Профсоюзы в суде: правовые основы представительства интересов работников
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 12 ноября 2025 г.
Анализируется правовой механизм представительства профсоюзами интересов работников в гражданском процессе. Рассматриваются дискуссионные вопросы оформления полномочий представителей, противоречия в законодательстве, проблемы ограничения права профсоюзов на судебное представительство.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)
● Закон от 22.04.1992 № 1605-XII «О профессиональных союзах» (далее – Закон № 1605-XII)
● Закон от 04.10.1994 № 3254-XII «Об общественных объединениях» (далее – Закон № 3254-XII)
Деятельность профсоюзов по защите прав и интересов граждан
Согласно ст. 1 Закона № 1605-XII профсоюзы являются общественными организациями, основное назначение которых состоит в защите трудовых и социально-экономических прав и интересов граждан.
Мероприятия, осуществляемые профсоюзами для достижения указанной цели, могут носить разнообразный характер (общественный контроль за соблюдением нанимателями законодательства о труде и об охране труда, ведение коллективных переговоров и др.), однако особое место в числе подобных мероприятий занимает деятельность профсоюзов по защите прав и охраняемых законом интересов работников и иных лиц в судебном порядке.
Действующее гражданское процессуальное законодательство позволяет общественным объединениям осуществлять защиту прав и законных интересов других лиц в 2 формах:
● посредством их представительства (гл. 9 ГПК);
● путем предъявления в их интересах иска (заявления, жалобы) (гл. 11 ГПК).
Подходы к наделению полномочиями представителя общественного объединения
Представительство профсоюзами (равно как и иными общественными объединениями) в суде прав и интересов других лиц выделяется в процессуальной доктрине в самостоятельный вид представительства – общественное.
Критерием деления представительства на виды выступают основания его возникновения. В этом плане общественное представительство не является исключением, однако вопрос о том, что же именно следует считать основаниями его возникновения, в литературе достаточно дискуссионный. Причем этот вопрос имеет не только теоретическое, но и непосредственное практическое значение, т.к. позволяет определить (ввиду неполного урегулирования этого момента на законодательном уровне) те условия, при наличии которых суд вправе допускать общественного представителя к участию в деле.
Так, в процессуальной доктрине широко распространена точка зрения, согласно которой основанием общественного представительства признается членство гражданина в общественном объединении, т.е. считается, что, вступая в члены общественного объединения, гражданин тем самым выражает свое согласие на представительство объединением его интересов. Из этого следует вывод, что общественный представитель обладает всеми необходимыми полномочиями на ведение дела в суде без какого-либо их оформления со стороны представляемого, поскольку такие полномочия он получает не от члена соответствующего общественного объединения, а от самого общественного объединения, его органов, и лишь для совершения действий распорядительного характера (реализации т.н. специальных полномочий) общественному представителю необходимо получение доверенности от представляемого лица1.
Примечание
Некоторые ученые считают, что общественная организация вправе осуществлять представительство по своей инициативе, по своему усмотрению1, 2.
Фактически такую точку зрения разделяет и Г.Л. Осокина. Среди документов, которые общественный представитель должен предоставить суду в подтверждение своих полномочий, она указывает доверенность только на совершение распорядительных действий, не называя прямо в качестве основания общественного представительства членство гражданина в общественном объединении3.
Некоторые сторонники рассматриваемого подхода пошли еще дальше. В частности, А.И. Зайцев, отмечая, что общественные представители получают свои полномочия по прямому указанию закона не от представляемого, не в силу норм уставов и положений, а от соответствующих общественных организаций, говорит, что такие полномочия подтверждаются удостоверениями либо поручениями общественных объединений, в которых закреплен объем полномочий4.
Если учесть, что никаких других документов, необходимых для оформления полномочий общественного представителя, А.И. Зайцев не упоминает, можно предположить, что автор имеет в виду следующее: общественное объединение может наделить представителя не только общими, но и специальными полномочиями, т.е. закрепить больший или меньший объем полномочий.
Удостоверение либо поручение общественного объединения в качестве единственного документа, который общественный представитель должен представить суду в подтверждение своих полномочий, определяют и многие другие ученые, причем как те из них, кто прямо называет членство гражданина в общественной организации основанием общественного представительства5, так и те, кто этого не делает6.
Наряду с изложенным, в процессуальной литературе существует и совершенно иной подход к решению вопроса об основаниях общественного представительства.
