Судебная защита прав на изобретения, полезные модели и промышленные образцы

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 21 ноября 2025 г.

Разбираются вопросы судебной защиты прав на изобретения, полезные модели и промышленные образцы в контексте анализа нормативных правовых предписаний постановления Пленума Верховного Суда от 23.12.2021 № 10 «О применении законодательства при рассмотрении гражданских дел по спорам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов».

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Гражданский кодекс (далее – ГК)

● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)

● Хозяйственный процессуальный кодекс (далее – ХПК)

● Налоговый кодекс (далее – НК)

● Закон от 16.12.2002 № 160-З «О патентах на изобретения, полезные модели, промышленные образцы» (далее – Закон № 160-З)

● Закон от 08.05.2007 № 220-З «О прокуратуре Республики Беларусь» (далее – Закон № 220-З)

● постановление Пленума Верховного Суда от 23.12.2021 № 10 «О применении законодательства при рассмотрении гражданских дел по спорам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов» (далее – Постановление № 10)

● постановление Пленума Верховного Суда от 24.12.2009 № 11 «О применении судами законодательства, регулирующего защиту прав и законных интересов граждан при рассмотрении жалоб на неправомерные решения, действия (бездействие) государственных органов, иных организаций и должностных лиц» (далее – Постановление № 11)

Споры, связанные с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов: общие положения

Говоря о сфере действия Постановления № 10, нужно отметить, что из всех объектов права промышленной собственности, названных в ст. 997 ГК, Постановление № 10 касается только изобретений, полезных моделей и промышленных образцов. При этом Постановление № 10 затрагивает изобретения, полезные модели и промышленные образцы (как видно из названия и текста этого НПА) в контексте «гражданских дел по спорам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием» данных объектов.

«Гражданские дела» – это термин, который используется для обозначения дел, рассматриваемых в гражданском судопроизводстве (см. дефиницию термина «гражданские дела» в п. 4 ст. 1 ГПК), в отличие от термина «экономические дела», применяемого для идентификации дел, разрешаемых в порядке хозяйственного судопроизводства (определение термина «экономические дела» в абз. 20 ст. 1 ХПК). Следовательно, использование термина «гражданские дела» в отношении тех или иных юридических конфликтов уже само по себе указывает на то, что эти конфликты не имеют экономического (предпринимательского) характера.

Вместе с тем нужно иметь в виду, что дела, которым посвящено Постановление № 10, могут являться экономическими (предпринимательскими) по своей сути, потому что в силу действующего законодательства (точнее, в силу сложившейся практики его применения) любые дела, связанные с интеллектуальной (в т.ч. промышленной) собственностью, независимо от их характера и субъектного состава подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, а изобретения, полезные модели и промышленные образцы – как раз те объекты, которые активно задействуются предпринимателями в их хозяйственной деятельности. В связи с этим в наименовании и тексте Постановления № 10 имело бы смысл снять акцент с неэкономического характера соответствующих дел путем замены термина «гражданские дела» на «дела».

Используемое в названии и тексте Постановления № 10 выражение «гражданские дела по спорам» фактически говорит о том, что Постановление № 10 имеет отношение только к гражданским делам искового судопроизводства, потому что ГПК спорами называет лишь дела данного вида судопроизводства (п. 4 ст. 1, п. 1, 2 ч. 1 ст. 37, ст. 39, 39–1, п. 3–5 ст. 245, п. 3 ст. 246 ГПК). Однако фактически это не так: Постановление № 10 включает множество разъяснений и относительно гражданских дел, возникающих из административно-правовых отношений. В научной доктрине дела, возникающие из административно-правовых (или публичных) правоотношений, действительно нередко называют спорами^1–6. Однако ГПК использует для этого другую терминологию: не «дела по спорам», а «дела, возникающие из административно-правовых отношений» (п. 4 ст. 1, абз. 3 ст. 8, п. 3 ч. 1 ст. 37, гл. 29 ГПК). Причем неточность используемой в Постановлении № 10 терминологии способна спровоцировать и ошибки по существу: неправомерное распространение на дела, возникающие из административно-правовых отношений, процессуальных институтов, характерных только для искового производства, – мирового соглашения, отказа от иска, изменения предмета или основания иска и пр., тем более что разъяснений по поводу применения данных институтов Постановление № 10 не содержит.

С учетом изложенных замечаний можно было бы предложить следующую редакцию наименования Постановления № 10: «О применении Верховным Судом Республики Беларусь законодательства при рассмотрении дел, связанных с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов». В наименование мы также добавили указание на субъекта применения законодательства – Верховный Суд как единственную в Республике Беларусь судебную инстанцию, уполномоченную на рассмотрение дел, связанных с интеллектуальной собственностью. При этом упоминание про его судебную коллегию по делам интеллектуальной собственности, которая рассматривает соответствующие дела по первой инстанции, считаем нецелесообразным, поскольку дела, связанные с интеллектуальной собственностью, еще могут рассматриваться (в порядке надзора) Президиумом и Пленумом Верховного Суда.

В отношении соответствующих исковых дел и дел, возникающих из административно-правовых отношений, Постановление № 10 содержит разъяснения по вопросам применения как материального права – прежде всего ГК и Закона № 160-З, так и процессуального законодательства – ГПК.

Еще один момент, касающийся определения сферы действия данных Верховным Судом разъяснений, имеет отношение к п. 1 Постановления № 10, где говорится, что правильное и своевременное рассмотрение соответствующих гражданских дел «является важным средством защиты прав и охраняемых законом интересов граждан и юридических лиц». Тем самым потенциальными участниками названных дел фактически признаются только национальные субъекты права. Однако подобное указание не вполне соответствует действительности. Иностранные лица пользуются в белорусских судах гражданскими процессуальными правами наравне с гражданами и юрлицами (ст. 541 ГПК) и, как показывает судебная практика, достаточно активно реализуют их в статусе как истцов⁷, так и ответчиков⁸ по делам анализируемой категории. Неслучайно поэтому далее по тексту Постановления № 10 (ч. 3 п. 6 Постановления № 10) упоминаются «дела по жалобам или искам с участием иностранных граждан, проживающих за границей, и иностранных юридических лиц».

Источники, которые регулируют отношения, связанные с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов

Пункт 2 Постановления № 10 посвящен источникам, которые регулируют отношения, связанные с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, и которые, следовательно, должны применяться судом при разрешении дел, касающихся данных объектов права промышленной собственности. Так, п. 2 Постановления № 10 содержит указание на Конституцию, основные международные договоры, а также ГК и Закон № 160-З. Отметим, что Конституция Республики Беларусь приведена без ссылок на ее конкретные положения, что может значительно затруднить непосредственное применение данного правового документа из-за абстрактно-обобщенного характера его норм. Подобные ссылки актуальны еще и потому, что согласно ч. 1 ст. 7 Конституции она имеет прямое действие на всей территории государства, а значит, крайне важно установить, какие именно нормы основного закона государства оказывают прямое воздействие на отношения по поводу изобретений, полезных моделей и промышленных образцов.

Часть 2 п. 2 Постановления № 10 воспроизводит норму ст. 42 Закона № 160-З о том, что правила международных договоров всегда имеют преимущество перед положениями Закона о патентах: «Если международным договором Республики Беларусь установлены иные правила, чем те, которые содержатся в настоящем Законе, то применяются правила международного договора».

Подсудность дел, касающихся права промышленной собственности

В пункте 3 Постановления № 10 констатировано, что рассмотрение дел, связанных с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, в силу ч. 2 ст. 45 ГПК отнесено к подсудности Верховного Суда и что дела такой категории независимо от субъектного состава их участников рассматриваются судебной коллегией по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда по первой инстанции в составе 3 судей (ч. 2 ст. 26 ГПК).

