Преступления против половой неприкосновенности или половой свободы, совершенные группой лиц: квалификация действий
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 25 марта 2026 г.
Рассматриваются особенности квалификации действий лиц, которые не являются специальными субъектами преступления против половой неприкосновенности или половой свободы, но совершают подобные противоправные деяния совместно со специальным субъектом.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Уголовный кодекс (далее – УК)
● постановление Пленума Верховного Суда от 27.09.2012 № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности или половой свободы (статьи 166–170 Уголовного кодекса Республики Беларусь)» (далее – Постановление № 7)
Квалификация действий обвиняемых, совершенных совместно с несовершеннолетними, невменяемыми
В части 2 п. 9 Постановления № 7 содержится важное указание на то, что «действия соисполнителей изнасилования или насильственных действий сексуального характера квалифицируются по признаку их совершения группой лиц независимо от того, что другие участники преступлений освобождены от уголовной ответственности по предусмотренным уголовным законом основаниям (например, истечение сроков давности)».
В принципе такого рода рекомендации содержались и в ранее принятых разъяснениях Верховного Суда по иным категориям уголовных дел. Однако в обзоре судебной практики по делам о преступлениях против половой свободы и половой неприкосновенности на данное разъяснение обращается особое внимание и подчеркивается, что, если, например, изнасилование или насильственные действия сексуального характера совершены обвиняемым совместно с лицами, не подлежащими уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости, действия виновного лица (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) следует оценивать по ч. 1 ст. 166 или ч. 1 ст. 167 УК как действия непосредственного исполнителя преступления (ч. 3 ст. 16 УК). Использование таких лиц при совершении указанных преступлений признается обстоятельством, отягчающим ответственность (п. 14 ч. 1 ст. 64 УК), и учитывается при определении меры ответственности виновного1.
Иными словами, в таком случае союз совершеннолетнего вменяемого и малолетнего лица (или невменяемого) не образует группы лиц. Введение подобной рекомендации правоприменителем объясняется тем, что возникла необходимость исключить случаи квалификации действий обвиняемого по признаку совершения им преступления в составе группы лиц при совершении преступления совместно с невменяемым или лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности. При этом настоятельно рекомендуется обратить внимание, что указанные лица являются не освобожденными (основания для освобождения от уголовной ответственности и наказания указаны исключительно в гл. 12 УК, а это такие, как, например, истечение сроков давности, амнистия и т.д.), а не подлежащими уголовной ответственности. Это обстоятельство, как указывается, не всегда учитывается правоприменителями, и в качестве правильной уголовно-правовой квалификации приводится следующий пример.
Судебная практика.
Приговором суда Я. осужден по ч. 3 ст. 167 УК. Из материалов деда следует, что Я., действуя совместно и согласованно с лицом, не достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности (М.), с применением силы завел заведомо малолетнюю Г. в подъезд, где удерживал ее руки, подавил сопротивление, после чего лицо, не достигшее возраста уголовной ответственности (М.), совершило в отношении Г. иные действия сексуального характера. Затем Я., используя беспомощное состояние Г., совершил в отношении ее те же действия. Как указывается органом уголовного преследования, признак совершения преступления группой лиц Я. обоснованно не вменен. Он признан виновным в иных действиях сексуального характера, совершенных вопреки воле потерпевшей с применением насилия, с использованием ее беспомощного состояния, повторно, в отношении заведомо малолетней.
Как видно, такая квалификация признается единственно верной и обоснованной, а в качестве примера неправильной оценки приводится иной пример, обосновывающий то, что в обсуждаемом контексте группы лиц (как квалифицирующего признака) не должно быть.
Судебная практика.
При совершении несовершеннолетним А. совместно и согласованно с другими лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, иных действий сексуального характера в отношении заведомо малолетнего, вопреки его воле, с использованием беспомощного состояния суд квалифицировал действия А. по ч. 3 ст. 167 УК, в т.ч. по признаку совершения преступления группой лиц2.