Так, в частности, А.А. Ференс-Сороцкий полагает, что одного факта членства в общественной организации явно недостаточно для возникновения отношений по представительству. Необходимо в т.ч. заключить договор поручения. В итоге он приходит к выводу, что общественное представительство следует рассматривать не как особый тип представительства, а как разновидность договорного.
В то же время автор критикует и положение о том, что полномочия (общего характера) общественного представителя подтверждаются документом, удостоверяющим поручение общественной организации на осуществление представительства. По мнению А.А. Ференса-Сороцкого, таким документом может быть только доверенность, выданная представителю заинтересованным лицом7.
М.С. Шакарян тоже указывает, что к уполномоченным общественным организациям должны применяться все нормы, регулирующие добровольное представительство, поскольку именно они по существу являются представителями сторон и третьих лиц в суде при общественном представительстве.
Полагаем, что позиция М.С. Шакаряна не совсем последовательна: к документам, оформляющим полномочия общественного представителя, он относит доверенность на осуществление не всех, а только распорядительных действий8.
Аналогичную непоследовательность допускает и В.Г. Тихиня. С одной стороны, он утверждает, что:
● к уполномоченным общественных объединений применяются общие нормы, относящиеся к представительству в суде (очевидно, автор имеет в виду в т.ч. нормы о договорном представительстве);
● общественные представители допускаются к участию в деле только с согласия представляемого.
Однако, с другой стороны, В.Г. Тихиня говорит, что основанием возникновения общественного представительства является факт членства гражданина в том или ином общественном объединении. Рассматривая же вопрос о порядке подтверждения полномочий судебного представителя, общественных представителей он вообще не упоминает9.
Идея о наличии в рамках отношений по общественному представительству 2 доверителей (применительно к общим полномочиям таковым считается общественное объединение, а применительно к специальным – то лицо, чьи интересы это объединение защищает) была подвергнута обстоятельной критике С.А. Халатовым, который полагает, что в этой ситуации имеется лишь один единственный доверитель – соответствующий член общественного объединения, и только он может наделить общественного представителя всеми необходимыми полномочиями10.
Полагаем, что к сторонникам рассматриваемого подхода следует причислить и тех процессуалистов, которые хотя прямо и не относят к основаниям общественного представительства соглашение между общественным объединением и его членом, однако в качестве документа, оформляющего полномочия (независимо от их характера) общественного представителя, называют доверенность от имени представляемого лица (что является очевидным признаком договорного представительства)11.
Из двух представленных точек зрения относительно основания общественного представительства предпочтение, на наш взгляд, по целому ряду причин должно быть отдано второй.
Так, в частности, вряд ли можно согласиться с тем, что, как считают сторонники первой концепции, судебный представитель получает общие полномочия не из того же источника, что и специальные (общие – от общественной организации, ее органов, а специальные – от члена этой организации). Помимо того, что это предположение уже само по себе достаточно сомнительно в логическом плане, оно закономерно приводит к другому не менее существенному противоречию, на которое также обращает внимание и С.А. Халатов12. Он отмечает, что в рамках общих полномочий общественный представитель будет выполнять функцию представительства в отношении одного субъекта (общественного объединения), а в рамках специальных – в отношении совсем другого лица (соответствующего члена этого объединения).
Далее, если исходить из того, что общественный представитель изначально (без какого-либо дополнительного волеизъявления со стороны представляемого гражданина) обладает полномочиями на осуществление представительства, то, по всей видимости, необходимо признать, что здесь имеет место законное представительство. Следовательно, нужно будет согласиться с тем, что:
● представляемое лицо не обладает полной гражданской процессуальной дееспособностью;
● общественное объединение вправе по своему усмотрению инициировать защиту интересов своих членов;
● члены общественного объединения не вправе лишить общественного представителя имеющихся у него полномочий13.
Очевидно, что подобные предположения расходятся с законодательством и правоприменительной практикой не только современного, но и предшествующего (советского) периода.
Совершенно справедливо С.А. Халатов поднимает вопрос и о том, каким образом общественное объединение может наделить своего уполномоченного возможностью осуществления процессуальных прав и обязанностей14.