Характерно, что аналогичного рода разъяснения (но только уже в отношении всех объектов интеллектуальной собственности) даны и в п. 4 постановления Президиума Верховного Суда от 30.11.2016 № 7 «О некоторых вопросах определения подсудности гражданских и экономических дел в системе судов общей юрисдикции» (далее – Постановление № 7): в соответствии с ч. 2 ст. 45 ГПК дела по спорам, вытекающим из применения законодательства, регулирующего имущественные и личные неимущественные отношения, возникающие в связи с созданием, правовой охраной и использованием объектов интеллектуальной собственности, перечисленных в ст. 980 ГК, относятся к исключительной компетенции Верховного Суда (судебной коллегии по делам интеллектуальной собственности) независимо от субъектного состава участников споров.

Тем самым в п. 3 Постановления № 10 и п. 4 Постановления № 7 фактически разрешен вопрос о подведомственности перечисленных дел: они подведомственны судам общей юрисдикции исключительно в порядке гражданского судопроизводства, поскольку судебная коллегия по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда действует по правилам только данного вида правосудия.

Поэтому содержание ч. 2 ст. 26, ч. 2 ст. 45 ГПК само по себе еще не означает и не предрешает того, что дела, касающиеся права промышленной собственности (или вообще всей интеллектуальной собственности), не могут рассматриваться судами в порядке хозяйственного судопроизводства. Такая возможность исключалась бы только тогда, когда бы в правилах о подведомственности ГПК и (или) ХПК присутствовала следующая однозначная норма: все дела, связанные с интеллектуальной собственностью, подлежат рассмотрению судами исключительно в порядке гражданского судопроизводства. Но такой нормы ни в ГПК, ни в ХПК нет. Примечательно, что даже сам Закон № 160-З не позволяет определить, в каком виде правосудия и какой судебной инстанцией подлежат рассмотрению соответствующие дела, поскольку оперирует лишь терминами «суд» и «судебный порядок».

Критерии выбора вида судопроизводства

В пунктах 4, 5 Постановления № 10 высшая судебная инстанция предприняла попытку обозначить критерии того, когда соответствующие дела подлежат рассмотрению в исковом судопроизводстве (гл. 24–28 ГПК), а когда – в производстве по делам, возникающим из административно-правовых отношений (гл. 29 ГПК). Так, согласно ч. 1 п. 4 Постановления № 10 дела, связанные с выдачей или оспариванием патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, подлежат рассмотрению в порядке гл. 29 ГПК, и в ч. 2 п. 4 Постановления № 10 приведен примерный круг таких дел (по жалобам на решения патентного органа об отказе в выдаче патента и пр.). Дела же, связанные с защитой личных неимущественных и имущественных прав на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, являются делами искового судопроизводства (ч. 1 п. 5 Постановления № 10). Их развернутый перечень неисчерпывающего характера дан в ч. 2 п. 5 Постановления № 10 (о признании автором, признании патентообладателем, возмещении убытков и др.).

Подобные критерии вряд ли можно признать удачными. Ведь некоторые дела об оспаривании патентов имеют явно выраженный характер споров между субъектами гражданского оборота и потому должны рассматриваться в исковом судопроизводстве. Например, это дела о признании патента недействительным ввиду неправомерного указания в нем автора или патентообладателя (подп. 1.3 п. 1 ст. 33 Закона № 160-З). В этом случае у патентообладателя конфликт возникает не с Апелляционным советом, удовлетворившим возражение заинтересованного лица против выдачи патента, а с самим заинтересованным лицом – лицом, подавшим возражение против выдачи патента и претендующим на статус действительного автора или патентообладателя. Точно так же и при отказе Апелляционного совета в удовлетворении возражения заинтересованного лица против выдачи патента у последнего имеет место конфликт не с Апелляционным советом, а с патентообладателем. Примечательно, что даже само Постановление № 10 (абз. 3 ч. 2 п. 5 Постановления № 10) относит эти дела к исковому судопроизводству.

То же самое нужно сказать и про дела о признании патента недействительным в ситуации, описанной в п. 2 ст. 33 Закона № 160-З: когда в качестве промышленного образца было запатентовано решение, тождественное или сходное до степени смешения с товарным знаком (знаком обслуживания), зарегистрированным в отношении однородных товаров и исключительное право на который принадлежит другому лицу, но согласие последнего на подобное использование товарного знака (знака обслуживания) получено не было. Здесь у патентообладателя тоже возникает конфликт не с Апелляционным советом, а с субъектом гражданского оборота – обладателем исключительного права на соответствующий товарный знак (знак обслуживания). Однако абз. 4 ч. 2 п. 4 Постановления № 10 такого рода дела предписывает рассматривать по правилам гл. 29 ГПК.

Даже основание для признании патента недействительным, названное в подп. 1.4 п. 1 ст. 33 Закона № 160-З, – в случае выдачи патента при наличии нескольких заявок на идентичные изобретения с нарушением требований, установленных ч. 1, 3 п. 8 ст. 16, ч. 3 п. 4 ст. 21 Закона № 160-З, по мнению автора, может указывать на наличие спора между равноправными субъектами гражданского оборота (между патентообладателем и лицом, которое подавало заявку на идентичное изобретение, но патент не получило), а не конфликта между Апелляционным советом и патентообладателем (если возражение было удовлетворено) или лицом, подавшим возражения против выдачи патента (если в удовлетворении возражения было отказано). В частности, суть спора может заключаться в том, что лицо, которое подавало заявку на идентичное изобретение, но патент не получило, может считать, что его заявка обладала более ранним приоритетом, нежели заявка патентообладателя, или что соглашение между ним и патентообладателем о выдаче патента на имя последнего в действительности достигнуто не было. Между тем абз. 4 ч. 2 п. 4 Постановления № 10 и эти конфликты относит к делам, возникающим из административно-правовых отношений.

С другой стороны, дела, связанные с выдачей или оспариванием патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, которые (дела) ч. 1 п. 4 Постановления № 10 предлагает во всех случаях квалифицировать в качестве дел, возникающих из административно-правовых отношений, обычно сопряжены также с защитой личных неимущественных и (или) имущественных прав на соответствующие технические новшества, т.е. соблюдается предусмотренный ч. 1 п. 5 Постановления № 10 критерий для рассмотрения дел в порядке искового судопроизводства. Хотя это, конечно же, еще не означает того, что все подобные дела подлежат рассмотрению в исковом судопроизводстве.

Например, если патентный орган отказал в выдаче патента на изобретение на том основании, что оно не является новым и (или) не имеет изобретательского уровня, то, обращаясь в суд, заявитель фактически отстаивает свое неимущественное право – право авторства, т.е. право признаваться лицом, чьим творческим трудом было создано техническое новшество. Но поскольку конфликт у заявителя только с патентным органом, то дело должно рассматриваться в порядке гл. 29 ГПК. Если же патентный орган (в лице его Апелляционного совета) признал патент недействительным, то при обращении в суд заявитель всегда будет защищать в т.ч. свои имущественные права – те права, которые базируются на патенте. Однако отсутствие у заявителя каких-либо иных соперников в возникшем конфликте, помимо патентного органа, и в этом случае будет указывать на то, что дело отвечает признакам гл. 29 ГПК (подобная ситуация отсутствия иного соперника в конфликте, помимо патентного органа, возможна, в частности, тогда, когда какое-то лицо оспаривает правомерность выдачи патента по основанию, предусмотренному подп. 1.1 или 1.2 п. 1 ст. 33 Закона № 160-З, не потому, что выдачей патента были нарушены его личные права или интересы, а исключительно в целях обеспечения законности при предоставлении правовой охраны соответствующему объекту права промышленной собственности; неслучайно ч. 1 п. 4 ст. 33 Закона № 160-З предоставляет право подать возражение против патента по указанному основанию любому лицу, а не только заинтересованному).