Такая рекомендация (в части квалификации преступления группой лиц) сегодня признается неправильной и необоснованной. Следует отметить, что еще чуть более 10 лет назад при обобщении судебной практики по данной категории уголовных дел Верховный Суд придерживался диаметрально противоположной позиции и предлагал считать такие действия, совершенные несколькими лицами, как групповые, несмотря на то что иные лица не могут быть привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста или состояния невменяемости.
Обосновывалось это тем, что общественная опасность изнасилования при участии нескольких лиц, когда нести реальную ответственность может лишь один субъект, возрастает за счет способа выполнения посягательства. По своим внешним объективным характеристикам этот способ является групповым. В процессе реализации насильственного посягательства объективно участвуют несколько физлиц. Следовательно, групповой способ исполнения отражает здесь объективную характеристику совершения изнасилования несколькими физлицами, когда только один из них обладает признаками субъекта преступления. Подчеркивалось, что за основу решения вопроса квалификации действий обвиняемых при таких обстоятельствах должны браться не нормы соучастия в преступлении, а объективные признаки исполнения преступления несколькими физлицами. И это было мнение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда3.
В связи с этим возникает резонный вопрос: чем же вызван такой кардинальный и принципиальный разворот в судебной практике? Ведь нормы уголовного закона в этой части не менялись (ст. 16 УК). При этом такая позиция правоприменителя, очевидно, не касается сугубо преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности, т.к. это положение равным образом должно действовать относительно любых преступлений, но правоприменительная практика до недавнего времени была стабильна и выдерживала единую линию.
Так, в обзоре судебной практики по делам об убийстве отмечалось, что суды расценивают убийство совершенным группой лиц и в случае, если один из участников группы не достиг возраста уголовной ответственности.
Судебная практика.
По приговору суда Д. признан виновным в насилии с целью непосредственного завладения имуществом, совершенном группой лиц, с причинением тяжкого телесного повреждения и в убийстве с особой жестокостью, сопряженном с разбоем, группой лиц (ч. 3 ст. 207, подп. 6, 12, 15 ч. 2 ст. 139 УК). По делу установлено, что Д. совершил преступление совместно с Н., уголовное дело в отношении которого прекращено в связи с недостижением возраста уголовной ответственности, поэтому преступные действия Д. квалифицированы стороной обвинения и судом по п. 15 ч. 2 ст. 139 УК. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда признала правильной квалификацию содеянного Д4.
Следует также отметить, что и в иных разъяснениях Верховного Суда содержится формулировка, аналогичная п. 9 Постановления № 7. Так, например, в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда от 21.12.2001 № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества (далее – Постановление № 15) указывается, что «как хищение группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой следует квалифицировать действия участников хищения независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям».
Как видно, в указанном разъяснении смысл один и тот же, как и в разъяснении Верховного Суда применительно к ст. 166 и 167 УК, но ранее правоприменительная практика отчетливо шла по пути признания группы и в том случае, когда один из участников был невменяемым или не достиг возраста уголовной ответственности. Понятно, что это никак нельзя было связать с освобождением от уголовной ответственности, но трактовалось это положение крайне расширительно.
Судебная практика.
По приговору суда К. признан виновным в тайном похищении имущества, совершенном повторно, и осужден по ч. 2 ст. 205 УК. В надзорном протесте прокурора ставился вопрос об отмене приговора в связи с необоснованным исключением из обвинения квалифицирующего признака кражи, совершенной группой лиц. Органами предварительного следствия К. обвинялся в хищении группой лиц с Р., не достигшим возраста уголовной ответственности. Суд при вынесении приговора исключил квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц, указав, что Р. не достиг установленного законом возраста уголовной ответственности, поэтому не может являться субъектом преступления и выступать его соисполнителем.
При этом судом не были учтены разъяснения п. 24 Постановления № 15, согласно которым хищение группой лиц по предварительному сговору или организованной группой следует квалифицировать действия участников как хищение группой лиц, независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям. Поэтому вменение К. в вину квалифицирующего признака преступления группой лиц являлось обоснованным, а выводы суда об обратном – ошибочными. Постановлением президиума областного суда протест удовлетворен, приговор в отношении К. отменен, дело направлено на новое рассмотрение.