Несомненно, чтобы это сделать, общественное объединение само должно обладать процессуальными правами и обязанностями – своими или чужими. Но если общественное объединение доверяет уполномоченному осуществление в суде собственных процессуальных прав и обязанностей, то, значит, оно является тем субъектом процесса, который защищает чужие (принадлежащие члену этого объединения) интересы от своего имени (гл. 11 ГПК), а такая деятельность отношениями по общественному представительству (гл. 9 ГПК) не охватывается.
Если же общественное объединение поручает своему уполномоченному реализацию в суде чужих процессуальных прав и обязанностей или, другими словами, осуществляет передоверие, то тогда за ним нужно будет признать статус судебного представителя. Между тем представителем в суде может быть только физлицо15.
Организации, являясь коллективными образованиями, фактически не в состоянии осуществлять судебное представительство. В лучшем случае юрлицо могло бы выполнять функцию представительства лишь через свой единоличный орган, однако практически это маловероятно и вряд ли целесообразно с точки зрения эффективности такой деятельности.
Примечание
Формальным поводом для появления в процессуальной доктрине мнения о том, что общественный представитель получает свои полномочия (по крайней мере, общие) от общественного объединения, послужила, по всей видимости, следующая норма, содержавшаяся в ГПК союзных республик 1960-х годов: уполномоченные общественных организаций должны представить суду документы, удостоверяющие поручение соответствующих организаций на осуществление представительства по делу. Вероятно, такая норма (несмотря на ее нахождение в тех статьях ГПК союзных республик, которые были посвящены порядку оформления полномочий судебных представителей) регламентировала лишь правовые связи общественного объединения с его уполномоченным и не касалась взаимоотношений данных субъектов с представляемым лицом. Поэтому наличие такой нормы еще отнюдь не означало того, что для возникновения общественного представительства и полномочий общественного представителя не требуется никакого волеизъявления со стороны представляемого лица.
Как верно подметил А.А. Ференс-Сороцкий, соответствующий документ общественной организации исходит не от доверителя (представляемого) и не может служить основанием полномочий представителя16.
Таким образом, в основание общественного представительства профсоюзов непременно должны входить:
● договор;
● соглашение (необязательно в письменной форме) между профессиональным союзом и его членом (или иным лицом, чьи интересы организация вправе защищать).
Для члена профсоюза (или иного лица) необходимость такого соглашения будет выступать важной гарантией реализации принципа диспозитивности – отношения по судебному представительству смогут возникнуть только с его волеизъявления. Неслучайно даже сторонники первой из рассмотренных точек зрения отмечали, что общественное представительство допустимо лишь с согласия представляемого лица17. Полагаем, что в таком подходе к основаниям общественного представительства заинтересованы и сами профсоюзы.
Порядок оформления полномочий общественного представителя
Было бы не совсем правильно и справедливо, если бы на профсоюз возлагалась обязанность осуществлять представительство только на том основании, что обратившийся гражданин является его членом или подпадает под категорию иных субъектов, чьи интересы профсоюзы призваны защищать.
На наш взгляд, до направления в суд общественного представителя профсоюзу необходимо убедиться в обоснованности позиции своего члена (или иного лица), оценить наличие у себя реальных возможностей по оказанию квалифицированной юридической помощи, в т.ч. просчитать финансовую затратность такого мероприятия. Другими словами, гражданин должен достигнуть с профсоюзом договоренности относительно общественного представительства. При этом членство в профсоюзе (вхождение в группу иных лиц, защищаемых профсоюзом) будет выполнять роль необходимого условия такого представительства.
Но если в основе профсоюзного (как и всякого иного общественного) представительства лежит договор (соглашение), то, без сомнения, свои полномочия на совершение любых (как специальных, так и общих) процессуальных действий общественный представитель может и должен подтверждать только доверенностью от имени представляемого лица. К сожалению, действующее законодательство регламентирует этот вопрос неоднозначно (что, собственно, и порождает проблему).
Согласно ч. 1 ст. 75 ГПК наличие доверенности является необходимым условием участия в деле для представителей по доверенности, но можно ли к таковым отнести общественных представителей, ни ст. 75 ГПК, ни в целом гл. 9 ГПК определить не позволяют.
Примечание
Полагаем, указанный порядок оформления полномочий общественного представителя необходимо четко отразить на законодательном уровне путем дополнения ст. 75 ГПК новой частью.
Вместе с тем общественный представитель должен предъявить суду не только доверенность. Дело в том, что профсоюз, как и любая иная организация, не может сам выступать представителем в суде. В этих целях он направляет в суд своего уполномоченного, как правило, работника юридической службы.
