Возмещение имущественных потерь. Часть 1
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 24 июля 2026 г.
Описываются возникновение правовой конструкции возмещения имущественных потерь в праве Республики Беларусь, отличие нормативных правовых предписаний Декрета Президента от 21.12.2017 № 8 и ст. 3091 Гражданского кодекса в части регламентации возмещения имущественных потерь, а также отличие белорусского и российского законодательных подходов в регламентации возмещения имущественных потерь.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
● Закон от 09.12.1992 № 2020-XII «О хозяйственных обществах» (далее – Закон № 2020-XII)
● Закон от 13.11.2023 № 312-З «Об изменении кодексов» (далее – Закон № 312-З)
● Декрет Президента от 21.12.2017 № 8 «О развитии цифровой экономики» (далее – Декрет № 8)
Возникновение правовой конструкции возмещения имущественных потерь в праве Республики Беларусь
Законом № 312-З была введена ст. 3091 ГК, регламентирующая возмещение имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств, в соответствии с которой:
● стороны обязательства, действуя при осуществлении ими предпринимательской деятельности, могут своим соглашением предусмотреть обязанность одной стороны возместить имущественные потери другой стороны, возникшие в случае наступления определенных таким соглашением обстоятельств и не связанные с нарушением обязательства его стороной (потери, вызванные невозможностью исполнения обязательства, предъявлением требований третьими лицами или госорганами, иными организациями к стороне или третьему лицу, указанному в соглашении, и т.п.). Соглашением сторон должны быть определены размер возмещения таких потерь или порядок его определения;
● суд не может уменьшить размер возмещения имущественных потерь, предусмотренных ст. 3091 ГК, за исключением случаев, когда доказано, что сторона умышленно содействовала увеличению размера потерь;
● в случае, если имущественные потери возникли в связи с неправомерными действиями третьего лица, к стороне, возместившей такие потери, переходит требование кредитора к этому третьему лицу о возмещении убытков;
● правила ст. 3091 ГК применяются, если иное не установлено Президентом.
Статья 3091 ГК расположена в гл. 22 ГК и относится к общей части обязательственного права, т.е. к общим положениям об обязательствах.
Таким образом, рассматриваемое правовое явление представляет собой отношение, в рамках которого обязанное лицо должно совершить в пользу управомоченного лица действие в виде возмещения имущественных потерь, т.е. предоставления определенного имущественного удовлетворения путем передачи (перечисления) денежных средств или иного имущества.
Рассматриваемый правовой институт прошел определенный период апробации в рамках белорусского законодательства в специальном правовом режиме (правовой эксперимент) ПВТ, в частности, в рамках отношений между субъектами ПВТ или субъектами ПВТ и третьими лицами.
Подпунктом 5.4 п. 5 Декрета № 8 предусмотрено проведение в рамках ПВТ правового эксперимента для апробации новых правовых институтов на предмет возможности их имплементации в гражданское законодательство, и в качестве одного из видов такого эксперимента было предоставлено право резидентам ПВТ заключать между собой и (или) с третьими лицами соглашение о возмещении имущественных потерь, предусматривающее обязанность одной стороны возместить имущественные потери, понесенные другой стороной или третьим лицом, возникшие в случае наступления определенных в таком соглашении обстоятельств и не связанные с нарушением обязательств стороной, обязующейся их возместить (в т.ч. расходы, вызванные невозможностью исполнения обязательства, предъявлением требований третьими лицами или госорганами, иными организациями к стороне или к третьему лицу, указанному в соглашении, и др.). При этом соглашением может быть определен предел возмещения имущественных потерь или порядок его определения.
Размер возмещения имущественных потерь может быть уменьшен судом в случаях, когда доказано, что сторона, понесшая имущественные потери, умышленно или в силу грубой неосторожности способствовала увеличению размера имущественных потерь и (или) не приняла разумных мер для минимизации размера таких потерь.
