Третейское разбирательство споров. Часть 7
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 1»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 2»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 3»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 4»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 5»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 6»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 8»
Читать «Третейское разбирательство споров. Часть 9»
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 6 ноября 2025 г.
Описывается третейское разбирательство споров как альтернативная по отношению к государственному правосудию форма разрешения юридических конфликтов. Акцентируется внимание на основных правилах третейского разбирательства.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)
● Хозяйственный процессуальный кодекс (далее – ХПК)
● Закон от 18.07.2011 № 301-З «О третейских судах» (далее – Закон № 301-З)
● Закон от 09.07.1999 № 279-З «О международном арбитражном (третейском) суде» (далее – Закон № 279-З)
● Типовой регламент постоянно действующего третейского суда, утв. постановлением Совета Министров от 18.01.2012 № 52 (далее – Типовой регламент)
● Регламент Международного арбитражного суда при Белорусской торгово-промышленной палате, утв. постановлением Президиума БелТПП от 17.03.2011 (далее – Регламент Международного арбитражного суда при БелТПП)
Правила третейского разбирательства
Частью 2 ст. 18 Закона № 301-З закреплено, что «правила третейского разбирательства определяются настоящим Законом, а также регламентом постоянно действующего третейского суда, третейским соглашением, которые не должны противоречить настоящему Закону и иным актам законодательства». По поводу указанной нормы хотелось бы высказать несколько замечаний. Прежде всего, из буквального смысла ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З следует, что регламент постоянно действующего (или институционального) третейского суда и третейское соглашение не могут ни в какой части расходиться с положениями Закона № 301-З и иных актов законодательства. В действительности, однако, расхождения могут иметь место. Дело в том, что Закон № 301-З содержит достаточно большое число диспозитивных норм, т.е. норм, которые позволяют сторонам отходить от положений Закона № 301-З и самостоятельно регулировать те или иные аспекты третейского разбирательства, в т.ч. кардинально отличающимся от предписаний Закона № 301-З образом.
Так, стороны вправе по договоренности между собой определить:
● порядок формирования третейского суда для разрешения конкретного спора или третейского суда ad hoc (ч. 1 ст. 14 Закона № 301-З);
● количество третейских судей (ч. 2 ст. 14 Закона № 301-З);
● дополнительные требования к третейским судьям (ч. 4 ст. 13 Закона № 301-З);
● дополнительные основания для прекращения полномочий третейского судьи (ч. 2 ст. 16 Закона № 301-З);
● язык третейского разбирательства (ч. 1 ст. 20 Закона № 301-З);
● место третейского разбирательства (ч. 2 ст. 21 Закона № 301-З);
● дополнительные требования к содержанию искового заявления (ч. 3 ст. 24 Закона № 301-З);
● срок третейского разбирательства (ч .2 ст. 26 Закона № 301-З);
● порядок и срок направления ответчиком истцу и в третейский суд письменного отзыва на исковое заявление (ч. 2, 3 ст. 28 Закона № 301-З);
● срок направления извещений о времени и месте третейского разбирательства (ч. 5 ст. 32 Закона № 301-З);
● возможность проведения открытого заседания третейского суда (ч. 6 ст. 32 Закона № 301-З) и пр.
В общем виде все эти возможности отражает предусмотренный абз. 5 ст. 5 Закона № 301-З принцип автономии воли сторон, согласно которому «стороны по предварительному согласованию между собой имеют право самостоятельно решать вопросы, касающиеся порядка третейского разбирательства по возникшему спору» (недостаток указанной нормы только в том, что она не устанавливает никаких пределов для проявления согласованной решающей воли сторон, т.е. с формальной точки зрения получается, что стороны вправе самостоятельно решать абсолютно любые вопросы третейского разбирательства1, что не совсем так).
Закон № 301-З позволяет устанавливать правила, которые отличаются от содержащихся в нем предписаний, также и в регламентах институциональных третейских судов. Так, регламентами могут закрепляться:
● дополнительные требования, предъявляемые к третейским судьям (ч. 4 ст. 13 Закона № 301-З);
● порядок формирования постоянно действующего третейского суда (ч. 1 ст. 14 Закона № 301-З);
● количество третейских судей (ч. 2 ст. 14 Закона № 301-З);
● дополнительные основания для прекращения полномочий третейского судьи (ч. 2 ст. 16 Закона № 301-З);
● дополнительные требования к содержанию искового заявления (ч. 3 ст. 24 Закона № 301-З);
● порядок и срок направления ответчиком истцу и в третейский суд письменного отзыва на исковое заявление (ч. 2, 3 ст. 28 Закона № 301-З);
● порядок и срок представления истцом возражений против встречного иска ответчика (ч. 4 ст. 29 Закона № 301-З);
● срок хранения рассмотренных третейским судом дел (ч. 1 ст. 43 Закона № 301-З).