Примечание
Одна из особенностей оказываемой организациями юридической помощи состоит в том, что соответствующий договор заключается с организацией, однако фактическое представительство в суде осуществляет ее работник, которому представляемый и выдает доверенность (аналогичная схема отношений имеет место также при адвокатском представительстве).
На наш взгляд, наряду с доверенностью от представляемого лица такой уполномоченный должен предъявить суду также документ, подтверждающий поручение общественной организации на осуществление представительства по делу.
Конечно же, этот документ не является способом оформления полномочий общественного представителя. Его значение в том, что по вполне понятным причинам общественная организация заинтересована в том, чтобы от ее имени представительство в суде не осуществляли посторонние лица, равно как и в том, чтобы представительство осуществлял именно тот работник, которому она это поручила. Указанный документ как раз и позволяет это реализовать.
Кроме того, в настоящее время представителями в суде может быть лишь ограниченный круг субъектов (ч. 2 ст. 72 ГПК). Установить же, что явившееся в процесс лицо входит в этот круг (п. 3 ч. 2 ст. 72 ГПК), суд может только на основании названного документа. В связи с этим ГПК союзных республик 1960-х годов не случайно прямо предусматривали необходимость предъявления суду такого документа, и совершенно напрасно современный законодатель отказался от этой нормы. На наш взгляд, она должна быть «возвращена» в процессуальный регламент, при чем с конкретным указанием на то, какой именно это должен быть документ.
В литературе на этот счет нет единства мнений. Называются и протокол или выписка из протокола общего собрания (выборного органа), и удостоверение, и поручение (в случае представительства адвокатов роль такого документа выполняет ордер юридической консультации). Однако в любом случае таким документом не может быть доверенность (как это полагают некоторые процессуалисты18), поскольку между общественным объединением и его уполномоченным нет отношений по представительству или передоверию.
Общественное представительство включает элементы не только договорного, но и еще одного вида представительства – законного. Ведь согласно п. 3 ч. 2 ст. 72 ГПК представителями в суде могут быть уполномоченные только тех общественных объединений, которым законом предоставлено право представлять и защищать в суде права и законные интересы членов этих объединений и других лиц.
Обращаясь к истории вопроса, следует сказать, что так было не всегда. В своей первоначальной редакции ст. 72 ГПК позволяла осуществлять данное представительство также в тех случаях, когда это было предусмотрено уставом общественного объединения. Однако Декрет Президента от 15.04.2003 № 13 «О некоторых вопросах гражданского судопроизводства» ограничил такую возможность лишь случаями, прямо предусмотренными законом. Затем, после внесения в ГПК изменений Законом от 05.11.2003 № 246-З «О внесении изменений и дополнения в Гражданский процессуальный кодекс Республики Беларусь», и ст. 72 ГПК приобрела свою современную редакцию.
Следовательно, решение вопроса о возможности осуществления профсоюзами общественного представительства требует обращения к нормам специального законодательства.
Закон № 3254-XII предусматривает право общественных объединений представлять и защищать интересы своих членов в госорганах (абз. 6 ч. 1 ст. 20 Закона № 3254-XII), однако его действие на профсоюзы не распространяется (ч. 4 ст. 1 Закона № 3254-XII).
Что касается Закона № 1605-XII, то он, закрепляя право профсоюзов на защиту интересов своих членов, вместе с тем практически ничего не говорит о возможности их представительства в суде (аналогичное наблюдается и в Трудовом кодексе). Лишь в ст. 17 Закона № 1605-XII упоминается, что профсоюзы могут не только защищать, но и представлять права и интересы граждан в госорганах, правда, только по очень узкому кругу вопросов – вопросам соцобеспечения и соцстрахования. Часть 2 ст. 19 Закона № 1605-XII предусматривает также право профсоюзов на обращение в суд с исковыми заявлениями в защиту трудовых и социально-экономических прав своих членов и других граждан, но, вероятно, законодатель здесь имеет в виду деятельность профсоюзов не в рамках общественного представительства (гл. 9 ГПК), а в качестве т.н. процессуальных истцов (гл. 11 ГПК).
