Обзор судебной практики по спорам с участием учреждений здравоохранения

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 28 октября 2026 г.

Приводится обзор судебной практики по спорам с участием учреждений здравоохранения. Акцентируется внимание на отдельных материалах дел, указывающих на условия взыскания расходов на оказание медпомощи с лиц, причинивших вред здоровью, в т.ч. в результате ДТП, и на оценку вины и причинной связи. Анализируются примеры отказов и частичного удовлетворения требований о компенсации морального вреда при оспаривании качества медпомощи, включая стоматологическую помощь, а также дела об оспаривании заключений МРЭК.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Гражданский кодекс (далее – ГК)

● Кодекс об административных правонарушениях (далее – КоАП)

● Закон от 18.06.1993 № 2435-XII «О здравоохранении» (далее – Закон № 2435-XII)

● Закон от 07.01.2012 № 340-З «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее – Закон № 340-З)

● Указ Президента от 28.11.2005 № 551 «О мерах по повышению безопасности дорожного движения» (далее – Указ № 551)

● общие требования пожарной безопасности к содержанию и эксплуатации капитальных строений (зданий, сооружений), изолированных помещений и иных объектов, принадлежащих субъектам хозяйствования, утв. Декретом Президента от 23.11.2017 № 7 «О развитии предпринимательства» (далее – Общие требования пожарной безопасности)

● постановление Совета Министров от 25.01.2021 № 37 «Об утверждении гигиенических нормативов» (далее – Постановление № 37)

● Положение о медико-реабилитационных экспертных комиссиях, утв. постановлением Совета Министров от 03.06.2021 № 304 (далее – Положение № 304)

Взыскание расходов на медпомощь пострадавшему в ДТП

Юридические и физические лица, в т.ч. ИП, причинившие своими противоправными действиями вред здоровью граждан Республики Беларусь, иностранных граждан и лиц без гражданства, а также в иных случаях, предусмотренных законодательными актами, возмещают организациям здравоохранения, другим организациям и ИП расходы на оказание медпомощи пострадавшим (ст. 64 Закона № 2435-XII).

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юрлица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (ч. 1 п. 1 ст. 933 ГК).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, прокурор обратился в суд в интересах УЗ «ЦРБ» и УЗ «ЦГБ» с иском к Х. о взыскании расходов на оказание медпомощи. В основании иска указано, что 25.08.2019 ответчик Х., управляя автомобилем, нарушил Правила дорожного движения, утв. Указом № 551 (далее – ПДД), и совершил ДТП, в результате которого велосипедисту С. были причинены телесные повреждения, относящиеся к категории менее тяжких по признаку длительного расстройства здоровья. На лечение С. УЗ «ЦРБ» затратило 521,30 руб., УЗ «ЦГБ» – 4 215,90 руб., которые прокурор просил взыскать с ответчика. Решением суда от 09.11.2020 в иске к Х. отказано. В апелляционном протесте прокурор просил решение отменить, ссылаясь на ненадлежащую оценку доказательств, подтверждающих вину ответчика. Судебная коллегия, изучив материалы дела, установила, что 25.08.2019 около 21.15 на проезжей части произошло ДТП с участием автомобиля под управлением Х. и велосипедиста С., который получил телесные повреждения и находился на лечении 5 койко-дней в УЗ «ЦРБ» (стоимость 521,30 руб.) и 46 койко-дней в УЗ «ЦГБ» (стоимость 4 215,90 руб.). Прокурор ссылался на нарушение Х. п. 136 ПДД и наличие причинной связи с ДТП, что подтверждалось постановлением о прекращении проверки и постановлением о привлечении к административной ответственности. Однако суд первой инстанции, оценив доказательства, пришел к выводу об отсутствии в действиях Х. нарушения ПДД и противоправности, поскольку, по пояснениям Х. и свидетелей, велосипедист внезапно появился справа, изменил траекторию и создал опасность. Судебный эксперимент показал, что Х. не пересекал путь велосипедиста, а С. резко изменил траекторию, повернув влево в сторону автомобиля. Свидетель М. пояснил, что вывод о нарушении Х. п. 136 ПДД был сделан исходя из признания вины, но письменных доказательств виновности не имеется. Потерпевший С. давал противоречивые объяснения и не помнил обстоятельств из-за алкогольного опьянения (2,80 промилле). Суд обоснованно не согласился с постановлениями о наличии в действиях Х. признаков преступления и о привлечении к административной ответственности, поскольку совокупность доказательств свидетельствовала об обратном. Судебная коллегия признала вывод суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для взыскания расходов на медпомощь правильным, т.к. противоправных действий ответчик не совершал. Доводы апелляционного протеста о нарушении процессуального законодательства при проведении судебного эксперимента признаны несостоятельными, поскольку специалисты привлекались для содействия, исследований не проводили. Решение суда от 09.11.2020 оставлено без изменения, апелляционный протест прокурора – без удовлетворения.