Таким образом, судебная практика исходила из того, что как хищение группой лиц квалифицируются действия участников хищения независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям (в широком смысле). Автор полагает, что в таком случае нет принципиальной разницы применительно к квалификации преступлений, а именно совершило ли лицо хищение, изнасилование или убийство.
Итак, если рассматривать указанную проблему сквозь призму теории и практики, то сразу следует сказать, что в данном случае теория с практикой не совпадают. Безусловно, в доктрине уголовного права можно найти суждения на сей счет, которые будут сводиться к тому, что в такого рода ситуациях признаки группы в уголовно-правовом смысле отсутствуют5.
Примечание
Здесь также можно указать на п. 10 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 11.07.2003 № 8 «О судебной практике по делам о хищениях», где сказано: «Не может расцениваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору деяние, умышленно совершенное совместно с лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность за данный вид преступления, либо с лицом, признанным невменяемым».
Сторонники этой позиции, предлагая действия лица квалифицировать как совершенные в группе, независимо от того, по каким основаниям другие участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности или были от нее освобождены (указанное положение было закреплено еще в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 22.03.1966 № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»), фактически все сводят к тому, что такого рода преступления все равно обладают повышенной степенью общественной опасности по сравнению с единичным исполнением преступления и не учитывать этого никак нельзя, т.к. лица, совершившие хищение в группе, непосредственно участвуют в его исполнении.
Так, в середине 2000-х гг. судья Верховного Суда Республики Беларусь В. Чемруков говорил по этому поводу о том, что если по делу с достоверностью установлено, что кража имущества совершена группой в составе двух лиц, одно из которых установить не представилось возможным, то в таких случаях срабатывает правило, что неустановленное лицо считается обычным, нормальным человеком, т.е. вменяемым, способным нести уголовную ответственность, и деяния установленного лица квалифицируются как совершенные в группе6.
Занимая такую позицию в ситуации с участием невменяемого лица, суды исходят из того, что это лицо нельзя свести до положения обычного орудия преступления в руках другого участника. Таким образом, судебная практика исходила из того, что группа главным образом рассматривается как способ совершения преступления, как признак объективной стороны, когда решающее значение приобретает количество причинителей вреда, а не их способность быть виновными и нести уголовную ответственность.
Категорически возражая против такой квалификации, например, А.И. Бойцов задавался вопросом, как можно считать участником преступной группы лицо, которое не может в полной мере вообще отдавать себе отчет о своих действиях, осознавать их и руководить ими вследствие малолетнего возраста или состояния невменяемости?7 А поскольку группа является формой соучастия, совершение хищения одним субъектом при участии других лиц, не отвечающих признакам субъекта, не образует данного квалифицирующего признака8. В такой ситуации нельзя говорить о группе в уголовно-правовом значении этого понятия, т.к. сознательное использование действий малолетнего или невменяемого означает опосредованное исполнительство.
В.М. Хомич в данной ситуации вел речь о том, что указанные групповые способы сопричинения (совместного совершения) преступного деяния не образуют соучастия и в соответствии с системными и содержательными изменениями уголовного закона ныне не могут квалифицироваться как совершение преступления группой лиц по соответствующим статьям Особенной части УК9. В случае заблуждения одного из фактических соисполнителей относительно недостижения другим лицом возраста уголовной ответственности или его невменяемости ответственность для надлежащего субъекта наступает за покушение на совершение преступления группой. Таким же образом В.М. Хомич, в противовес мнению В. Чемрукова, предлагал квалифицировать действия одного из соисполнителей в случаях неустановления личности другого соисполнителя и отсутствия доказательств, подтверждающих его возраст и состояние вменяемости во время совершения преступления10.
Действительно, по поводу последнего утверждения можно даже сослаться на п. 18 постановления Пленума Верховного Суда от 28.06.2002 № 3 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», где указано, что «если взрослый вовлек несовершеннолетнего, не достигшего возраста, установленного ст. 27 УК, в совершение конкретного преступления, но сам участия в нем не принимал, в силу ч. 3 ст. 16 УК он несет ответственность за содеянное как исполнитель преступления, и его действия квалифицируются по статье, предусматривающей ответственность за преступление, совершенное несовершеннолетним, и по соответствующей части ст. 172 УК». Однако, по сути, описанная ситуация несколько иная, чем анализируемая, и должного внимания в разрешении проблемы она оказать не сможет.