Резидент ПВТ, собственник имущества, учредитель (участник) резидента ПВТ, которые при заключении договора предоставили другой стороне недостоверные заверения в обстоятельствах, имеющих значение для заключения договора, его исполнения или прекращения (в т.ч. относящихся к предмету договора, полномочиям на его заключение, соответствию договора применимому к нему праву, наличию необходимых специальных разрешений (лицензий), своему финансовому состоянию, наличию прав на материальные или нематериальные активы либо относящихся к третьему лицу и других), обязаны возместить другой стороне по ее требованию имущественные потери, причиненные недостоверностью таких заверений, и выплатить неустойку, если таковая предусмотрена договором.
Признание договора незаключенным или недействительным, установление факта его ничтожности не освобождают от исполнения указанной обязанности. Сторона, полагавшаяся на недостоверные заверения в обстоятельствах, имеющих для нее существенное значение, наряду с требованием о возмещении потерь вправе также отказаться от договора, если иное не предусмотрено соглашением сторон. При этом последствия такого отказа могут определяться соглашением сторон.
Таким образом, ранее только резиденты ПВТ могли, взаимодействуя между собой или с третьими лицами, применять для защиты своих имущественных интересов (имущественных интересов третьих лиц в рамках таких имущественных отношений) анализируемую правовую конструкцию.
Однако для имущественного оборота с участием любых субъектов, подъюрисдикционных праву Республики Беларусь, именно вступление в силу соответствующих положений Закона № 312-З является отправной точкой данного правового явления и соответствующего гражданско-правового института.
Исходя из изложенного видно отличие в регламентации возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств в ГК и Декрете № 8. Такое правовое отличие сохраняется и в настоящее время, в связи с чем применение возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств в рамках соглашений с участием резидентов ПВТ регламентируется в соответствии с нормами Декрета № 8, а в отношении всех иных договоров, к которым применяется право Республики Беларусь, – ст. 3091 ГК.
Отличие норм Декрета № 8 и ст. 3091 ГК в части регламентации возмещения имущественных потерь
Общий подход к правовой конструкции возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств, в п. 1 ст. 3091 ГК и подп. 5.4 п. 5 Декрета № 8 практически идентичен. Кроме того, оба законодательных акта указывают, что стороны обязательства по возмещению имущественных потерь могут своим договором (соглашением) установить предел возмещения имущественных потерь или предусмотреть порядок определения такого предела.
При этом подп. 5.4 п. 5 Декрета № 8 исходит из того, что суд по своему усмотрению вправе уменьшить размер имущественных потерь, определенных соглашением (договором) сторон соответствующего обязательства, в случае, если обязанная сторона докажет, что управомоченная сторона (сторона, понесшая имущественные потери) или намеренно способствовала увеличению размера имущественных потерь, или в силу грубой неосторожности способствовала увеличению имущественных потерь, и (или) не предприняла разумных мер по минимизации указанного размера.
Что касается п. 2 ст. 3091 ГК, то законодатель, прежде всего, указывает на невмешательство суда в договоренность сторон обязательства, т.е. не допускает уменьшение согласованного сторонами размера имущественных потерь судебным решением. Однако из указанного общего правила ст. 3091 ГК делает исключение, предоставляя возможность суду уменьшить размер имущественных потерь, но исключительно в случае, если управомоченная сторона умышленно содействовала увеличению размера имущественных потерь.
Таким образом, ст. 3091 ГК в отличие от подп. 5.4 п. 5 Декрета № 8 не допускает уменьшения согласованного сторонами в договоре размера имущественных потерь в случае грубой неосторожности управомоченной стороны в увеличении соответствующего размера потерь. Кроме того, что особенно важно, не предоставляет право суду уменьшить согласованный сторонами размер имущественных потерь в случае непринятия управомоченной стороной разумных мер для минимизации размера таких потерь.