Дела по жалобам, связанным с выдачей или оспариванием патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы

Согласно ч. 1 п. 4 Постановления № 10 дела по жалобам, связанным с выдачей или оспариванием патентов на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, подлежат рассмотрению по правилам § 1, 7 гл. 29 ГПК. Однако в части указания на § 7 гл. 29 ГПК данное разъяснение является не совсем верным. Указанный параграф посвящен особенностям рассмотрения жалоб на решения только Апелляционного совета при патентном органе. Но жалоба может быть подана и на решение самого патентного органа, в частности, на его решение по результатам предварительной или патентной экспертизы заявки на изобретение, решение по результатам экспертизы заявки на полезную модель или промышленный образец (п. 1 ст. 25 Закона № 160-З).

В случаях последнего рода (при обжаловании решения именно патентного органа) дело будет подпадать под действие § 6 гл. 29 ГПК. Такой вывод подтверждается и указанием, содержащимся в п. 2 Постановления № 11): «В соответствии с правилами § 6 гл. 29 ГПК граждане (и юрлица тоже) вправе обжаловать в суд неправомерные действия (бездействие) госорганов, иных организаций и должностных лиц, которыми ущемлены их права, кроме случаев, когда порядок обжалования таких действий (бездействия) установлен другими нормами ГПК (например, § 2, 4, 5, 7–9 гл. 29 ГПК)». Иными словами, если дело не соответствует критериям, предусмотренным § 2, 4, 5, 6-1, 6-2, 7, 8, 9 гл. 29 ГПК (§ 6-1 и 6-2 в п. 2 Постановления № 11, к сожалению, оказались упущенными из виду, несмотря на то что в Постановление № 11 вносились изменения и дополнения после включения указанных параграфов в гл. 29 ГПК), оно подлежит рассмотрению по правилам § 6 гл. 29 ГПК.

При этом выбор надлежащего параграфа, по правилам которого будет осуществляться разбирательство дела, имеет большое значение, поскольку § 6 и 7 гл. 29 ГПК существенным образом отличаются друг от друга.

Сроки рассмотрения дел

Срокам рассмотрения судом дел посвящен п. 6 Постановления № 10, который гласит:

«Дела по жалобам рассматриваются в срок, не превышающий одного месяца со дня поступления жалобы в суд, если иное не установлено ГПК и другими актами законодательства (часть первая статьи 337 ГПК).

Дела по искам подлежат рассмотрению не позднее двух месяцев со дня поступления искового заявления в суд (часть первая статьи 158 ГПК).

Исходя из положений части третьей статьи 158, части первой статьи 542 ГПК дела по жалобам или искам с участием иностранных граждан, проживающих за границей, и иностранных юридических лиц рассматриваются не позднее одного года со дня поступления заявления (жалобы или искового заявления) в суд».

Серьезных замечаний данный пункт Постановления № 10 не вызывает, поскольку Пленум Верховного Суда Республики Беларусь ограничился здесь лишь простым воспроизведением норм ГПК. Тем не менее некоторые комментарии критического плана сделать все-таки стоит. Например, норма ч. 1 ст. 337 ГПК получила отражение в ч. 1 п. 6 Постановления № 10 в полном объеме, в т.ч. и в части оговорки «если иное не установлено ГПК и другими актами законодательства» (в оригинальной норме ч. 1 ст. 337 ГПК оговорка звучит «если иное не установлено настоящим Кодексом и другими актами законодательства»).

Однако в воспроизведении данной оговорки в ч. 1 п. 6 Постановления № 10 никакой потребности не было, потому что ни ГПК, ни другие акты законодательства не устанавливают иных (нежели один месяц) сроков рассмотрения дел по жалобам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов. Присутствие подобной оговорки уместно именно в ч. 1 ст. 337 ГПК, т.к. отдельные параграфы гл. 29 ГПК (ч. 1 ст. 342, ч. 4 ст. 358-2, ч. 2 ст. 358-5), равно как другие НПА (например, ч. 6 ст. 49, ч. 5 ст. 61, ч. 5 ст. 65, ч. 5, 6 ст. 68-1, ч. 2 ст. 69 Избирательного кодекса), предусматривают иные (чаще всего более короткие) сроки рассмотрения судами определенных категорий жалоб.

Для сравнения: норма ч. 1 ст. 158 ГПК («если иное не установлено настоящим Кодексом или другими законами, гражданские дела по первой инстанции должны рассматриваться не позднее двух месяцев со дня поступления заявления в суд») тоже содержит оговорку, аналогичную присутствующей в ч. 1 ст. 337 ГПК. Однако при отражении содержания данной нормы в ч. 2 п. 6 Постановления № 10 указанная оговорка воспроизведена не была, и, думается, отнюдь не случайно: ведь ГПК и другие законы в отношении исковых дел, касающихся изобретений, полезных моделей и промышленных образцов, не предусматривают иных (нежели двухмесячный) сроков их рассмотрения.

Еще в п. 6 Постановления № 10 было бы целесообразно отразить особенности исчисления срока на рассмотрение дела в том случае, когда исковое заявление или жалоба были оставлены судом без движения: тогда срок рассмотрения дела подлежит исчислению со дня поступления в суд документов, подтверждающих исправление допущенных в исковом заявлении или жалобе недостатков (ч. 2 ст. 248 ГПК). Правда, можно допустить, что присутствующая в ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 337 ГПК и упомянутая выше оговорка (допускающая возможность установления иного регулирования в ГПК и других НПА) подразумевает не только установление иной продолжительности срока на рассмотрение дела, но и иного порядка исчисления данного срока, т.е. установления того, о чем говорится в ч. 2 ст. 248 ГПК. Если такой подход к толкованию указанной оговорки правомерен, то ее тогда следовало включить в каждую из частей п. 6 Постановления № 10, а не только в первую часть данного пункта.

Сроки подачи жалоб в Апелляционный совет при патентном органе

Вопросы сроков на подачу жалоб в Апелляционный совет при патентном органе, а также в суд освещены в п. 7 Постановления №10. В частях 1‒4 п. 7 Постановления № 10 приведены соответствующие положения ст. 25, ч. 4 п. 4 ст. 33 Закона № 160-З. На первый взгляд, указанные положения пересказаны здесь без каких-либо существенных изменений, им высшей судебной инстанцией была придана лишь несколько иная текстуальная редакция. Тем не менее в действительности это не совсем так.

По смыслу п. 1 ст. 25 Закона № 160-З предметом обжалования (в суд или Апелляционный совет) со стороны заявителя может являться любое решение патентного органа, принятое им по результатам экспертизы заявки на изобретение, экспертизы заявки на полезную модель и экспертизы заявки на промышленный образец, т.е. как решение об отказе в выдаче патента, так и решение о выдаче патента. Между тем в ч. 1‒3 п. 7 Постановления № 10 предметом обжалования названо только решение патентного органа об отказе в выдаче патента на изобретение, об отказе в выдаче патента на полезную модель или об отказе в выдаче патента на промышленный образец.

В связи с изложенным возникает вопрос, подход какого НПА ‒ Закона № 160-З или Постановления № 10 ‒ является более верным. С практической точки зрения наиболее актуальными и востребованными являются вопросы обжалования решений патентного органа именно об отказе в выдаче патентов, чем, собственно, и объясняется содержание ч. 1‒3 п. 7 Постановления № 10. Однако решения патентного органа о выдаче патентов, по мнению автора, тоже могут вызывать несогласие со стороны заявителей и стать причиной для подачи ими жалоб в Апелляционный совет и (или) в суд. Обусловлено это следующими обстоятельствами.

