Отсутствие основания для удовлетворения заявления о недействительности сделки, если лицо, подающее такое заявление, действует недобросовестно
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 26 июня 2026 г.
Анализируется закрепленное в п. 4 ст. 167 Гражданского кодекса правило, согласно которому заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после совершения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. На основе сравнения белорусского и российского законодательства, а также практики Верховного Суда Российской Федерации раскрываются критерии применения указанного механизма как способа противодействия злоупотреблению правом.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
Общие положения об отсутствии основания для удовлетворения заявления о недействительности сделки, если лицо, подающее такое заявление, действует недобросовестно, в частности, если его поведение после совершения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки
Рассматривая предусмотренное белорусским правом противодействие недобросовестности участников гражданского оборота, необходимо обратить внимание на его особое основание – отсутствие основания для удовлетворения заявления о недействительности сделки, если лицо, подающее такое заявление, действует недобросовестно, в частности, если его поведение после совершения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. Такое основание содержится в п. 4 ст. 167 ГК.
Для наличия указанного основания необходима совокупность следующих 5 обстоятельств:
1) заявление субъекта гражданского оборота, прежде всего путем обращения в суд, о недействительности сделки;
2) наличие правовых оснований для установления факта ничтожности сделки или признания ее недействительной;
3) недобросовестность субъекта, делающего заявление;
4) действия (бездействие) субъекта, делающего заявление, после совершения сделки, дающие основание иным участникам гражданского оборота предполагать с явной степенью очевидности, что такой субъект не будет делать заявление о недействительности сделки;
5) действия (бездействие) иных участников имущественного оборота после совершения сделки, основанные на действительности сделки, в т.ч. на действиях (бездействии) субъекта, подавшего заявление о недействительности сделки.
Сравнение подходов белорусского и российского законодательства к отсутствию основания для удовлетворения заявления о недействительности сделки, если лицо, подающее такое заявление, действует недобросовестно, в частности, если его поведение после совершения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки
Рассматриваемое особое основание для противодействия злоупотреблению правом было введено в систему гражданского права Республики Беларусь не из правовой системы какого-либо государства англосаксонской правовой семьи, а буквально имплементировано из Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК России) в рамках гармонизации гражданского законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации.
Пункт 4 ст. 167 ГК был введен Законом от 13.11.2023 № 312-З «Об изменении кодексов» и представляет собой полное тождество п. 5 ст. 166 ГК России, введенного Федеральным законом Российской Федерации от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации».
Справочно
В соответствии с п. 5 ст. 166 ГК России заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.
Следует признать, что за более чем 10-летний период доктрина и судебная практика судов Российской Федерации наработали определенное количество подходов к рассматриваемому правовому явлению. Кроме того, возможно воспользоваться российскими наработками, чтобы выработать национальный белорусский подход к анализируемому особому основанию противодействия злоупотреблению правом.
О.В. Осипенко указывал, что, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК России), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона, соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК России). Заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК России)1.
В.К. Андреев констатировал, что на практике большую часть рассматриваемых дел (об обжаловании сделок корпорации) составляют требования участников. Это объясняется тем, что большинство коммерческих корпораций составляют ООО, в которых не сформирован совет директоров. Кроме того, труднореализуемо право обжалования самой корпорацией своих сделок, поскольку п. 5 ст. 166 ГК России препятствует такому обжалованию ввиду поведения самого общества, впоследствии исполняющего заключенную сделку2.
А.А. Маковская отмечала, что п. 5 ст. 166 ГК России закрепляет правило, в силу которого заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки3.
Н.В. Зайцева отмечала, что в процессе модернизации российского законодательства в ГК России были внесены важные дополнения, отражающие наличие и значение субъективного фактора в частноправовых отношениях, в т.ч. п. 5 ст. 166 ГК России, признающий не имеющим юридической силы заявление о недействительности сделки со стороны недобросовестного лица, поведение которого давало основания полагаться на действительность сделки4.
Д.О. Тузов констатировал: «От исцеления ничтожной сделки следует отличать непринятие судом во внимание недействительности сделки на основании п. 5 ст. 166 ГК РФ, при котором ничтожная сделка остается, как и была, недействительной, однако суд отказывает в применении некоторых связанных с этим последствий. Данная норма, имитирующая положения некоторых иностранных правопорядков о так называемом эстоппеле, была сравнительно недавно введена в ГК РФ (в весьма неудачной редакции). Она предписывает суду не принимать во внимание любое заявление о недействительности сделки (норма гласит: «Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения»), если это заявление сделано недобросовестно, в частности, когда поведение заявляющего о недействительности лица «после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки»5.