Причиной же «раздора», как представляется, служит ч. 1 ст. 16 УК: «Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления». Фактически такая формулировка и используемая фраза «двух и более лиц» дают возможность судебным органам признавать действия участников преступления (в т.ч. невменяемых или не достигших возраста уголовной ответственности) как совершенные группой лиц, несмотря на имеющиеся категорические возражения на сей счет в юридической литературе.
Примечание
Уместно также будет напомнить постановление Пленума Верховного Суда от 16.12.1994 № 9 «О судебной практике по делам об изнасиловании», в п. 11 которого речь шла о том, что действия участников группового изнасилования подлежат квалификации по ч. 3 ст. 115 УК БССР 1960 г. (изнасилование, совершенное группой лиц) независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, либо недостижения возраста уголовной ответственности, либо по другим предусмотренным законом основаниям.
Тем не менее правоприменительную практику в этой части предлагается изменить. Но насколько это является обоснованным и разумным в сложившихся условиях, когда сам уголовный закон в этой части не претерпел каких-либо изменений? Ведь с точки зрения потерпевшего, значения не имеет то обстоятельство, что кто-либо из насильников был невменяемым или не достиг возраста привлечения к уголовной ответственности. Очевидно и то, что их количественное соотношение способствовало совершению преступления, оказало прямое влияние на его результат. И судебная практика ранее последовательно исходила из того, что фактическое участие второго лица (даже невменяемого или малолетнего) значительно повышает общественную опасность деяния, подавляет волю жертвы к сопротивлению и облегчает совершение насилия.
Логика здесь проста: групповой признак в половых преступлениях определяется не только числом субъектов преступления, но и фактическим участием нескольких лиц в процессе подавления воли потерпевшего (потерпевшей). Опасность преступления возрастает из-за физического присутствия нескольких нападавших, и для потерпевшего не имеет значения, вменяемы ли нападающие (достигли ли возраста уголовной ответственности), поскольку воля потерпевшего подавляется совокупными усилиями всех лиц. Боле того, в таких ситуациях вменяемое лицо осознает, что действует не одно, и использует действия другого лица для достижения преступного результата.
Квалификация действий обвиняемых, совершенных совместно с лицами женского пола
Логика предложенной в настоящее время квалификации Верховным Судом проста и недвусмысленная: если лицо не является субъектом преступления (малолетним, невменяемым), то оно не может образовывать группу лиц. Здесь нет соучастия, т.к. нет группы лиц, а в такую группу могут входить только надлежащие субъекты преступления.
В определенной степени такая позиция, безусловно, имеет право на существование, и обоснование этому можно найти. Но парадокс состоит в том, что, если в такую группу лиц входит лицо мужского и женского пола, то женщину не могут привлечь к уголовной ответственности за групповое преступление, поскольку она не субъект преступления (ст. 166 УК), а вот действия мужчины квалифицируются как совершенные в составе группы лиц, хотя женщина не является субъектом данного преступления.
Таким образом, несмотря на то, что женщина не может быть непосредственным исполнителем полового акта (субъектом изнасилования по ст. 166 УК), ее участие в процессе изнасилования позволяет вменить мужчине квалифицирующий признак – совершение преступления «группой лиц» (ч. 2 ст. 166 УК). Это правило обосновывается положением о совместной деятельности в институте соучастия. Это означает, что, например, если женщина непосредственно находится на месте преступления и своими силами подавляет сопротивление потерпевшей (держит за руки, применяет насилие), она фактически выполняет часть объективной стороны (насилие). Даже если технически ее роль в обвинении прописана как действия «пособника» (потому что она не совершает половой акт), для мужчины наличие такого «помощника», физически участвующего в насилии, образует квалифицирующий признак группы лиц.
Примечание
Согласно ч. 4 п. 10 Постановления № 7 действия лица женского пола, оказавшего содействие в изнасиловании, выразившиеся в применении насилия или угрозе его применения к потерпевшей или ее близким, следует квалифицировать по ч. 6 ст. 16 УК и соответствующей части ст. 166 УК.