В ходе экспертизы заявки на изобретение (п. 2 ст. 21 Закона № 160-З), экспертизы заявки на полезную модель (п. 3 ст. 23 Закона № 160-З) и экспертизы заявки на промышленный образец (п. 3 ст. 24 Закона № 160-З) одним из вопросов, подлежащих разрешению патентным органом, является вопрос об установлении приоритета соответственно изобретения, полезной модели и промышленного образца. Поскольку результаты проведенной патентным органом экспертизы оформляются решением, то решение о выдаче патента на изобретение, полезную модель, промышленный образец, очевидно, должно содержать также и указание на установленный патентным органом приоритет. О том, что решение о выдаче патента должно содержать указание на установленный приоритет, прямо определено п. 503 Положения о порядке составления заявки на выдачу патента на изобретение, проведения по ней экспертизы и принятия решения по результатам экспертизы, утв. постановлением Совета Министров от 02.02.2011 № 119.

При этом вопрос о приоритете может представлять определенную сложность, поскольку приоритет не всегда устанавливается на основании п. 1, 2 ст. 16 Закона № 160-З, т.е. по дате подачи оформленной надлежащим образом и содержащей необходимые приложения заявки на изобретение, полезную модель или промышленный образец. Податель заявки может претендовать на установление приоритета по дате подачи первой заявки в государстве – участнике Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (п. 3 ст. 16 Закона № 160-З); по дате поступления дополнительных материалов, изменяющих сущность заявленных изобретения, полезной модели или промышленного образца, если эти материалы в последующем были оформлены заявителем в качестве самостоятельной заявки (п. 4 ст. 16 Закона № 160-З); по дате подачи в патентный орган более ранней заявки того же заявителя, раскрывающей сущность изобретения, полезной модели или промышленного образца (п. 5 ст. 16 Закона № 160-З); по дате подачи заявителем в патентный орган первоначальной заявки, раскрывающей сущность изобретения, полезной модели или промышленного образца, если впоследствии заявителем была подана выделенная заявка (п. 6 ст. 16 Закона № 160-З).

Таким образом, не исключено, что в вопросе приоритета изобретения, полезной модели или промышленного образца между патентным органом и заявителем могут возникнуть разногласия (патентный орган способен допустить ошибку при определении даты приоритета, но даже если такая ошибка объективно и отсутствует, заявитель может субъективно полагать, что она имеет место). Следовательно, даже при положительном разрешении вопроса о выдаче патента заявитель может быть не согласен с решением патентного органа в той его части, которая касается установления приоритета. Поэтому, автор полагает, что п. 1 ст. 25 Закона № 160-З как раз позволяет заявителю обжаловать в Апелляционный совет и (или) в суд абсолютно любые решения патентного органа, принятые им по результатам экспертизы заявки на изобретение, полезную модель или промышленный образец.

По той же самой причине (существует риск правоприменительной ошибки) п. 3 ст. 25 Закона № 160-З предоставляет заявителю право подать жалобу на любое решение Апелляционного совета, т.е. и на решение Апелляционного совета об отказе в удовлетворении жалобы на решение патентного органа, и на решение Апелляционного совета об удовлетворении такой жалобы. В связи с этим следует отметить, что ч. 3 п. 7 Постановления № 10 тоже упоминает про обжалование в суд любого решения Апелляционного совета, принятого по результатам рассмотрения жалобы на решение патентного органа. Недостаток ч. 3 п. 7 Постановления № 10 состоит в том, что она исходит из допустимости рассмотрения Апелляционным советом жалоб только на те решения патентного органа, которыми в выдаче патента было отказано.

Еще один недостаток ч. 1–3 п. 7 Постановления № 10 заключается в том, что, давая разъяснения по поводу ст. 25 Закона № 160-З, они в то же время не говорят о субъекте подачи жалобы в Апелляционный совет и (или) в суд. Между тем в ст. 25 Закона № 160-З четко обозначено, что право на обжалование реализуется заявителем, т.е. лицом, претендующим на получение патента. То же самое упущение имеется и в ч. 4 п. 7 Постановления № 10, воспроизводящей норму ч. 4 п. 4 ст. 33 Закона № 160-З: отсутствует указание на субъектов судебного обжалования решения Апелляционного совета, т.е. на лицо, подавшее возражение против выдачи патента, и на патентообладателя.

По сравнению с Законом № 160-З п. 7 Постановления № 10 содержит и совершенно новые положения, касающиеся сроков (они нашли закрепление в ч. 5, 6 п. 7 Постановления № 10): «Пропуск установленного срока на обжалование в суд решений патентного органа или Апелляционного совета без уважительной причины является основанием к отказу в удовлетворении жалобы. Пропущенный срок может быть восстановлен по заявлению лица, подавшего жалобу, если суд признает причину пропуска срока уважительной». С подобными разъяснениями нельзя не согласиться: они в полной мере согласуются с реализованным в ГПК (ч. 7 ст. 264, ч. 3 ст. 355) подходом о том, что пропуск срока на обращение в суд является основанием для отказа в удовлетворении (а не в рассмотрении) заявленных требований, и данный срок судом может быть восстановлен. Вместе с тем высшей судебной инстанцией не уделено внимание очень важному вопросу: по чьей инициативе подлежит применению срок на обращение в суд с жалобой.

В отечественной правовой системе существует точка зрения о том, что сроки на обращение в суд по делам, возникающим из административно-правовых отношений, могут быть (в отличие от сроков исковой давности) применены по инициативе суда. Данная точка зрения нашла отражение, в частности, в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда от 24.09.1998 № 7 «О практике рассмотрения судами дел по жалобам на нотариальные действия или на отказ в их совершении», ч. 3 п. 22 Постановления № 11. Прослеживается подобная позиция и в правоприменительной практике судов^9–11.

Однако с указанной точкой зрения вряд ли возможно согласиться. Ранее уже подробно обосновывалось, что сроки на обращение в суд по делам, возникающим из административно-правовых отношений, по своей природе идентичны срокам исковой давности (об этом свидетельствует в т.ч. и признаваемый всеми факт, что пропуск срока на обращение в суд влечет те же самые последствия, что и пропуск срока исковой давности – отказ в удовлетворении заявленных требований)^{12, 13}. И если это так, то срок на обращение в суд с жалобой на решения патентного органа и его Апелляционного совета может быть применен исключительно по инициативе второй стороны административно-правового конфликта – патентного органа или его Апелляционного совета, но никак не по инициативе суда. В любом случае в Постановлении № 10 хотелось бы видеть большей определенности относительно порядка применения обозначенных сроков.

Требования к жалобам и исковым заявлениям

Согласно ч. 1 п. 8 Постановления № 10 «подаваемые в суд жалобы и исковые заявления должны соответствовать требованиям статей 109, 110, 242, 243 ГПК, предъявляемым к процессуальным документам о возбуждении дела, и быть оплачены государственной пошлиной в размере и порядке, установленных статьями 288, 289 Налогового кодекса Республики Беларусь и приложением 14 к нему». Полагаем, что в данное разъяснение было бы целесообразно включить также ссылку на ч. 1 ст. 340 ГПК, регулирующую вопросы структуры и содержания поддаваемой в суд жалобы (тем более что ч. 1 п. 4 Постановления № 10 закреплено, что дела по жалобам должны рассматриваться с учетом в т.ч. § 1 гл. 29 ГПК, а ст. 340 ГПК как раз и находится в данном параграфе).

По смыслу ч. 1 ст. 340 ГПК структурными элементами жалобы являются предмет (несогласие с действиями (бездействием) госоргана, организации или должностного лица), мотивы (юридические факты и иные обстоятельства, свидетельствующие о незаконности и (или) необоснованности действий госоргана, организации или должностного лица) и указание на средство защиты прав заявителя (установление обязанности госоргана, организации или должностного лица, совершить определенное действие и др.). Отметим, что в качестве средства защиты в ч. 1 ст. 340 ГПК названы также отмена и изменение действий госоргана, организации или должностного лица, что не совсем верно. Выше уже отмечалось, что суд не компетентен отменять или изменять акты несудебных органов (организаций), суд может только обязать несудебный орган (организацию) отменить или изменить свой акт, а осуществить такую отмену или изменение полномочен лишь сам негосударственный орган (организация). Частью 2 п. 8 Постановления № 10 предусмотрено, что «прокурор вправе обратиться в суд с заявлением (жалобой или исковым заявлением) в защиту прав и охраняемых законом интересов граждан, юридических лиц, общественных и государственных интересов (часть первая статьи 81 ГПК, абзац седьмой пункта 4 статьи 27 Закона Республики Беларусь от 8 мая 2007 г. № 220-З «О прокуратуре Республики Беларусь»)». Из содержания сделанной высшей судебной инстанцией констатации вытекает, что по делам, возникающим из административно-правовых отношений, прокурором в суд подается жалоба. Подобное мнение представляется дискуссионным.