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, прокурор обратился в суд в интересах УЗ Б. с иском к К.1 и ОАО Б. о взыскании расходов на лечение потерпевшего Б. 29.11.2022 К.1, управляя транспортным средством, принадлежащим ОАО Б., нарушил п. 99 ПДД, не предоставив преимущество пешеходу Б. на нерегулируемом пешеходном переходе, что повлекло создание аварийной обстановки и причинение Б. телесных повреждений. Постановлением заместителя начальника МО ГАИ УВД Б. облисполкома от 10.12.2022 К.1 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 12 ст. 18.13 КоАП, и подвергнут штрафу.

В результате ДТП пешеход Б. был госпитализирован в УЗ Б., где находился на лечении с 29.11.2022 по 05.12.2022; согласно расчету УЗ на оказание медпомощи затрачено 3 111,40 руб., в т.ч. 2 206,36 руб. за лечение в отделении анестезиологии и реанимации № 1 и 905,04 руб. – в травматологическом отделении. Прокурор просил взыскать с К.1 в пользу УЗ Б. указанную сумму расходов и судебные расходы.

Решением суда от 15.06.2023 с К.1 в пользу УЗ Б. взысканы расходы на оказание медпомощи в размере 905,04 руб., в остальной части иска отказано; также с К.1 взыскана госпошлина в доход государства в размере 45,25 руб. В апелляционном протесте участвующий в деле прокурор указал, что суд необоснованно взыскал расходы лишь за лечение в травматологическом отделении, поскольку из совокупности доказательств следует, что Б. был помещен в отделение реанимации как тяжелый пациент после ДТП, где ему оказывалась необходимая медпомощь для устранения негативных последствий, и вывод суда о том, что нахождение в реанимации связано с острой алкогольной интоксикацией, а не с телесными повреждениями от ДТП, не соответствует установленным обстоятельствам. Судебная коллегия по гражданским делам, проверив материалы дела, установила, что Б. был доставлен после ДТП, у него диагностированы закрытая черепно-мозговая травма, ушиб грудной клетки, алкогольная интоксикация; специалисты и свидетели пояснили, что помещение в реанимацию было обусловлено необходимостью динамического наблюдения и исключения внутренних повреждений после ДТП, а также состоянием опьянения. Согласно информации главного управления по здравоохранению Б. облисполкома, разграничить мероприятия, направленные на лечение алкогольной интоксикации и на терапию возможных травматических осложнений после ДТП, не представляется возможным, проводилась комплексная постсиндромная терапия.

Судебная коллегия признала вывод суда первой инстанции об отказе во взыскании расходов за лечение в отделении анестезиологии и реанимации незаконным и изменила решение, увеличив взысканную с К.1 в пользу УЗ Б. сумму расходов до 3 111,40 руб., а также увеличив взысканную в доход государства госпошлину с 45,25 руб. до 155,57 руб., в остальной части решение оставлено без изменения.

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, прокурор П. района в интересах УЗ Н. обратился в экономический суд с иском к КУСП З. о взыскании 9 785,51 руб. расходов, потраченных на лечение К. Третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований на предмет спора, на стороне истца привлечен Г. Приговором суда от 17.09.2021 работник КУСХП П. Г. осужден по ч. 2 ст. 317 УК. Приговором установлено, что Г., имея временное разрешение на право управления трактором категории «BF», управлял принадлежащим КУСП П. района технически исправным трактором, не имея права управления этим транспортным средством. Выезжая с поля, являющегося прилегающей территорией к дороге, вблизи деревни нарушил требования ПДД, не уступил дорогу приближающемуся мотоциклу марки М. под управлением К. и в пределах примыкания съезда на поле столкнулся с ним. В результате ДТП К. причинены телесные повреждения, относящиеся к категории тяжких по признаку опасности для жизни. Трактор на момент ДТП принадлежал КУСХП П., а Г. являлся его работником и выполнял трудовые обязанности.