При этом предусматривать «иное» (т.е. отличные по содержанию правила) позволяет не только Закон № 301-З, но и иные акты законодательства в сфере третейского разбирательства, а именно Типовой регламент. В пункте 1 Типового регламента предусмотрено, что «настоящий Типовой регламент применяется при рассмотрении споров в постоянно действующем третейском суде (далее – третейский суд), если только из третейского соглашения не вытекает иное». Фраза «если только из третейского соглашения не вытекает иное», по мнению автора, означает, что стороны вправе отказаться от применения регламента институционального третейского суда как в полном объеме, так и только в части, в т.ч. путем разработки сторонами отдельных отличающихся от регламента правил третейской процедуры.
Экспертное мнение
Указанная мысль находит подтверждение в содержании п. 2 Типового регламента: «Стороны не лишены права в третейском соглашении установить правила разбирательства, полностью или частично отличающиеся от настоящего Типового регламента, но не противоречащие законодательству, регулирующему вопросы рассмотрения споров в третейских судах». Правда, в указанной норме стоит отметить присутствие внутреннего логического противоречия. Дело в том, что Типовой регламент (значит, и любой разработанный на его основе регламент конкретного институционального третейского суда) преимущественно дословно воспроизводит уже известные положения законодательства о разбирательстве споров в третейских судах, т.е. положения Закона № 301-З. Поэтому разработанные сторонами правила, полностью или частично отличающиеся от Типового регламента, – это правила, расходящиеся с законодательством (а по сути – противоречащие ему) о рассмотрении споров в третейских судах. Выходит, что, с одной стороны, п. 2 Типового регламента разрешает сторонам устанавливать правила, противоречащие Закону № 301-З, а с другой стороны – запрещает это делать. В действительности п. 2 Типового регламента должен быть сформулирован по-другому: в нем следовало указать, до каких пределов стороны свободны в установлении правил, расходящихся с законодательством о разбирательстве споров в третейских судах (противоречащих ему).
Таким образом, использующаяся в ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З в отношении регламента постоянно действующего третейского суда и третейского соглашения часть фразы «не должны противоречить настоящему Закону и иным актам законодательства» не вполне корректна. Регламент институционального третейского суда и третейского соглашения могут расходиться с Законом № 301-З и иными актами законодательства (противоречить им), вопрос только в том, до каких пределов. Такими пределами должны выступать безусловно обязательные (императивные) нормы третейского разбирательства2–4. Регламент постоянно действующего третейского суда и третейское соглашение не должны противоречить именно указанным нормам. Законодатель указанные нормы прямо не выделяет, поэтому их выявление должно осуществляться компетентным юрисдикционным органом – третейским судом и в определенных случаях – государственным судом (например, когда он рассматривает вопрос об обжаловании третейского решения или о санкционировании его принудительного исполнения).
Анализируя принцип автономии воли сторон, уже предлагалось нормативно закрепить примерный перечень безусловно обязательных (императивных) предписаний законодательства о третейских судах: это положения о принципах деятельности третейского суда; о порядке регистрации и постановки на учет постоянно действующих третейских судов; о форме, содержании, субъектах и порядке заключения третейского соглашения; о круге споров, которые могут передаваться на рассмотрение в третейский суд; о праве на обжалование третейского решения; об основаниях для отмены решений третейских судов и др.5
Следующий недостаток ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З заключается в том, что, декларируя недопустимость противоречия регламента институционального третейского суда и третейского соглашения положениям Закона № 301-З и иных актов законодательства, она в то же время не определяет юридических последствий наличия такого противоречия. В отсутствие регулирования названных последствий получается, что с формальной точки зрения любые положения регламента и третейского соглашения, в т.ч. те из них, которые противоречат безусловно обязательным (императивным) положениям законодательства о третейском разбирательстве споров, являются для третейского суда обязательными, а отступление третейского суда от этих положений (т.е. их неприменение) в силу абз. 5 ст. 47 Закона № 301-З может повлечь отмену государственным судом вынесенного третейским судом решения.