С одной стороны, законодательство действительно дает определенные основания считать, что средством инициирования прокурором дела, возникшего из административно-правовых отношений, выступает именно жалоба. Такой вывод позволяет сделать, например, содержание первого и второго предложений ч. 1 ст. 340 ГПК: «Дела, возникающие из административно-правовых отношений, возбуждаются в суде по жалобе. Предметом жалобы являются несогласие заявителя или прокурора с действиями (бездействием) государственного органа, организации или должностного лица». Очевидно, по этой причине Пленум Верховного Суда указал, что «жалоба в суд может быть подана лично гражданином, его представителем… а также прокурором (ст. 81 ГПК)» (ч. 2 п. 1 Постановления № 11). Аналогичное мнение можно встретить и в литературе¹⁴.

Однако, с другой стороны, анализ законодательства позволяет сформулировать аргументы, которые опровергают приведенный выше тезис. Например, Закон № 220-З не предусматривает такого акта прокурорского надзора, как жалоба. Из пункта 1 ст. 39 Закона № 220-З следует, что средством прокурорского реагирования на противоречащие законодательству правовые акты и решения (действия) республиканских органов госуправления и иных госорганизаций, подчиненных Совету Министров, местных представительных, исполнительных и распорядительных органов, других организаций, должностных лиц и ИП является протест, который приносится не только в госорган, иную организацию, должностному лицу или ИП, принявшим противоречащие законодательству правовой акт или решение (совершившим незаконное действие), но и в суд.

Правда, в п. 8 ст. 39 Закона № 220-З подаваемый прокурором или его заместителем в суд документ назван уже несколько иным образом – заявлением об отмене противоречащих законодательству правового акта или решения (действия). Но в любом случае речи о жалобе в тексте нормы не идет. Думается, что термин «заявление» употребляется здесь законодателем, скорее всего, в значении «документ», и на практике есть все основания присваивать этому документу наименование (и отражать это в его тексте) «протест». Еще менее однозначная норма содержится в п. 9 ст. 39 Закона № 220-З: «Принесение, рассмотрение и разрешение протеста и заявления прокурора в суде осуществляются в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством». Как видно, норма упоминает о заявлении прокурора наравне с его протестом, т.е. предполагается, что заявление и протест не тождественны друг другу. На это заметим, что норма п. 9 ст. 39 Закона № 220-З сама по себе еще не означает того, что документ, подаваемый прокурором в суд в порядке гл. 29 ГПК, не может именоваться протестом.

Что касается упоминаемого в данной норме заявления прокурора, то, по мнению автора, здесь подразумеваются случаи обращения прокурора в суд по правилам ГПК с исковым заявлением (т.е. те случаи, когда неправомерный правовой акт, решение или действие госоргана, организации, должностного лица спровоцировали возникновение спора о праве между конкретными физлицами и (или) юрлицами и необходимость защиты прокурором интересов последних). Хотя возможна и другая трактовка содержащегося в п. 9 ст. 39 Закона № 220-З термина «заявление»: употребляя его, законодатель, видимо, имеет в виду оспаривание прокурором неправомерных актов, действий, бездействия в порядке хозяйственного судопроизводства согласно гл. 25 ХПК (ведь гл. 25 ХПК предусмотрено, что средством инициирования дела в суде, в т.ч. и для прокурора (ч. 1 ст. 227 ХПК), служит заявление). Соответственно используемый в п. 9 ст. 39 Закона № 220-З термин «протест» рассчитан на случаи оспаривания прокурором неправомерных актов, действий, бездействия в порядке гражданского судопроизводства по правилам гл. 29 ГПК.

Абзацем 2 ч. 2 ст. 340 ГПК предусмотрена такая обеспечительная мера, как «запрет исполнения действий государственного органа, организации или должностного лица до истечения срока на судебное обжалование (опротестование) в случаях, предусмотренных законом», т.е. присутствует указание о том, что прокурором соответствующие действия в суд не обжалуются, а опротестовываются. А частью 4 ст. 48, п. 6-1 ст. 335 ГПК прямо закреплено, что на постановления, действия (бездействие) судебного исполнителя, иного работника органа принудительного исполнения, постановления руководителя органа принудительного исполнения прокурором приносится протест.

Авторитетные отечественные юристы тоже отстаивают мнение о том, что дела гл. 29 ГПК возбуждаются по протесту, а не жалобе прокурора¹⁵. Например, Ю. Лутченко писал, что «прокуратура – орган государственной власти, осуществляющий надзор за исполнением законов. Не с жалобой идет прокурор в суд, а с заявлением, в котором ставит вопрос об отмене противоречащего закону акта» (хоть Ю. Лутченко и указывал, что прокурором в суд подается заявление, однако суть данной деятельности прокурора обозначал как опротестование, о чем свидетельствует и само название статьи ученого)¹⁶.

При этом правильный выбор средства инициирования (жалоба или протест) прокурором дела, возникающего из административно-правовых отношений, имеет большое практическое значение, поскольку оказывает самое непосредственное влияние на решение вопроса об уплате госпошлины. Так, в подп. 1.1 п. 1 ст. 284 НК в качестве одного из объектов обложения госпошлиной названо рассмотрение судами жалоб, но такой объект обложения, как рассмотрение судами протестов, отсутствует. Следовательно, если прокурор подает в порядке гл. 29 ГПК протест, то вопрос об уплате госпошлины не может подниматься в принципе. И наоборот, когда прокурор обращается в суд с жалобой, то обязанность по уплате госпошлины возникает, и от исполнения данной обязанности прокурор может быть освобожден, только если для такой ситуации законодательством прямо установлена налоговая льгота. Анализ же положений НК о льготах по госпошлине не позволяет однозначно утверждать, что при подаче прокурором жалобы в суд он уплачивать госпошлину не должен.

Например, согласно подп. 1.1.13 п. 1 ст. 285 НК от уплаты госпошлины освобождаются истцы (заявители) за рассмотрение «исковых заявлений (заявлений) в защиту прав и законных интересов других лиц в случаях, предусмотренных законодательством». Как видно, жалобы в указанной норме не упомянуты. Более того, норма в принципе не вполне корректна по содержанию: в силу своего буквального текста она может быть понята в том смысле, что истцы (заявители) при подаче в суд исковых заявлений (заявлений) в защиту прав и законных интересов других лиц освобождаются от уплаты госпошлины только в случаях, предусмотренных законодательством, т.е. норма, закрепляющая налоговую льготу (подп. 1.1.13 п. 1 ст. 285 НК), содержит ссылку на другую, более конкретную норму о налоговой льготе, которая может быть установлена каким-то актом законодательством. В действительности, однако, смысл подп. 1.1.13 п. 1 ст. 285 НК в ином: истцы (заявители) освобождаются от уплаты госпошлины тогда, когда они обращаются в суд от собственного имени за защитой прав и законных интересов других лиц в случаях, предусмотренных законодательством, т.е. когда законодательство позволяется истцам (заявителям) от своего имени защищать в суде чужие права и законные интересы (такие случаи оговорены, например, ст. 85–87 ГПК). Соответственно, и редакция подп. 1.1.13 п. 1 ст. 285 НК должна иметь иной вид: «исковых заявлений (заявлений), поданных истцами (заявителями) от собственного имени в защиту прав и законных интересов других лиц в случаях, предусмотренных законодательством».

