст. 40, ч. 4 ст. 42) и «договоренность» (ч. 2 ст. 19, ч. 2 ст. 25, ч. 1 ст. 26, ч. 1 ст. 27, ч. 1 ст. 32, ч. 1 ст. 33, ч. 2 ст. 34).

Библиография

1. Гаркович, А.А. Решения третейских судов / А.А. Гаркович // Проблемы гражданского права и процесса: сб. науч. тр. / ГрГУ им. Я. Купалы; редкол.: И.Э. Мартыненко (гл. ред.) [и др.]. – Гродно, 2013. – С. 478–481.

2. Здрок, О.Н. Закон «О третейских судах» как стимул для активизации развития в Беларуси третейской формы защиты / О.Н. Здрок // Вестн. Высш. Хоз. Суда Респ. Беларусь. – 2011. – № 10. – С. 66–71.

3. Кречко, Ю.П. Принципы третейского разбирательства в Республике Беларусь / Ю.П. Кречко // Проблемы гражданского права и процесса: сб. науч. тр. / ГрГУ им. Я. Купалы; редкол.: И.Э. Мартыненко (гл. ред.) [и др.]. – Гродно, 2013. – С. 486–490.

4. Скобелев, В.П. Правовое регулирование третейского разбирательства споров требует совершенствования / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 3. – С. 26–32.

5. Скобелев, В.П. Принципы третейского разбирательства: о некоторых проблемах закрепления и реализации / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 4. – С. 26–32.

6. Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже, 1985 год, с изменениями, принятыми в 2006 году / https://uncitral.un.org/ru/texts/arbitration/modellaw/commercial_arbitration.

7. Скобелев, В.П. О подведомственности третейским судам индивидуальных трудовых споров / В.П. Скобелев // Ж-л Белорус. гос. ун-та. Право. – 2017. – № 3. – С. 41–51.

8. Скобелев, В.П. О некоторых вопросах обращения прокурора в суд в порядке гражданского судопроизводства / В.П. Скобелев // Проблемы укрепления законности и правопорядка: наука, практика, тенденции: сб. науч. тр. / Науч.-практ. центр проблем укрепления законности и правопорядка Генеральн. прокуратуры Респ. Беларусь; редкол.: В.М. Хомич [и др.]. – Минск: Изд. центр БГУ, 2016. – Вып. 9, т. 2 спец. юбилейн. изд. – С. 269–275.

9. Скобелев, В.П. Третейское разбирательство и отказ в возбуждении гражданского дела в государственном суде / В.П. Скобелев // Право.by. – 2015. – № 1. – С. 48–54.

10. Курочкин, С.А. Международный коммерческий арбитраж и третейское судопроизводство / С.А. Курочкин. – М.: Инфотропик Медиа, 2013. – 260 с.