Обозначенный вопрос имеет очевидную практическую актуальность, поскольку регламенты некоторых постоянно действующих в Республике Беларусь третейских судов содержат положения, которые явно нарушают императивные предписания законодательства о третейских судах. Например, регламент Третейского суда Ассоциации белорусских банков (далее – регламент) предусматривает, что «состав Третейского суда для третейского разбирательства формируется путем избрания третейских судей сторонами, а если стороны не избрали третейских судей – путем назначения третейских судей Председателем Третейского суда» (п. 13 регламента); поэтому если в установленные сроки «одной из сторон не избран третейский судья или два избранных третейских судьи не избирают третьего третейского судью, то формирование состава третейского суда для третейского разбирательства производится путем назначения третейских судей председателем Третейского суда» (абз. 3 п. 16 регламента); аналогичные последствия наступают и в случае, если «стороны в третейском соглашении указали, что спор подлежит разрешению третейским судьей единолично, но не избрали третейского судью» в необходимый срок (п. 18 регламента)6.
Приведенные положения соответствуют прежней редакции ч. 3 ст. 14 Закона № 301-З (в ред. от 24.10.2016), где изначально действительно говорилось, что «формирование состава третейского суда для третейского разбирательства в постоянно действующем третейском суде производится путем избрания третейских судей сторонами, а если стороны не избрали третейских судей – путем назначения третейских судей председателем постоянно действующего третейского суда». Однако Законом от 17.07.2020 № 42-З «Об изменении Закона Республики Беларусь «О третейских судах» ч. 3 ст. 14 Закона № 301-З была изложена в новой редакции, в результате чего из нее оказались исключены слова «а если стороны не избрали третейских судей – путем назначения третейских судей председателем постоянно действующего третейского суда». Поэтому можно однозначно констатировать, что в настоящее время председатель постоянно действующего третейского суда не вправе принимать участия в формировании состава третейского суда, а значит, положения п. 13, абз. 3 п. 16, п. 18 регламента противоречат императивным предписаниям Закона № 301-З (безусловно, новый порядок формирования состава институционального третейского суда не является оптимальным, на что уже обращалось внимание7, тем не менее регламенты институциональных третейских судов такому порядку не должны противоречить).
В связи с регламентом Третейского суда Ассоциации белорусских банков можно привести и еще один пример. Указанный регламент содержит гл. 9 «Пересмотр вступившего в законную силу решения по вновь открывшимся обстоятельствам», правила которой позволяют третейскому суду, вынесшему решение, пересмотреть его ввиду:
● существенных для дела обстоятельств, которые не были и не могли быть известны заявителю;
● отмены решения третейского суда, приговора суда либо постановления другого органа, послужившего основанием к принятию пересматриваемого третейского решения;
● наличия вступившего в законную силу судебного акта, содержащего указание на недействительность сделки, повлекшей за собой принятие незаконного или необоснованного решения третейского суда;
● принятия судебного акта третейского суда в результате судебной ошибки, которая не была или не могла быть выявлена ранее.
Указанные правила противоречат Закону № 301-З, поскольку согласно гл. 6 «Обжалование и отмена решения третейского суда» третейское решение может быть пересмотрено только в одном порядке – путем подачи в государственный суд в соответствии с гл. 34-1 ГПК или гл. 29 ХПК заявления об отмене решения третейского суда. При этом такая процедура включает в т.ч. (хоть, как представляется, и неоправданно, поскольку это противоречит исторически выработанным подходам ко взаимодействию государственных и третейских судов, государственные суды не должны оценивать правильность решений третейских судов по существу8) возможность пересмотра третейского решения государственным судом по вновь открывшимся обстоятельства (абз. 6 ст. 47 Закона № 301-З, п. 5 ст. 458-4 ГПК, ч. 2 ст. 255 ХПК).