Представители в суде по делам по спорам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов

В соответствии с ч. 3 п. 8 Постановления № 10 «представителями в суде по делам по спорам, связанным с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, могут быть в том числе патентные поверенные (пункт 9 части второй статьи 72 ГПК)». С одной стороны, данное разъяснение полностью соответствует п. 9 ч. 2 ст. 72 ГПК. С другой стороны, вызывает вопрос, чьи именно интересы полномочны представлять патентные поверенные в суде по делам, касающимся создания, правовой охраны и использования изобретений, полезных моделей, промышленных образцов.

По смыслу ст. 12 Закона № 160-З патентные поверенные осуществляют представительство в патентном органе интересов лиц, претендующих на получение патентов (в терминологии Закона № 160-З – заявителей). Очевидно, что интересы этих же лиц патентные поверенные вправе отстаивать и в суде. Но могут ли патентные поверенные быть представителями в суде патентообладателей, лиц, подавших возражения против выдачи патента, авторов соответствующих объектов права промышленной собственности, а также представителями самого патентного органа и его Апелляционного совета, остается вопросом, прямого ответа на который не дает ни ГПК, ни Постановление № 10.

Подготовка дел к судебному разбирательству

Вопросам подготовки дел к судебному разбирательству посвящен п. 9 Постановления № 10. Некоторые из содержащихся там разъяснений имеют достаточно общий характер и как таковые возражений не вызывают. Это разъяснения о том, что при подготовке дел к судебному разбирательству надлежит обеспечивать выполнение задач, перечисленных в ст. 261 ГПК (ч. 1 п. 9 Постановления № 10) и что при определении необходимых для подготовки дела процессуальных действий следует исходить из характера спорного правоотношения, предмета доказывания, доводов и возражений сторон, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также из достаточности таких действий для полного и объективного выяснения обстоятельств дела, вынесения законного и обоснованного решения (ч. 2 п. 9 Постановления № 10).

Другие же разъяснения преследуют цель дать более конкретные указания, однако весьма спорны по содержанию. Так, абз. 1 ч. 3 п. 9 Постановления № 10 зафиксировано, что при подготовке дела к судебному разбирательству «следует решить вопрос о привлечении к участию в деле в качестве соистца или соответчика либо третьего лица автора (соавторов), патентообладателя (патентообладателей), патентного органа». Автор полагает, что в подобной форме это разъяснение вряд ли способно оказаться полезным.

Во-первых, исходя из принципа диспозитивности гражданского процесса суд не вправе привлекать в дело соистца. Вступление соистца в дело зависит сугубо от его воли и желания. Само большее, что может сделать суд, – это известить потенциального соистца и разъяснить ему право на вступление в дело. Из числа сторон привлечен в дело может быть только соответчик.

Во-вторых, непонятно, какой вид третьих лиц имеется в виду в разъяснении, – третьи лица, заявляющие самостоятельные требования на предмет спора, третьи лица, не заявляющие таких требований, или оба вида третьих лиц. По-видимому, в делах, которым посвящено Постановление № 10, могут участвовать оба вида третьих лиц. Так, если лицо, считающее себя действительным автором изобретения (полезной модели или промышленного образца), предъявило иск о признании права авторства к лицу, указанному в качестве автора в патенте на изобретение (полезную модель или промышленный образец), то в роли третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, на стороне ответчика в деле должен участвовать патентообладатель, поскольку решение об удовлетворении иска способно оказать влияние на его взаимоотношения с ответчиком (например, патентообладатель может потребовать возврата денежных средств, уплаченных ответчику за передачу им права на получение патента).

Что касается третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования на предмет спора, то здесь возможно смоделировать такую ситуацию их участия в деле. Если взять приведенный выше пример спора о признании права авторства на изобретение (полезную модель или промышленный образец), то заявить о своем самостоятельном требовании на предмет спора и, соответственно, вступить в дело в качестве третьего лица может еще один субъект, который считает именно себя (а не истца и ответчика) действительным автором изобретения (полезной модели или промышленного образца). Но тогда нужно подчеркнуть, что третье лицо с самостоятельными требованиями на предмет спора привлечено к участию в деле судом (как это следует из абз. 1 ч. 3 п. 9 Постановления № 10) быть не может по тем же причинам, что и соистец. Привлечено в дело может быть только третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора.

В-третьих, без приведения конкретных примеров не вполне ясно, когда автор (соавторы) и патентообладатель (патентообладатели) могут (и могут ли вообще) участвовать в деле в том или ином процессуальном качестве, обозначенном высшей судебной инстанцией, а именно в качестве соистца, соответчика и третьего лица. Так, нет сомнений в том, что патентообладатель может участвовать в деле в роли соистца (по делу о защите исключительных прав на изобретение, полезную модель или промышленный образец, если патент выдан на имя нескольких лиц), соответчика (при оспаривании патента, выданного на имя нескольких лиц, по основанию, предусмотренному подп. 1.3 п. 1 или п. 2 ст. 33 Закона № 160-З) и третьего лица без самостоятельных требований на предмет спора (как в указанном выше примере, касающемся признания права авторства на изобретение, полезную модель или промышленный образец). В то же время достаточно сложно представить себе ситуацию, когда бы патентообладатель принимал участие в деле в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования на предмет спора. Аналогичным образом затруднительно смоделировать и пример об участии в деле в таком же качестве лица, указанного в патенте автором изобретения, полезной модели или промышленного образца.

В-четвертых, из буквального смысла абз. 1 ч. 3 п. 9 Постановления № 10 вытекает, что патентный орган может участвовать в делах, связанных с созданием, правовой охраной и использованием изобретений, полезных моделей, промышленных образцов в качестве соистца, соответчика либо третьего лица. Однако, на наш взгляд, участие патентного органа в подобном процессуальном статусе в исковых делах исключается, потому что патентный орган не является (и не может являться) ни обладателем (или претендентом на обладание) прав на изобретения, полезные модели и промышленные образцы, ни нарушителем данных прав (по исковым делам у потерпевшей стороны конфликт возникает с иным субъектом гражданского оборота, а не с патентным органом).

В том числе не может патентный орган принимать участие в деле и в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора (можем предположить, что высшая судебная инстанция считает допустимым участием патентного органа в таком качестве на стороне ответчика в делах о признании патента недействительным, поскольку в очень сходных по целевой направленности делах о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака (знака обслуживания) уже является устоявшейся практикой привлекать Национальный центр интеллектуальной собственности на сторону ответчика в статусе третьего лица без самостоятельных требований; помимо этого в практике имели место случаи участия патентного органа в обозначенном статусе на стороне ответчика в делах о предоставлении принудительной лицензии на использование изобретения¹⁷).

Ведь Национальный центр интеллектуальной собственности фактически является органом государственной власти, и его правовое положение характеризуется наличием определенной компетенции – компетенции в сфере управления отношениями по поводу интеллектуальной собственности. В эту компетенцию входит в т.ч. обязанность исполнять решения других госорганов, в частности, судов (вносить на основании судебных решений необходимые сведения в соответствующие реестры и т.п.). Указанная компетенция установлена нормативно, поэтому решение суда не способно изменить ее объем и содержание, решение суда может явиться лишь поводом для реализации компетенции. Следовательно, решение суда не может как-то повлиять на права и обязанности патентного органа по отношению к одной из сторон спора, права и обязанности патентного органа, т.е. его компетенция, останутся прежними. По этой причине у патентного органа отсутствует заинтересованность в вынесении судом того или иного решения по исковому спору (патентный орган обязан будет исполнить любое по содержанию решение суда), и, значит, заинтересованность в оказании в ходе процесса помощи определенной его стороне. А все это в совокупности говорит о том, что в делах искового производства, связанных с изобретениями, полезными моделями и промышленными образцами, патентный орган не может занимать положение третьего лица без самостоятельных требований в отношении предмета спора.

