Совместные и самостоятельные действия участников договора консорциума на примере практики Международного арбитражного суда при БелТПП (дело № 2109/61-22)

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 17 сентября 2026 г.

На примере решения Международного арбитражного суда при БелТПП от 24.06.2024 по делу № 2109/61-22 анализируются совместные и самостоятельные действия участников договора консорциума.

Субъекты хозяйствования Республики Беларусь во многих случаях при создании сложнотехнических объектов или при необходимости иного объединения усилий заключают договор консорциума, особенно в международном торговом обороте.

Белорусское законодательство не регламентирует договор консорциума, в связи с чем возникает проблема определения его правовой природы, а также его отнесения к непоименованным договорам по праву Республики Беларусь.

Определяя правовую природу и черты, характеризующие договор консорциума, целесообразно проанализировать практику совершения указанных договоров на примере судебных дел, предметом которых являются правоотношения в рамках договора консорциума. При этом наиболее важной является именно практика Международного арбитражного суда при БелТПП, поскольку договор консорциума с участием субъектов, подъюрисдикционных праву Республики Беларусь, как правило, совершается в международном торговом, а не национальном обороте.

Судебная практика.

Международным арбитражным судом при БелТПП рассмотрено дело № 2109/61-22 по иску ООО «С» (Китайская Народная Республика) к ЗАО «Э» (Республика Беларусь) и УП «Р» (Республика Беларусь) о взыскании договорной неустойки в определенном размере в долларах США за просрочку поставки оборудования (первоначальный иск) и по иску ЗАО «Э» к ООО «С» о взыскании стоимости выполненных, но не оплаченных строительных работ в определенной сумме в долларах США (встречный иск).

Предметом спора был договор, в рамках которого ООО «С» в качестве генподрядчика (заказчика) заключило с ЗАО «Э» и УП «Р» в качестве субподрядчика договор субподряда на проектирование, поставку и монтаж установок для строительства комбинированной котельной.

Таким образом, на стороне субподрядчика по договору была множественность из 2 субъектов.

При рассмотрении спора вопрос возник не о множественности субъектов на стороне субподрядчика, а о том, что истец по первоначальному иску – ООО «С» является стороной договора консорциума с компанией «Р» (Китайская Народная Республика). В связи с этим ООО «С» вместе с компанией «Р» образует множественность на стороне договора генподряда по строительству объекта.

Однако иск был подан только ООО «С», по мнению ЗАО «Э», по договору консорциума у ООО «С» отсутствовало право на самостоятельную подачу иска.

В процессе рассмотрения дела ЗАО «Э» заявило составу арбитража о подаче первоначального искового заявления ООО «С» с нарушением требований Регламента Международного арбитражного суда при БелТПП, т.к., по мнению ЗАО «Э», исковое заявление должно было быть подано обоими участниками консорциума.

Однако в договоре консорциума ООО «С» наделялось правом самостоятельного выполнения функций генподрядчика на объекте, в связи с чем уполномочивалось заключать договоры субподряда на выполнение проектных и строительно-монтажных работ.

Тем самым ООО «С» фактически могло заключить субподрядные договоры самостоятельно, а не от имени обоих участников консорциума. Но в силу договора консорциума ООО «С» вело общие дела консорциума от имени обеих сторон консорциума.

Таким образом, исходя из условий договора консорциума, с одной стороны, ООО «С» обязалось самостоятельно заключать субподрядные договоры, с другой стороны, все договоры должны были заключаться обеими сторонами – ООО «С» и компанией «Р».

В связи с описанными обстоятельствами ЗАО «Э» заявило ходатайство об отсутствии компетенции Международного арбитражного суда при БелТПП на рассмотрение спора.

Исходя из приведенных выше обстоятельств о возможности самостоятельных действий ООО «С» ходатайство не было удовлетворено составом арбитражного суда.

ЗАО «Э» не обжаловало соответствующее определение в Президиум Международного арбитражного суда при БелТПП.