С учетом изложенного автор полагает, что в ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З должно быть закреплено, что положения регламента постоянно действующего третейского суда и третейского соглашения (иного соглашения сторон, поскольку, по мнению автора, вопросы третейского разбирательства могут регулироваться не только третейским соглашением9), противоречащие безусловно обязательным (императивным) предписаниям Закона № 301-З и иных актов законодательства, являются недействительными и применению третейским судом не подлежат. Благодаря такому нормативному предписанию неприменение третейским судом указанных положений регламента или третейского соглашения позволит избежать последствия, предусмотренного абз. 5 ст. 47 Закона № 301-З, а именно отмены третейского решения на том основании, что состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали регламенту постоянно действующего третейского суда и (или) третейскому соглашению.
Наконец, еще один недочет ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З заключается в том, что она упускает из виду очень важный источник определения правил третейского разбирательства – усмотрение состава третейского суда. Ведь Законом № 301-З, регламентом институционального третейского суда и третейским соглашением могут быть урегулированы далеко не все нюансы третейской процедуры, поэтому решение таких нюансов на основании правоприменительного усмотрения юрисдикционного органа – традиционная практика в сфере третейского разбирательства, в т.ч. такой его разновидности, как международный коммерческий арбитраж10, 11.
Для сравнения можно сослаться на ст. 25 Закона № 279-З, где прямо санкционировано использование составом международного арбитражного суда своего усмотрения: «При условии соблюдения положений настоящего Закона стороны могут по своему усмотрению договориться о порядке разбирательства дела составом международного арбитражного суда. При отсутствии такой договоренности состав международного арбитражного суда ведет разбирательство дела в том порядке, который признает необходимым для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения. При этом состав международного арбитражного суда обязан соблюдать положения настоящего Закона и учитывать мнения сторон, а состав постоянно действующего международного арбитражного суда – также положения арбитражного регламента».
Экспертное мнение
Предполагается, что ч. 2 ст. 18 Закона № 301-З целесообразно дополнить указанием о том, что вопросы третейского разбирательства, не урегулированные Законом № 301-З, регламентом постоянно действующего третейского суда и третейским соглашением (иным соглашением сторон), решаются составом третейского суда на основании его усмотрения и с учетом мнения сторон. В этом плане несколько корректируется ранее высказанное предложение аналогичного плана (предлагалось дополнить Закон № 301-З следующей нормой: «При отсутствии соглашения сторон относительно процедуры рассмотрения спора состав третейского суда рассматривает спор в том порядке, который признает необходимым для обеспечения вынесения по спору законного и обоснованного решения»12).
Частью 3 ст. 18 Закона № 301-З закреплена довольно необычная норма: «Третейское разбирательство в третейском суде для разрешения конкретного спора осуществляется в соответствии с правилами, установленными регламентом постоянно действующего третейского суда, при условии, что в третейском соглашении содержится указание об обязательности для сторон регламента конкретного постоянно действующего третейского суда». Дело в том, что ситуация, когда стороны, избирая третейский суд ad hoc в качестве компетентного органа разрешения их споров, одновременно договаривались бы о применении при рассмотрении споров регламента определенного институционного суда, весьма нетипична для третейской формы защиты права (в т.ч. для международного коммерческого арбитража), т.к. подобная ситуация таит в себе ряд весьма серьезных опасностей и рисков для сторон.
Во-первых, регламент институционального третейского суда при разбирательстве спора в третейском суде ad hoc, как правило, невозможно применить в полном объеме по объективным причинам. Рассмотрим этот тезис на примере регламента Третейского суда Ассоциации белорусских банков. Так, регламент относит к компетенции председателя данного третейского суда или его заместителя решение ряда вопросов (касательно количества экземпляров документов, представляемых в третейских суд (ч. 2 п. 10 регламента), формирования состава третейского суда (п. 13, абз. 3 п. 16, п. 18 регламента), отвода третейского судьи (ч. 3 п. 23 регламента), определения лица, ведущего протокол (п. 62 регламента)), однако у третейского суда ad hoc нет ни председателя, ни заместителя председателя.
Согласно п. 14 регламента третейские судьи избираются (назначаются) из списка третейский судей, который является приложением 2 к регламенту. Но включенные в этот список третейские судьи не имеют никакого отношения к третейскому суду ad hoc – давая свое согласие на включение в этот список, они рассчитывали лишь на участие в разбирательстве споров в Третейском суде Ассоциации белорусских банков. В соответствии с ч. 1 п. 11 регламента третейское разбирательство проводится, как правило, по адресу места нахождения третейского суда: г. Минск, ул. З. Бядули, 11. Однако ни состав третейского суда ad hoc, ни стороны спора не обладают правами на использование соответствующего помещения.