А.Н.Танага указывал, что нередко нарушение условий заключенности договора влечет по указанию законодателя недействительность. Таким инструментом в договорном праве также можно пользоваться лишь под условием соблюдения принципа эстоппель. В частности, не будет иметь юридического значения заявление о недействительности сделки, сделанное лицом, действующим недобросовестно, в частности, давшим другим лицам основание полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК России)6.
О.В. Гутников указывал на то, что применен способ защиты, аналогичный эстоппелю, согласно которому запрещается противоречивое поведение при совершении сделки. Такой способ ГК России предусматривает и для оспоримых, и для ничтожных сделок. Например, согласно абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК России сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором она знала или должна была знать при проявлении ее воли. В пункте 5 ст. 166 ГК России для любых недействительных сделок (как ничтожных, так и оспоримых) предусмотрено, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. Однако при эстоппеле имеет место противоречивое поведение ссылающегося на недействительность сделки лица, поскольку его предшествующее поведение давало основания предполагать его волю на совершение сделки7.
Судебная практика судов Российской Федерации, касающаяся отсутствия оснований для удовлетворения заявления о недействительности сделки, если лицо, подающее такое заявление, действует недобросовестно, в частности, если его поведение после совершения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки
Что касается судебной практики судов Российской Федерации относительно рассматриваемого особого основания противодействия злоупотреблению правом, то интерес представляет подход к указанному правовому явлению именно Верховного Суда Российской Федерации.
Так, в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) положения ГК России, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст. 3 ГК России), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст. 1 ГК России.
Согласно п. 3 ст. 1 ГК России при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК России никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в т.ч. в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК России добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК России), ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК России)).
На основании п. 1 Постановления № 25, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК России), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК России); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК России) .
Согласно п. 70 Постановления № 25 сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК России).
Таким образом, Постановление № 25 однозначно исходит из того, что:
● недобросовестное поведение не должно поддерживаться правовой системой Российской Федерации;
● участники гражданского оборота совершают определенные действия, исходят от ожидания от любых иных участников гражданского оборота добросовестного поведения;
● поведение участника гражданского оборота является недобросовестным в случае, если при осуществлении им соответствующего действия наблюдается любое очевидное отклонение от добросовестного поведения;
● недобросовестное поведение не поддерживается не только при наличии обоснованного заявления какого-либо участника гражданского оборота, но и по инициативе суда;
● при установлении судом недобросовестного поведения участника гражданского оборота заявление такого лица о недействительности сделки не имеет правового значения;
● в качестве одного из вариантов недобросовестного поведения участника гражданского оборота необходимо указать на ситуацию, в рамках которой поведение лица, заявившего о недействительности сделки, после совершения сделки давало основания полагаться иным участникам гражданского оборота на действительность сделки.
Судебная практика.
В суд были заявлены исковые требования о признании договора недействительным, применении последствий недействительности сделки.
Прокурор полагал, что спорный участок выбыл из владения муниципального образования без законных на то оснований, и обратился в суд с иском к соответчикам, указывая, что один из них является собственником земельного участка, который, как полагал прокурор, выбыл из владения муниципального образования без законных на то оснований, в связи с чем данный земельный участок должен быть возвращен в муниципальную собственность.
Решением Северского районного суда Краснодарского края, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда, иск прокурора удовлетворен.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции решение суда первой инстанции и апелляционное определение оставлены без изменения.
В кассационной жалобе поставлен вопрос об отмене названных судебных актов.
Решением Верховного Суда Российской Федерации дело направлено на новое рассмотрение, поскольку после заключения с одним из ответчиков договора аренды земельного участка администрация данную сделку не оспаривала, взимала арендную плату и в дальнейшем заключила договор купли-продажи в отношении данного участка, кроме того, каких-либо нарушений градостроительных и строительных норм в отношении определенной к сносу постройки судами не установлено.
Судом было выяснено, что спор возник по поводу земельного участка. 18.12.2018 администрацией муниципального образования Северского района Краснодарского края спорный земельный участок предоставлен ответчику 1 в аренду сроком на 20 лет без проведения торгов по основаниям, предусмотренным ст. 17 Федерального закона Российской Федерации от 24.11.1995 № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации».
26.12.2018 между администрацией муниципального образования Северского района Краснодарского края и ответчиком 1 заключен договор аренды земельного участка.
Позже ответчик 1 обратился к администрации муниципального образования Северского района Краснодарского края с заявлением о предоставлении земельного участка в собственность.
15.03.2019 принято решение о предоставлении ответчику 1 в собственность за плату земельного участка, по поводу которого возник спор.
Основанием для принятия данного решения и заключения договора купли-продажи послужила регистрация ответчиком 1 права собственности на объект недвижимости (хозпостройку), расположенный на земельном участке.
20.03.2019 между администрацией муниципального образования Северского района Краснодарского края и ответчиком 1 заключен договор купли-продажи земельного участка.