Примечание от ИПС «Нормативка.by»
Для ознакомления с:
● порядком осуществления профсоюзами своей деятельности рекомендуем использовать путеводитель по кадровым вопросам «Профсоюзы»;
● особенностями защиты профсоюзами прав своих членов и других лиц в гражданском процессе рекомендуем использовать аналитический материал В.П. Скобелева «Участие профсоюзов в суде по защите прав граждан: проблемы и противоречия».
Вывод
Таким образом, получается, что действующее законодательство не позволяет профсоюзам осуществлять общественное представительство.
Вряд ли, однако, такое положение вещей можно признать нормальным с точки зрения целей деятельности профсоюзов. Причем ситуация еще более усугубляется тем, что отсутствие у профсоюзов права на осуществление общественного представительства не может быть в полной мере компенсировано за счет реализации ими другой своей процессуальной функции – деятельности в качестве процессуальных истцов (хотя бы по причине того, что деятельность в порядке гл. 11 ГПК, в отличие от общественного представительства, не позволяет защищать интересы тех членов профсоюза, которые занимают в деле положение ответчиков).
Поэтому, на наш взгляд, нормы Закона № 1605-XII (в т.ч. ст. 17 Закона № 1605-XII) следует толковать расширительно, т.е. считать, что Закон № 1605-XII все-таки наделяет профсоюзы правом осуществлять общественное представительство своих членов и иных обратившихся к ним лиц (в частности, работающих или обучающихся в той же организации) в целях защиты их трудовых и социально-экономических прав (интересов). Для устранения сомнений на этот счет в Законе № 1605-XII необходимо четко прописать указанное положение.
Кроме того, полагаем, что в целях конкретизации круга тех дел, по которым допустимо общественное представительство профсоюзов, законодателю следует более подробно разъяснить понятие социально-экономических прав и интересов (например, путем приведения их примерного перечня) как объекта правозащитной деятельности профсоюзов.
Библиография
1. Советский гражданский процесс: учеб. / В.П. Воложанин [и др.]; отв. ред. К.И. Комиссаров, В.М. Семенов. – М.: Юрид. лит., 1978. – 432 с.
2. Щеглов, В.Н. Субъекты судебного гражданского процесса / В.Н. Щеглов. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1979. – 130 с.
3. Осокина, Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть: учеб. пособие / Г.Л. Осокина. – М.: Юристъ, 2004. – 669 с.
4. Афанасьев, С.Ф. Гражданский процесс / С.Ф. Афанасьев, А.И. Зайцев. – М.: Норма, 2004. – 464 с.
5. Курс советского гражданского процессуального права: в 2 т. / А.А. Мельников [и др.]; редкол.: А.А. Мельников (отв. ред.) [и др.]. – М.: Наука, 1981. – Т. 1. – 464 с.
6. Викут, М.А. Гражданский процесс: учеб. / М.А. Викут, И.М. Зайцев. – М.: Юристъ, 2001. – 384 с.
7. Гражданский процесс: учеб. / А.П. Вершинин [и др.]; под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ПБОЮЛ Гриженко Е.М., 2001. – 544 с.
8. Гражданское процессуальное право России: учеб. для вузов / В.В. Блажеев [и др.]; под ред. М.С. Шакарян. – М.: Юристъ, 2002. – 634 с.
9. Тихиня, В.Г. Гражданский процесс: учеб: в 2 т. / В.Г. Тихиня. – Минск: УП «Минск. печат. фабрика» Гознака, 2002. – Т. 1. – 304 с.
10. Халатов, С.А. Представительство в гражданском и арбитражном процессе / С.А. Халатов. – М.: НОРМА, 2002. – 208 с.
11. Гражданский процесс. Общая часть: учеб. / Т.А. Белова [и др.]; под общ. ред. Т.А. Беловой, И.Н. Колядко, Н.Г. Юркевича. – 2-е изд., перераб. и доп. – Минск: Амалфея, 2006. – 576 с.
12. Халатов, С.А. Указ. соч.
13. Халатов, С.А. Указ. соч.
14. Халатов, С.А. Указ. соч.
15. Осокина, Г.Л. Указ. соч.
16. Гражданский процесс: учеб. / А.П. Вершинин [и др.]; под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ПБОЮЛ Гриженко Е.М., 2001. – 544 с.
17. Гражданский процесс: учеб. / Е.А. Борисова [и др.]; под ред. М.К. Треушникова. – М.: ООО «Городец-издат», 2003. – 720 с.
18. Осокина, Г.Л. Указ. соч.