Во-вторых, если при разбирательстве спора в третейском суде ad hoc регламент институционального третейского суда не был применен в полном объеме, это означает, что третейское разбирательство не соответствовало третейскому соглашению (в котором стороны договорились о применении регламента постоянно действующего третейского суда), а следовательно, имеется в наличии основание для отмены решения третейского суда, предусмотренное абз. 5 ст. 47 Закона № 301-З.
В контексте изложенного, по мнению автора, законодателю целесообразно или вообще отказаться от ч. 3 ст. 18 Закона № 301-З, или же дополнить ее следующей оговоркой: «При этом правила, установленные регламентом постоянно действующего третейского суда, подлежат применению в части, которая не противоречит сущности третейского разбирательства в третейском суде для разрешения конкретного спора» (подобная оговорка позволит избежать применения при разбирательстве спора в третейском суде ad hoc правил, рассчитанных сугубо на соответствующий институциональный третейский суд, – о компетенции председателя этого суда, списке третейских судей и пр.).
Язык третейского разбирательства
Положения ст. 20 Закона № 301-З гласят, что «третейское разбирательство ведется на белорусском или русском языке, если стороны не договорились об ином»; «сторона, представляющая документы и иные материалы не на языке третейского разбирательства, обеспечивает их перевод на язык третейского разбирательства». Приведенные нормы продублированы и в п. 8, 9 Типового регламента. Следует отметить, что приведенные положения по ряду параметров проигрывают правилам, действующим в международным в коммерческом арбитраже.
Во-первых, в ст. 20 Закона № 301-З не определено, кто и каким образом будет осуществлять выбор конкретного языка (белорусского или русского) в случае отсутствия договоренности сторон о языке третейского разбирательства. Между тем ч. 1 ст. 27 Закона № 279-З предусмотрено, что, если стороны не договорились о языке, на котором будет проходить разбирательство дела, состав международного арбитражного суда по своему усмотрению определяет этот язык с учетом пожеланий сторон и возможностей арбитров; решение состава суда по данному вопросу подлежит оформлению определением.
При этом ч. 1 ст. 27 Закона № 279-З не ограничивает юрисдикционный орган в выборе языка: таковым может быть не только русский или белорусский, но и любой другой язык – главное, чтобы учитывались пожелания сторон и возможности арбитров. Думается, что не должно быть подобных ограничений и в третейском разбирательстве, поскольку Закон № 301-З допускает рассмотрение третейскими судами споров, осложненных иностранным элементом13,о чем свидетельствует предоставленное сторонам ч. 1 ст. 20 Закона № 301-З право выбрать языком третейского разбирательства язык, отличный от белорусского и русского.
Во-вторых, в ст. 20 Закона № 301-З не определены пределы (направления) использования языка третейского разбирательства. Согласно ч. 1 ст. 27 Закона № 279-З при отсутствии соглашения об ином договоренность сторон или определение состава международного арбитражного суда о языке разбирательства дела распространяются на любое письменное заявление стороны, слушание дела, решение и иное постановление или определение состава международного арбитражного суда.
В-третьих, ч. 2 ст. 20 Закона № 301-З обязывает сторону абсолютно во всех случаях обеспечивать перевод на язык третейского разбирательства материалов, составленных не на данном языке. Однако это требование не вполне логично, если, например, документ составлен на белорусском языке, а третейское разбирательство ведется на русском языке, равно как и наоборот. Более того, состав третейского суда и стороны спора могут хорошо владеть и другим (помимо русского или белорусского) языком, на котором составлен представленный документ. В подобной ситуации потребность в переводе документа, на наш взгляд, тоже отпадает. В связи с этим более оптимальным видится правило ч. 2 ст. 27 Закона № 279-З: состав международного арбитражного суда может распорядиться (а не всегда предписывает это делать) о том, чтобы любые документальные доказательства сопровождались переводом их на язык, о котором договорились стороны или который определен составом международного арбитражного суда.