14.12.2019 ответчик 1 и ответчик 2 заключили договор купли-продажи спорного земельного участка и строения, расположенного на нем.
Удовлетворяя требования прокурора, суд исходил из того, что основанием для принятия администрацией муниципального образования Северского района Краснодарского края решения о предоставлении ответчику 1 земельного участка в аренду без проведения торгов послужило то, что последний является инвалидом, однако его нуждаемость как инвалида в улучшении жилищных условий не проверена, на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий он не состоял, в связи с чем суд пришел к выводу об отсутствии у ответчика 1 права на первоочередное получение спорного земельного участка без торгов.
На основании изложенного суд счел, что ответчик 1 не имел реальных намерений исполнять обязанности по договору аренды земельного участка, который фактически был заключен с целью реализации права ответчика 1 на первоочередное предоставление земельного участка по упрощенной процедуре в обход проведения аукциона на право заключения договора аренды, а потому сделка, оформленная постановлением администрации муниципального образования Северского района Краснодарского края от 18.12.2018 и договором аренды земельного участка от 26.12.2018, имеет признаки ничтожной сделки, совершенной без намерения ответчика 1 использовать земельный участок по назначению и исполнять иные обязанности по договору аренды, а также направленной на достижение иных правовых последствий.
Возведение ответчиком 1 хозпостройки и последующая регистрация права собственности на нее были расценены судом как злоупотребление правом.
С выводами суда первой инстанции согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что решение суда, апелляционное определение и определение суда кассационной инстанции приняты с нарушением закона и согласиться с ними нельзя по следующим основаниям.
Судом допущены ошибки в применении норм материального права.
В частности, согласно п. 5 ст. 166 ГК России и разъяснениям, приведенным в п. 70 Постановления № 25, сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.), не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.
Судами установлено, что после заключения с ответчиком 1 договора аренды земельного участка администрация муниципального образования Северского района Краснодарского края данную сделку не оспаривала, взимала арендную плату и в дальнейшем заключила договор купли-продажи этого земельного участка, совершив действия по регистрации перехода права собственности.
Таким образом, судом первой инстанции при рассмотрении дела допущены нарушения права, не исправленные судом апелляционной инстанции и кассационным судом общей юрисдикции, которые являются существенными, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены судебных постановлений.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации посчитала, что принятые по делу решение суда первой инстанции, апелляционное определение и определение кассационного суда общей юрисдикции нельзя признать законными, они подлежат отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.12.2024 № 18-КГ24-304-К4).
Из указанного определения Верховного Суда Российской Федерации однозначно следует, что если после заключения договора (в рассматриваемом случае – договора аренды земельного участка) лицо, в чьих интересах было подано исковое заявление о недействительности сделки (прокурор подал иск в интересах администрации муниципального образования), не оспаривало договор, взимало арендную плату, заключило в последующем договор купли-продажи земельного участка и совершило действия по регистрации перехода права собственности, то исковое заявление о недействительности договора, поданное в интересах такого лица, не может быть удовлетворено, поскольку в такой ситуации лицо действует недобросовестно в силу того, что его поведение после заключения договора давало основание другим лицам полагаться на действительность договора.
Судебная практика.
В суд были заявлены исковые требования о взыскании страхового возмещения, неустойки, компенсации морального вреда.
Суть требований заключалась в том, что страховщик отказал в страховой выплате со ссылкой на то, что жилой дом не мог являться предметом страхования с учетом года его постройки.
Решением Центрального районного суда г. Калининграда от 30.03.2023, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Калининградского областного суда от 28.06.2023, в удовлетворении иска было отказано.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 15.11.2023 решение суда первой инстанции и апелляционное определение оставлены без изменения.
В кассационной жалобе истец просил отменить названные судебные постановления как незаконные.
Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2024 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отказано.
Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 04.04.2024 истцом восстановлен срок на подачу кассационной жалобы.
Определением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2024 определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2024 об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отменено, а кассационная жалоба передана с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.
От страховщика поступили возражения на кассационную жалобу, в которых содержится просьба об оставлении в силе обжалуемых судебных постановлений.
Решением Верховного Суда Российской Федерации дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, т.к. судами не дана оценка поведению страховщика, заключившего договор страхования конкретного объекта недвижимости и принявшего страховую премию безотносительно года постройки дома, не решен вопрос о наличии (отсутствии) у страхователя оснований добросовестно полагаться на заключенность и действительность договора страхования.
Верховный Суд Российской Федерации принял указанное решение, исходя из следующих обстоятельств дела.
09.12.2021 между страховщиком и страхователем заключен договор добровольного страхования имущества от повреждения, гибели или утраты, в т.ч. в результате пожара, сроком действия 12 мес.
В подтверждение заключения договора истцу выдан страховой полис, подписанный представителем страховщика.