Таким образом, подача первоначального искового заявления только со стороны ООО «С» была признана составом арбитража надлежащей.

По результатам рассмотрения спора состав арбитража признал спорный договор субподряда смешанным договором, включающим элементы:

● договора строительного подряда;

● договора подряда на выполнение проектных и изыскательских работ;

● договора поставки.

С ЗАО «Э» в пользу ООО «С» была взыскана определенная сумма в долларах США в качестве договорной неустойки за нарушение сроков поставки оборудования с отказом во взыскании части заявленной неустойки.

Состав арбитражного суда отказал в удовлетворении встречного иска ЗАО «Э» к ООО «С» о взыскании определенной суммы в долларах США в качестве стоимости выполненных, но не оплаченных строительных работ (решение Международного арбитражного суда при БелТПП от 24.06.2024 по делу № 2109/61-22).

Рассматривая суть консорциума, связанного с делом № 2109/61-22, следует подчеркнуть, что исходя из внешних признаков такой консорциум должен относиться к консорциуму товарищеского типа, учитывая, что соответствующий договор именовался как договор консорциума (совместной деятельности). Однако исходя из условий договора консорциума наблюдалось отсутствие точной правовой типизации указанного договора.

Это связано с тем, что, с одной стороны, стороны консорциума соединяют свои вклады и совместно действуют без образования юрлица для участия в международных торгах и выполнения обязательств по договору по итогам таких торгов. Кроме того, стороны консорциума несут солидарную ответственность за выполнение обязательств по строительству объекта. Также предполагается ведение общих дел от имени обеих сторон договора консорциума и речь должна идти о множественности на соответствующей стороне договора.

С другой стороны, в договоре консорциума наблюдается четкое разделение функций обоих участников договора. На ООО «С» лежало выполнение функций генподрядчика на объекте. Кроме того, ООО «С» должно было осуществлять отдельные строительно-монтажные работы на объекте, пусконаладочные работы, поставку необходимых материалов, конструкций и оборудования на объект, при выполнении функций генподрядчика – заключать договоры с субподрядчиками.

ООО «С» вело дела консорциума, а также налоговый и бухгалтерский учет его деятельности, представляло интересы консорциума в рамках отношений со всеми госорганами, а также юрлицами и физлицами.

В то же время компания «Р», принимая участие вместе с ООО «С» в оформлении заявки на торги, отвечала лишь за проектные работы и осуществляла контроль поставленного основного и вспомогательного оборудования и выполнения строительно-монтажных работ.

Таким образом, несмотря на якобы совместную деятельность участников консорциума, в действительности речь шла исключительно о самостоятельных действиях участников консорциума.

Кроме того, ни о каких вкладах сторон в общее имущество, несмотря на такое декларирование, в договоре консорциума речь не шла.

Тем самым в договор консорциума закладывались внутренние противоречия в виде внешнего представления консорциума товарищеского типа с внутренней сущностью консорциума кооперационного типа, в рамках которого каждый из участников консорциума отвечает именно за свою сферу деятельности, действуя самостоятельно в рамках своей компетенции.

Таким образом, точная типизация договоров консорциума, совершаемых в рамках торгового оборота, часто затруднительна. В большинстве случаев наблюдаются договоры консорциума, которые необходимо отнести к консорциумам смешанного типа.

Представляется, что указанное смешение возникает не от сознательного желания участников консорциума создать консорциум смешанного типа, а потому, что участники консорциума, их юридические консультанты не видят разницы между:

● совместной деятельностью участников консорциума, которая в обязательном порядке предполагает совершение сделок с третьими лицами от имени всех участников консорциума, т.е. с образованием множественности на соответствующей стороне договора с третьим лицом;

● самостоятельными действиями участников консорциума, т.е. индивидуальным совершением лицами соответствующих сделок с третьими лицами и фактическим осуществлением ими самостоятельных функций.