Разъяснение, данное в абз. 1 ч. 3 п. 9 Постановления № 10, касается участников только исковых дел, хотя в делах, возникающих из административно-правовых отношений, проблема распределения процессуальных ролей может тоже возникать и быть не менее значительной. Одна из актуальных проблем в рассматриваемой сфере касается вопросов соучастия на пассивной стороне процесса (т.е. на той стороне, чьи действия или бездействие обжалуются). Так, если Апелляционный совет своим решением, вынесенным в порядке ст. 25 Закона № 160-З, отклонил жалобу на решение патентного органа об отказе в выдаче патента, то предметом судебного обжалования должны являться оба данных решения (что приведет к возникновению пассивного соучастия в виде одновременного участия в деле патентного органа и его Апелляционного совета) или только какое-то одно из них, в частности, последнее – вынесенное Апелляционным советом (по смыслу п. 3 ст. 25 Закона № 160-З обжалованию в суд подлежит решение именно Апелляционного совета). Ответ на данный вопрос имеет самое непосредственное практическое значение, причем даже несмотря на то, что Апелляционный совет является структурным подразделением патентного органа.

Автор полагает, что в предмет обжалования однозначно должно включаться решение Апелляционного совета, и не только потому, что в хронологическом плане оно явилось последним из решений и на необходимость его обжалования указывает п. 3 ст. 25 Закона № 160-З. Как указано в ч. 3 п. 13 Постановления № 10, основанием к отмене решения Апелляционного совета, принятого по жалобе на решение патентного органа об отказе в выдаче патента, могут являться существенные нарушения порядка рассмотрения жалобы (например, нарушение принципа коллегиальности принятия решения, отсутствие в решении подписей всех членов коллегии, принимавших участие в рассмотрении жалобы); тогда суд обязывает Апелляционный совет рассмотреть в установленном законодательством порядке жалобу на решение патентного органа об отказе в выдаче патента. Очевидно, чтобы все это реализовать, предметом обжалования должно являться решение Апелляционного совета.

Однако обжалования одного решения Апелляционного совета может быть недостаточно для защиты интересов обратившегося в суд лица. Ведь процедура рассмотрения Апелляционным советом жалобы на решение патентного органа может быть полностью соблюдена, и проблема может заключаться в том, что неправильным является само решение патентного органа. В подобной ситуации вряд ли целесообразно обязывать Апелляционный совет повторно рассматривать жалобу на решение патентного органа (тем более что и нет никаких гарантий того, что Апелляционный совет повторно не придет к тем же самым выводам о правомерности решения патентного органа). Очевидно, что оперативно исправить положение способен только суд путем дачи собственной соответствующей оценки решению патентного органа и возложения на последний обязанности совершить действия, направленные на восстановление нарушенного права.

Именно так этот вопрос и разъяснен в ч. 2 п. 13 Постановления № 10: если при рассмотрении жалобы на решение Апелляционного совета, согласившегося с решением патентного органа об отказе в выдаче патента, будет установлено, что заявленные к охране изобретение, полезная модель или промышленный образец соответствуют всем установленным для них условиям патентоспособности, суд может отменить эти решения и обязать патентный орган выдать патент. При этом подчеркнем, что обжаловать в данной ситуации одно только решение патентного органа об отказе в выдаче патента недостаточно: если Апелляционный совет признал объективно неправомерное решение патентного органа законным, то такое решение Апелляционного совета тоже не может быть оставлено без оценки суда и продолжать беспрепятственное функционирование в правовой сфере.

Таким образом, при подаче в суд жалобы в порядке п. 3 ст. 25 Закона № 160-З предметом обжалования должны выступать 2 решения – решение патентного органа об отказе в выдаче патента и решение Апелляционного совета, которым жалоба на решение патентного органа была отклонена (к сожалению, п. 13 Постановлении № 10, четко не отражая данный момент, содержит лишь некоторые намеки по этому поводу). Соответственно, в процессе будет иметь место пассивное соучастие в виде одновременно присутствия в деле патентного органа и его Апелляционного совета (но поскольку Апелляционный совет входит в структуру патентного органа, то скорее всего интересы этих 2 субъектов в суде будет представлять один и тот же работник Национального центра интеллектуальной собственности). Вследствие этого при исчислении и уплате госпошлины необходимо исходить из того, что предметом судебного рассмотрения по факту будут являться две жалобы заинтересованного лица (по количеству оспариваемых им решений), а при распределении судебных расходов – принимать во внимание норму ч. 2 ст. 337 ГПК о том, что в случае, когда судебные расходы возлагаются на организацию, не обладающую правами юрлица (в нашем случае – Апелляционный совет), эти обязанности по решению суда несет юрлицо, в структуру которого входит организация (т.е. патентный орган).

Еще один проблемный вопрос касательно субъектного состава дел, возникающих из административно-правовых отношений, связан с участием в данных делах (помимо заявителя и субъекта, чьи действия или бездействие обжалуются) заинтересованных лиц. Заинтересованные лица в производстве по делам, возникающим из административно-правовых отношений, – это своеобразный аналог третьих лиц искового производства. Правовой статус заинтересованных лиц в ГПК четко не определен, упоминание о них можно найти только в ч. 3 ст. 339 ГПК как о субъектах, уполномоченных на представление суду доказательств. Автор полагает, что в случае обжалования патентообладателем в суд решения Апелляционного совета о признании патента недействительным в качестве заинтересованного лица в деле должен участвовать субъект, по возражению которого Апелляционный совет признал патент недействительным. В части 3 п. 9 Постановления № 10 в императивной форме также указано, что при подготовке дела к судебному разбирательству суду следует истребовать из патентного органа сведения о предоставлении правовой охраны в Республике Беларусь изобретению, полезной модели, промышленному образцу, содержащиеся в Государственном реестре изобретений Республики Беларусь, Государственном реестре полезных моделей Республики Беларусь, Государственном реестре промышленных образцов Республики Беларусь; сведения о распоряжении исключительным правом на упомянутые объекты, включенные в Государственный реестр лицензионных договоров, договоров уступки и договоров залога прав на объекты интеллектуальной собственности Республики Беларусь; материалы по рассмотрению заявки на выдачу патента и (или) материалы по рассмотрению Апелляционным советом жалобы на решение патентного органа об отказе в выдаче патента или возражения против его выдачи.

Несмотря на кажущуюся целесообразность подобных разъяснений, они заслуживают критических замечаний. Дело в том, что нормы ГПК не позволяют судам по собственной инициативе (а ч. 3 п. 9 Постановления № 10 подразумевает проявление именно собственной инициативы суда) собирать, в т.ч. в форме истребования, письменные доказательства. Поэтому хотелось бы видеть, на какие правила ГПК (быть может, даже используемые по аналогии) опирался Пленум Верховного Суда, давая подобные разъяснения. Кроме того, необходимо отличать случаи, когда патентный орган участвует в деле в качестве заинтересованного лица и когда он такого статуса не имеет. Если патентный орган не является участником процесса (как было показано выше, это характерно для исковых дел, связанных с изобретениями, промышленными образцами и полезными моделями), то соответствующие сведения у него действительно могут быть истребованы судом, однако для этого требуется заявление ходатайства юридически заинтересованным в исходе дела лицом (ст. 20, ч. 3–6 ст. 179, ч. 2 ст. 196, ст. 232, ч. 1 ст. 233 ГПК). Если же патентный орган сам является юридически заинтересованным в исходе дела лицом (как это было обосновано выше, это возможно только в делах, возникающих из административно-правовых отношений), то суд, по мнению автора, может только предложить ему представить дополнительные доказательства, но не истребовать у него эти доказательства (ч. 3 ст. 176, п. 7 ст. 262 ГПК).