Согласно полису страхования страхователь не принимает на страхование и страхование не распространяется на движимое имущество и внутреннюю отделку, находящиеся в жилых домах, построенных ранее 1960 года. Однако в соответствии с другим пунктом полиса принимаются на страхование внутренняя отделка жилого помещения (квартира или индивидуальный жилой дом) и движимое имущество, находящиеся в жилом помещении.
15.02.2022 в результате пожара застрахованное имущество было повреждено.
17.02.2022 истец обратилась к страховщику с заявлением о выплате страхового возмещения, в удовлетворении которого было отказано с указанием на то, что застрахованный дом возведен ранее 1960 года, следовательно, в силу условий договора он не подлежал страхованию.
30.03.2022 истец вновь обратилась к страховщику с заявлением (претензией) о признании заявленного события страховым случаем и выплате страхового возмещения. В удовлетворении заявления также было отказано по тем же основаниям.
Решением уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг в сфере страхования от 28.12.2022 в удовлетворении требований истца о взыскании страхового возмещения отказано.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции согласился с тем, что по условиям договора страхования жилой дом истца с внутренней отделкой и находящимся в нем движимым имуществом не мог быть предметом страхования в силу его постройки ранее 1960 года. Суд также указал, что несообщение страховщику об этом обстоятельстве вызывает сомнение в добросовестности и разумности действий страхователя.
С такими выводами суда первой инстанции согласились суд апелляционной инстанции и кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что судами допущены существенные нарушения норм права.
В частности, судебная коллегия по гражданским дела Верховного Суда Российской Федерации констатировала следующее.
В соответствии со ст. 166 ГК России сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.
Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.
Согласно п. 3 ст. 432 ГК России сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности.
Приведенные положения закона не были учтены судебными инстанциями, которые не дали оценку поведению страховщика, заключившего договор страхования конкретного объекта недвижимости и принявшего страховую премию безотносительно года постройки дома, а также не обсудили вопрос о наличии либо отсутствии у истца оснований добросовестно полагаться на заключенность и действительность договора страхования.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что судами при рассмотрении дела допущены нарушения норм права, которые являются существенными, поскольку привели к неправильному разрешению спора, и которые не могут быть устранены без отмены судебных постановлений и нового рассмотрения дела.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Калининградского областного суда от 28.06.2023 и определение судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 15.11.2023, а дело направила на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2024 № 71-КГ24-7-К3).
Суд при рассмотрении дела о недействительности договора в обязательном порядке должен исследовать и дать оценку в судебном акте:
● поведению стороны договора, подтверждающему действительность договора (в рассматриваемом случае – поведению страховщика, заключившего договор страхования конкретного объекта недвижимости и принявшего страховую премию безотносительно года постройки дома);
● наличию или отсутствию у иных участников имущественного оборота оснований добросовестно полагаться на заключенность и действительность договора (в рассматриваемом случае – договор страхования).
Приведенные подходы Верховного Суда Российской Федерации в полной мере и степени могут быть применимы и при разрешении споров по праву Республики Беларусь из-за полного тождества между положениями п. 4 ст. 167 ГК и п. 5 ст. 166 ГК России.
Таким образом, суды Республики Беларусь при рассмотрении споров, связанных как с установлением факта ничтожности договора, так и с признанием его недействительным, обязаны для законности и обоснованности выносимого судебного постановления исследовать вопрос добросовестности участников спора, в частности, исследовать их поведение после совершения договора, а также оценивать, насколько это поведение давало основание иным участникам имущественного оборота полагаться на действительность договора.
Библиография
1. Корпоративная конфликтология: монография. – М.: Статут, 2022. – 758 с.
2. Андреев, В.К., Лаптев, В.А. Корпоративное право современной России: монография. 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2023. – 432 с.
3. Маковская, А.А. Крупные сделки и сделки с заинтересованностью: анализ и комментарий Законов «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью». – М.: Статут, 2020. – 375 с.
4. Зайцева, Н.В. Субъективный фактор в частном праве: монография. – М.: Статут, 2023. – 384 с.
5. Гражданское право. Общая часть: учеб. / Е.С. Болтанова, Н.В. Багрова, Т.Ю. Баришпольская и др.; под ред. Е.С. Болтановой. – М.: ИНФРА-М, 2023. – 515 с.
6. Танага, А.Н. Момент заключения договора в российском гражданском праве: монография. – М.: Проспект, 2023. – 120 с.
7. Комментарий практики рассмотрения экономических споров (судебно-арбитражной практики) / П.Д. Багрянская, О.А. Беляева, С.А. Бурлаков и др.; отв. ред. В.М. Жуйков. – М.: ИЗиСП, КОНТРАКТ, 2020. – Вып. 27. – 224 с.