Относительно последнего нельзя не подчеркнуть то обстоятельство, что право Республики Беларусь в целом склонно не учитывать бездействие соответствующей стороны обязательства как дополнительное обстоятельство увеличения негативных последствий для такого лица. В частности, применительно к возмещению убытков указанная аналогия важна, т.к. ни в ст. 364, ни в ст. 14 ГК, ни в иных НПА не предусматривается уменьшение размера взыскиваемых убытков в случае, если управомоченная сторона не предприняла каких-либо мер для такого уменьшения.
В отличие от права Республики Беларусь ст. 77 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров от 11.04.1980 предусматривает, что сторона, ссылающаяся на нарушение договора, должна принять такие меры, которые являются разумными при данных обстоятельствах для уменьшения ущерба, включая упущенную выгоду, возникающего вследствие нарушения договора. Если она не принимает таких мер, то нарушившая договор сторона может потребовать сокращения возмещаемых убытков на сумму, на которую они могли быть уменьшены. Тем самым международная публично-правовая унификация требует безусловного учета бездействия управомоченной стороны для взыскания убытков.
ГК в отличие от Декрета № 8 предусматривает право обязанной стороны потребовать от третьего лица возмещенных ею управомоченной стороне имущественных потерь в случае, если такая обязанность возникла в связи с неправомерными действиями третьего лица. Более того, законодатель в этом случае предусматривает переход прав кредитора от управомоченной стороны к обязанной стороне, но по отношению к третьему лицу.
Декрет № 8 такими правомочиями обязанную сторону не наделяет.
Однако в отличие от ст. 3091 ГК Декрет № 8 привносит в регламентацию правовой конструкции возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств, элементы конструкций заверения в обстоятельствах и англосаксонского эстоппеля, которые Законом № 312-З также внесены в ГК, но не в отношении ст. 3091 ГК.
Примечание
Эстоппель (англ. estoppel, от англ. estop – лишать права возражения, или же запрет на противоречивое поведение, лат. venire contra factum proprium) – правовой принцип, согласно которому лицо в силу некоторых обстоятельств утрачивает право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своих притязаний.
Основываясь на элементах заверения в обстоятельствах и эстоппеля Декрет № 8 предусматривает, что если собственник имущества (учредитель, участник) резидента ПВТ предоставили второй стороне договора недостоверные заявления об имеющих значение для заключения/исполнения/прекращения договора, в частности, относящихся к предмету договора, полномочиям на заключение договора, соответствию договора к применимому к нему праву, лицензиям, необходимым для исполнения договора, финансовому состоянию стороны договора, наличию прав на материальные активы, наличию прав на нематериальные активы, третьему лицу и др., то соответствующая сторона договора обязана будет возместить второй стороне возникшие у нее имущественные потери, причиненные недостоверностью таких сведений.
При этом законодатель указывает еще и на возможность взыскания в таких случаях неустойки, но при условии, если речь идет о договорной неустойке, т.е. когда неустойка предусмотрена соответствующим договором.
Тем самым законодатель в Декрете № 8 подчеркивает, что правовая конструкция возмещения имущественных потерь может применяться одновременно с взысканием неустойки, т.е. является обособленным от мер гражданско-правовой ответственности обязательством.
В отношении эстоппеля Декрет № 8 предусматривает, что сторона, полагавшаяся на недостоверность заверения в обстоятельствах, которые имеют для нее существенные значения наряду с требованием о возмещении потерь, вправе также отказаться от договора, если соглашением сторон не установлено иное. При этом последствия указанного отказа также должны определяться соглашением сторон.
Кроме того, Декрет № 8 констатирует, что признание договора незаключенным, установление факта ничтожности договора, а также признание договора недействительным не освобождают обязанную сторону от возмещения имущественных потерь управомоченной стороне.