Однако такая квалификация в настоящее время прямым образом противоречит утверждению Верховного Суда относительно оценки действий лиц, которые не являются субъектами преступления. Понятно, что и женщина, и невменяемый, и малолетний оказывают содействие преступнику в изнасиловании, даже если не выполняют физиологического полового акта. Но почему тогда совершение преступления в группе с невменяемым и малолетним не образует группу лиц, а совершение такого же преступления совместно с женщиной – образует? При том, что ни женщина, ни малолетний, ни невменяемый не могут являться субъектами преступления по ст. 166 УК (женщина – только пособник). Представляется, что, если речь идет об изменении правил квалификации в этой части, данный подход должен быть последовательным и единообразным. Однако в этой части в Постановлении № 7 не говорится ни слова.
Вывод
При разрешении настоящей проблемы придерживаться можно различных теоретических конструкций. Однако, если решено кардинально менять правоприменительную практику в рассматриваемом вопросе, то на это должны быть соответствующие поводы и веское обоснование. Почему вдруг сейчас, по истечении 25 лет применения УК, возникла необходимость в пересмотре тех правоприменительных аспектов, которые долгие годы отстаивал Верховный Суд. И касается это не только уголовных дел, связанных с посягательствами на половую свободу и половую неприкосновенность. Очевидно, что речь будет идти абсолютно обо всех делах, где в состав такой группы входят невменяемые, малолетние и лица, достигшие возраста уголовной ответственности. В связи с этим нельзя забывать о том, что целью уголовного права являются восстановление социальной справедливости и обеспечение безопасности общества. Поэтому данная проблема должна быть на серьезном уровне обсуждена и в качестве приоритета разворота судебной практики должны быть представлены аргументированные доводы. Ведь это касается всего института соучастия. А если это так, тогда вопрос о квалификации действий лиц, которые не являются специальными субъектами преступления, но совершают противоправные деяния совместно со специальным субъектом преступления (например, в случае совершения преступлений, предусмотренных ст. 210, 211, 424, 430 УК), также должен решаться в пользу того, что в рассматриваемом случае группы лиц нет. Это утверждение логически вытекает из контекста занятой позиции Верховным Судом в настоящее время применительно к квалификации изнасилования. По этой причине надо будем наблюдать, изменится ли в дальнейшем поворот в практике применения уголовного закона.
Библиография
1. Савчук, А. О судебной практике по делам о преступлениях против неприкосновенности или половой свободы (статьи 166–170 УК) // Судовы веснiк. – 2025. – № 6. – С. 24.
3. Анискевич, Р., Кривая, В., Дулько, Л. О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности или половой свободы (статьи 166–170 УК) (по материалам обзора) // Судовы веснiк. – 2012. – № 4. – С. 20.
4. О судебной практике по делам об убийстве (статья 139 УК) (по материалам обзора судебной практики) // Судовы веснiк. – 2003. – № 1. – С. 46–47.
5. Ковальчук, А. Квалификация общественно опасных деяний, совершенных невменяемыми // Судовы веснiк. – 2005. – № 3. – С. 55.
6. Чемруков, В. О правовой оценке общественно опасных деяний, совершенных в состоянии невменяемости // Судовы веснiк. – 2005. – № 4. – С. 17.
7. Бойцов, А.И. Преступления против собственности. – СПб., 2002. – С. 566.
8. Курс уголовного права. Особенная часть. Том 3 / Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 425; Лопашенко, Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. – М., 2005. – С. 125; Тишкевич, И.С., Тишкевич, С.И. Квалификация хищений имущества. – Минск, 1996. – С. 105; Барков, А. Правовая оценка групповых преступлений // Судовы веснік. – 1997. – № 1. – С. 52–56.
9. Хомич, В.М. Системно-содержательные изменения института соучастия в Уголовном кодексе Беларуси и стандарты законности при квалификации // Судебная практика в контексте принципов законности и права: сб. науч. тр. / редкол.: В.М.Хомич (гл. ред.) [и др.]. – Минск, 2006. – С. 37–38.