В-четвертых, в ст. 20 Закона № 301-З, как и в целом в Законе № 301-З, не урегулированы основания и условия привлечения в третейское разбирательство переводчика, хотя само упоминание о таком субъекте третейской процедуры в Законе № 301-З присутствует (в контексте регулирования вопроса о связанных с третейским разбирательством расходах (абз. 4 ч. 1 ст. 44 Закона № 301-З)). Закон № 279-З тоже не регламентирует указанные условия и основания (в нем предусмотрены только основания и процедура отвода переводчика (гл. 4 Закона № 279-З), однако необходимые предписания имеются в ч. 2 ст. 15 регламента Международного арбитражного суда при БелТПП: «Если одна из сторон или ее представитель не владеет языком, на котором рассматривается дело, суд по ее просьбе и за ее счет обеспечивает услуги переводчика». Думается, что аналогичную норму имеет смысл включить и в Закон № 301-З.
Вывод
Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы:
● регламент институционального третейского суда и третейское соглашение могут расходиться с законодательством о третейских судах (противоречить ему), но не могут нарушать его безусловно обязательные (императивные) нормы; нарушение таких норм должно влечь недействительность соответствующих положений регламента и третейского соглашения;
● вопросы третейского разбирательства, не урегулированные законодательством, регламентом институционального третейского суда и соглашением сторон, подлежат решению на основании усмотрения состава третейского суда;
● от правила ч. 3 ст. 18 Закона № 301-З целесообразно отказаться или в случае его сохранения дополнить оговоркой о том, что регламент подлежит применению в части, которая не противоречит сущности разбирательства споров в третейском суде ad hoc;
● регулирование вопроса о языке третейского разбирательства необходимо привести к стандартам, действующим в международном коммерческом арбитраже.
Библиография
1. Скобелев, В.П. Правовое регулирование третейского разбирательства споров требует совершенствования / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 3. – С. 26–32.
2. Курочкин, С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации: теория и практика / С.А. Курочкин. – М.: Волтерс Клувер, 2007. – 272 с.
3. Международный коммерческий арбитраж: учеб. / И. П. Грешников [и др.]; под ред. В. А. Мусина, О. Ю. Скворцова. – СПб.: АНО «Ред. журн. «Третейский суд»; М.: Инфотропик Медиа, 2012. – 496 с.
4. Поздняков, В.С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации: закон, регламент, комментарии / В.С. Поздняков // Новые горизонты международного арбитража: сб. ст. / под ред. А. В. Асоскова, Н. Г. Вилковой, Р. М. Ходыкина. – Вып. 1. – М.: Инфотропик Медиа, 2013. – С. 3–52.
5. Скобелев, В.П. Правовое регулирование третейского разбирательства споров требует совершенствования / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 3. – С. 26–32
6. Регламент Третейского суда Ассоциации белорусских банков [Электронный ресурс] // Режим доступа:. – Дата доступа: 10.08.2025.
7. Скобелев, В.П. О некоторых проблемах формирования и определения компетенции состава третейского суда / В.П. Скобелев // Право.by. – 2022. – № 2. – С. 73–80.
8. Скобелев, В.П. О совершенствовании правового регулирования вопросов, связанных с оспариванием решений третейских и международных арбитражных судов / В.П. Скобелев // Проблемы развития альтернативных способов разрешения споров в Республике Беларусь и за рубежом: материалы междунар. семинара-круглого стола, Минск, 1 нояб. 2016 г.; редкол.: Т.С. Таранова (отв. ред.) [и др.]. – Минск: РИВШ, 2016. – С. 67–69.
9. Скобелев, В.П. О нерешенных проблемах третейского разбирательства споров / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 6. – С. 63–69.
10. Международный коммерческий арбитраж: пособие / А.И. Анищенко [и др.]; под ред. У. Хелльманна, С.А. Балашенко, Т.В. Сысуева. – Минск: Изд. центр БГУ, 2017. – 395 с.
11. Курочкин, С.А. Международный коммерческий арбитраж и третейское судопроизводство / С.А. Курочкин. – М.: Инфотропик Медиа, 2013. – 260 с.
12. Скобелев, В.П. О нерешенных проблемах третейского разбирательства споров / В.П. Скобелев // Право.by. – 2021. – № 6. – С. 63–69
13. Международный коммерческий арбитраж: пособие / А.И. Анищенко [и др.]; под ред. У. Хелльманна, С.А. Балашенко, Т.В. Сысуева. – Минск: Изд. центр БГУ, 2017. – 395 с.