Все изложенное в ст. 3091 ГК отсутствует. При этом п. 4 ст. 3091 ГК прямо предусматривает возможность установления Президентом иных правил, по сравнению с теми, которые содержатся в ст. 3091 ГК.
Таким образом, применение правовой конструкции возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств, в рамках взаимоотношений между резидентами ПВТ или между ними и третьими лицами регламентируются Декретом № 8 и при противоречии между нормами ст. 3091 ГК и подп. 5.4 п. 5 Декрета № 8 применяются именно нормативные правовые предписания Декрета № 8.
Однако если речь идет не о противоречии, а о пробеле в законодательной регламентации соответствующих отношений Декретом № 8, то нормы ст. 3091 ГК должны применяться.
Полагаем, п. 3 ст. 3091 ГК, предусматривающий, что, если имущественные потери возникли в связи с неправомерными действиями третьего лица и к стороне, возместившей такие потери, переходит требование кредитора к этому третьему лицу о возмещении убытков, также распространяется и на возмещение имущественных потерь в рамках взаимоотношений между резидентами ПВТ или между резидентами ПВТ и третьими лицами.
Отличие белорусского и российского законодательных подходов в регламентации возмещения имущественных потерь
Правовая конструкция возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных договором обстоятельств, была имплементирована в белорусское право из законодательства Российской Федерации в рамках очередной унификации гражданского законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации.
При этом в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК России) описываемое правовое явление было внесено Федеральным законом Российской Федерации от 08.03.2015 № 42-ФЗ, вступившим в силу с 01.06.2015. Таким образом, с 01.06.2015 была введена ст. 406.1 ГК России.
Справочно
В соответствии со ст. 406.1 ГК России стороны обязательства, действуя при осуществлении ими предпринимательской деятельности, могут своим соглашением предусмотреть обязанность одной стороны возместить имущественные потери другой стороны, возникшие в случае наступления определенных в таком соглашении обстоятельств и не связанные с нарушением обязательства его стороной (потери, вызванные невозможностью исполнения обязательства, предъявлением требований третьими лицами или органами государственной власти к стороне или к третьему лицу, указанному в соглашении, и т.п.). Соглашением сторон должен быть определен размер возмещения таких потерь или порядок его определения.
Суд не может уменьшить размер возмещения потерь, предусмотренных ст. 406.1 ГК России, за исключением случаев, если доказано, что сторона умышленно содействовала увеличению размера потерь.
Потери, предусмотренные ст. 406.1 ГК России, возмещаются независимо от признания договора незаключенным или недействительным, если иное не предусмотрено соглашением сторон.
В случае если потери возникли в связи с неправомерными действиями третьего лица, к стороне, возместившей такие потери, переходит требование кредитора к этому третьему лицу о возмещении убытков.
Правила ст. 406.1 ГК России применяются также в случаях, если условие о возмещении потерь предусмотрено в корпоративном договоре либо в договоре об отчуждении акций или долей в уставном капитале хозобщества, стороной которого является физлицо.
Исходя из приведенных нормативных предписаний видна сходность регламентации возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств, в гражданском законодательстве Республики Беларусь и Российской Федерации.
Однако присутствуют и различия. Прежде всего необходимо отметить, что законодатель Российской Федерации в отличие от гражданского законодателя Республики Беларусь в п. 3 ст. 406.1 ГК России посчитал необходимым особо указать на то, что возмещение имущественных потерь как обязательство подлежит исполнению вне зависимости от признания договора незаключенным или недействительным.
Экспертное мнение
В указанном случае, по нашему мнению, под словосочетанием «признание договора недействительным» следует понимать не только непосредственно само признание договора недействительным, но и установление факта ничтожности договора. Это объясняется тем, что вряд ли законодатель Российской Федерации посчитал необходимым распространение исследуемой правовой конструкции исключительно на оспоримые договоры без такого распространения на ничтожные договоры.