Принятие судом мер по обеспечению иска

Вопросам принятия судом мер по обеспечению иска посвящен п. 10 Постановления № 10. В основном здесь пересказываются в немного иной текстуальной редакции некоторые из положений ст. 254, 255 ГПК. Поэтому наибольший интерес представляют примеры конкретных мер по обеспечению иска, приведенные в ч. 2 п. 10 Постановления № 10, – запрещение ответчику совершать действия по распоряжению исключительным правом и запрещение патентному органу вносить в соответствующие реестры изменения в состав сведений относительно объекта, о котором возник спор. Первая из указанных мер соответствует мере обеспечения иска, предусмотренной п. 2 ч. 1 ст. 255 ГПК: «запрещение ответчику совершать определенные действия». Однако вторая названная высшей судебной инстанцией мера фактически выпадает из сферы регулирования ч. 1 ст. 255 ГПК. Так, она не соответствует п. 2 ч. 1 ст. 255 ГПК, поскольку в исковых делах патентный орган не может являться ответчиком. Не удовлетворяет она и требованиям п. 3 ч. 1 ст. 255 ГПК: «запрещение другим лицам передавать имущество ответчику или выполнять по отношению к нему иные обязательства», т.к. по отношению к ответчику патентный орган, будучи носителем государственной власти, реализует свою властную компетенцию, а не выполняет гражданско-правовые обязательства.

Обжалование решения патентного органа

Согласно ч. 1 п.13 Постановления № 10 «при рассмотрении жалобы на решение патентного органа об отказе в выдаче патента или жалоб на решения Апелляционного совета, принятые по жалобе на решение патентного органа об отказе в выдаче патента или по возражению против выдачи патента, судом проверяется законность и обоснованность обжалуемых решений». Собственно говоря, здесь воспроизведены предписания ч. 1 ст. 339 ГПК о критериях, на соответствие которым должно проверяться обжалуемое действие или бездействие. Единственный недостаток ч. 1 п. 13 Постановления № 10, равно как и в целом Постановления № 10, заключается в том, что в нем в принципе отсутствуют какие-либо упоминания о возможности обжалования в суд бездействия патентного органа и его Апелляционного совета.

Обратим внимание на ч. 4 п. 13 Постановления № 10, которая, на наш взгляд, содержит очень спорное разъяснение: «В соответствии с положениями статьей 339 ГПК юридически заинтересованные в исходе дела лица вправе представить суду доказательства, которые не являлись предметом исследования патентного органа при проведении экспертизы заявки на изобретение, полезную модель, промышленный образец либо Апелляционного совета при рассмотрении жалобы на решение патентного органа об отказе в выдаче патента или возражения против его выдачи, но относятся к предмету рассмотрения спора по жалобе. Такие доказательства исследуются и оцениваются судом в совокупности с другими доказательствами по делу».

Спорность разъяснения обусловлена тем, что задача суда при рассмотрении жалобы на решение патентного органа или его Апелляционного совета, как, собственно, подчеркнуто и в ч. 1 п. 13 Постановления № 10, заключается в том, чтобы проверить законность и обоснованность данного решения. Проверить законность и обоснованность решения означает определить, соответствует ли решение тем материалам (доказательствам), которые имелись в распоряжении патентного органа или его Апелляционного совета и исследовались им. Если в такой ситуации позволить заинтересованным лицам подавать в суд какие-то новые (не представлявшиеся ими в патентный орган или его Апелляционный совет) доказательства, то дело о проверке законности и обоснованности решения патентного органа или его Апелляционного совета фактически трансформируется в совсем другое дело – о всесторонней проверке по существу условий патентоспособности соответствующего объекта права промышленной собственности, а суд своей деятельностью по рассмотрению подобного дела фактически будет подменять компетенцию патентного органа или его Апелляционного совета. И на этот момент (недопустимость представления суду материалов, которые не были предъявлены заявителем госоргану) уже неоднократно обращалось внимание применительно к другим категориям жалоб, рассматриваемых судебной коллегией по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда^{18, 19}.

Библиография

1. Мельников, А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе / А. А. Мельников; отв. ред. В. С. Тадевосян. – М.: Наука, 1969. – 248 с.

2. Кожухарь, А.Н. Право судебную на защиту в исковом производстве / А.Н. Кожухарь; под ред. Е.Г. Мартынчика. – Кишинев: Штиинца, 1989. – 144 с.

3. Сахнова, Т. В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты / Т. В. Сахнова. – М.: Волтерс Клувер, 2008. – 696 с.

4. Скобелев, В.П. Теоретические вопросы применения судебного порядка рассмотрения и разрешения административных споров в социальной сфере / В.П. Скобелев // Административно-правовые споры в социальной сфере: теоретико-прикладные вопросы / О.И. Чуприс [и др.]; под ред. О.И. Чуприс. – Минск: БГУ, 2016. – С. 74–107.

5. Король, Э. Возможные пути развития принципа состязательности при унификации и совершенствовании гражданского процесса / Э. Король // Судовы веснiк. – 2020. – № 1. – С. 32–35.

6. Кулюшин, Е.Н. Суд первой инстанции как субъект административного судопроизводства: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 5.1.3 / Е.Н. Кулюшин; Ураль. гос. юрид. ун-т. – Екатеринбург, 2022. – 31 с.

7. Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 21 марта 2008 г. [Электронный ресурс] // Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь. – Режим доступа. – Дата доступа: 02.11.2022.

8. Решение Верховного Суда Республики Беларусь по делу № 12-01/83-2020 [Электронный ресурс] // Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь. – Режим доступа. – Дата доступа: 02.11.2022.

9. Практика рассмотрения судами жалоб на ущемляющие права действия (бездействие) государственных органов, иных организаций и должностных лиц // Судовы веснiк. – 2010. – № 1. – С. 20–29.

10. Кулик, В. О практике рассмотрения судами жалоб на неправомерные действия (бездействие) государственных органов, иных организаций и должностных лиц / В. Кулик, Т. Бондарева // Судовы веснiк. ‒ 2015. ‒ № 3. ‒ С. 61–69.

11. О практике применения судами законодательства об обязательном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (по материалам обзора) // Судовы веснiк. – 2017. – № 3. – С. 15–25.

12. Скобелев, В.П. Теоретические вопросы применения судебного порядка рассмотрения и разрешения административных споров в социальной сфере / В.П. Скобелев // Административно-правовые споры в социальной сфере: теоретико-прикладные вопросы / О.И. Чуприс [и др.]; под ред. О.И. Чуприс. – Минск: БГУ, 2016. – С. 74–107.

13. Скобелев, В.П. Процессуальные особенности рассмотрения судами дел, связанных с обжалованием действий государственных органов и должностных лиц в сфере земельных правоотношений / В.П. Скобелев // Журн. Белорус. гос. ун-та. Право. – 2019. – № 1. – С. 32–49.

14. Таранова, Т.С. Гражданский процесс. Общая часть: курс лекций / Т.С. Таранова. – Минск: БГЭУ, 2005. – 198 с.

15. Гражданский процесс. Особенная часть: учеб. / Т.А. Белова [и др.]; под общ. ред. Т.А. Беловой, И.Н. Колядко. – 3-е изд. перераб. и доп. – Минск: Изд. Центр БГУ, 2022. – 552 с.

16. Лутченко, Ю. В суде – протест прокурора / Ю. Лутченко // Судовы веснiк. – 1997. – № 2. – С. 56–58.

17. Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 21 марта 2008 г. [Электронный ресурс] // Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь. – Режим доступа. – Дата доступа: 02.11.2022.

18. Скобелев, В. Некоторые процессуальные аспекты рассмотрения дел о прекращении правовой охраны товарного знака и знака обслуживания / В. Скобелев // Юстиция Беларуси. – 2018. – № 1. – С. 20–27.

19. Скобелев, В.П. Судебное обжалование решений антимонопольного органа об установлении факта наличия (отсутствия) недобросовестной конкуренции / В.П. Скобелев // Юстиция Беларуси. – 2020. – № 6. – С. 33–40.