Полагаем, исполнение рассматриваемого обязательства должно осуществляться и при установлении факта ничтожности договора, если стороны такого договора действительно предусмотрели возмещение имущественных потерь при наступлении определенного обстоятельства.
При этом следует отметить, что в рамках нормативистско-позитивистской правовой системы, которой является право Российской Федерации, буквальное содержание законодательной нормы не допускает указанное. Следовательно, при правоприменении суды могут не пойти по предложенному пути.
Пункт 3 ст. 406.1 ГК России представляет собой не императивную, а диспозитивную норму. Иными словами, обязательное исполнение обязательства по возмещению имущественных потерь даже в случае признания договора недействительным или незаключенным присутствует лишь в случае, если в договоре между сторонами обязательства не предусмотрено иное.
Тем самым в рамках конкретного договора его стороны могут предусмотреть и обратное, т.е. отсутствие обязательства по возмещению имущественных потерь. В случае если устанавливается факт ничтожности договора, договор признается недействительным или незаключенным.
Что касается права Республики Беларусь, то, учитывая, что ст. 3091 ГК не содержит нормативного регулирования п. 3 ст. 406.1 ГК России исходя из общих подходов гражданского законодательства Республики Беларусь к договорам и обязательствам, необходимо признать, что если к договору, содержащему условие о возмещении имущественных потерь, применяется право Республики Беларусь, то как в случае установления факта ничтожности такого договора, так и в случае признания его недействительным или незаключенным такие права и обязанности будут отсутствовать не только в части основного обязательства сторон, но и применительно к субсидиарному обязательству в виде возмещения имущественных потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств.
Еще одним отличием законодательных подходов ст. 406.1 ГК России от подходов ст. 3091 ГК является то, что законодатель Российской Федерации в п. 5 ст. 406.1 ГК России посчитал необходимым особо указать на то, что возмещение имущественных потерь применяется в корпоративном договоре, в договоре об отчуждении акций, в договоре об отчуждении долей в уставном капитале хозобщества, стороной которого является физлицо.
В праве Республики Беларусь такая регламентации отсутствует.
Таким образом, применительно к российскому законодательному подходу наблюдается определенное внутреннее противоречие (конфликт), связанный с тем, что в п. 1 ст. 406.1 ГК России указывается, что правовая конструкция возмещения имущественных потерь применяется исключительно при осуществлении сторонами обязательства предпринимательской деятельности, а в п. 5 ст. 406.1 ГК России возмещение имущественных потерь распространяется и на договор с участием физлица, не обладающего статусом ИП, т.е. который может относиться к делам, совершаемым вне рамок предпринимательского оборота.
Применительно к праву Республики Беларусь следует констатировать, что правовая конструкция возмещения имущественных потерь не применима в рамках акционерного соглашения (ст. 901 Закона № 2020-XII), договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО) (ст. 1111 Закона № 2020-XII), договора купли-продажи или иного отчуждения акций (ст. 73, 78 и др. Закона № 2020-XII и ст. 25 Закона от 05.01.2015 № 231-З «О рынке ценных бумаг»), договора об отчуждении доли в уставном фонде ООО (ОДО) (ст. 97 и др. Закона № 2020-XII), стороной (участником) которых является физлицо, не осуществляющее предпринимательскую деятельность, а также в отношении акционерного соглашения и договора об осуществлении прав участников ООО (ОДО), вне зависимости от сторон соответствующего соглашения (договора). Это объясняется тем, что по праву Республики Беларусь в рамках указанных договоров не осуществляется предпринимательская деятельность обеими сторонами договора, а именно этого требует для применения рассматриваемой правовой конструкции п. 1 ст. 3091 ГК.
Следует отметить, что ст. 406.1 ГК России не предусматривает диспозитивности в части возможности установления иного в каком-либо законодательном акте Российской Федерации. Статья 3091 ГК содержит прямое указание на то, что Президентом может быть установлено иное, что в настоящее время реализовано в Декрете № 8.