В связи с причинением телесных повреждений К. проходил лечение в УЗ Н. с 16.06.2021 по 29.07.2021, сумма затрат на лечение составила 9 785,51 руб. Решением П. райисполкома от 20.08.2021 КУСХП З. реорганизовано путем присоединения к нему КУСХП П. и является правопреемником последнего. Экономический суд, руководствуясь ст. 855, 933, 948 ГК и ст. 64 Закона № 2435-XII, удовлетворил исковые требования и взыскал с КУСХП З. в пользу УЗ Н. 9 785,51 руб. в возмещение расходов на оказание медпомощи, а также 800 руб. госпошлины в республиканский бюджет.

Оспаривание заключения медкомиссии

Заключение МРЭК, оформленное первичной комиссией, может быть обжаловано пациентом, субъектом страхования в течение 30 к.д. после его оформления путем подачи заявления в первичную комиссию, проводившую медико-социальную экспертизу или главному врачу МРЭК (ч. 1 п. 20 Положения № 304).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, К. обратился в суд с жалобой на заключения учреждения «Областная медико-реабилитационная экспертная комиссия» от 17.09.2018 и от 15.11.2019. В жалобе он указал, что 29.02.2021 прошел рентгеновскую компьютерную томографию, протокол которой получил 12.02.2021. Компьютерная томография выявила у него умеренное утолщение левой плечевой кости в средней трети, в основном за счет кортикального слоя, и перелом у основания бугорка кости-трапеции с неполным сращением. По мнению К., эти данные опровергают выводы МРЭК о сросшемся закрытом переломе левой плечевой кости, положенные в основу заключений 2018 и 2019 годов. Он также ссылался на то, что при дополнительном обследовании в 2019 году не требовалось проведение КТ, и полагал, что необоснованно направлялся в РНПЦ. К. просил отменить заключения МРЭК от 29.08.2018, 17.09.2018, 11.09.2019, 18.09.2019 и 15.11.2019 и обязать провести его переосвидетельствование. Определением суда от 31.03.2021 производство по делу в части жалобы на заключения от 29.08.2018, 11.09.2019 и 18.09.2019 прекращено ввиду неподведомственности суду, а решением этого же суда в удовлетворении жалобы на заключения от 17.09.2018 и от 15.11.2019 отказано. В апелляционной жалобе К. просил решение отменить, ссылаясь на те же доводы, а также на описание рентгенограмм с иной датой рождения и на участие представителя учреждения без надлежащей доверенности. Судебная коллегия установила, что 04.05.2016 К. получил сложную механическую травму левой руки; заключением Центральной МРЭК второго состава от 17.09.2018 он признан инвалидом III группы с установлением 50 % утраты профессиональной трудоспособности, а заключением Центральной МРЭК от 15.11.2019 он не признан инвалидом с установлением 20 % утраты профессиональной трудоспособности. Суд указал, что достоверных доказательств того, что выявленный на КТ 29.01.2021 перелом опровергает выводы МРЭК, не имеется, поскольку данные КТ являются описанием врача-рентгенолога, а диагноз ставит соответствующий врач; между заключениями 2018–2019 годов и КТ 2021 года прошло длительное время, а пересмотр ранее выданных заключений на основании более поздних данных законодательством не предусмотрен. Довод о ненадлежащей доверенности опровергается материалами дела, а описка в дате рождения не свидетельствует о подложности медицинского документа. Поэтому судебная коллегия оставила решение суда Центрального района г. Гомеля от 31.03.2021 без изменения, а апелляционную жалобу К. – без удовлетворения.

Отказ в компенсации морального вреда за ненадлежащее лечение

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в иных случаях, предусмотренных законодательством, гражданин вправе требовать от нарушителя денежную компенсацию указанного вреда (ч. 1 ст. 152 ГК).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, О. обратился в суд с иском к УЗ В. о компенсации морального вреда в сумме 22 000 руб., указав, что обратился в городскую поликлинику с жалобой на рецидив болезни Д. и после осмотра травматолога был направлен на лечение в УЗ В. После осмотра в Б. ему была назначена операция, после которой, находясь на амбулаторном лечении, он начал ощущать дискомфорт и болевые ощущения в руке, а на очередной перевязке были обнаружены признаки гниения в местах наложения послеоперационных швов. В связи с этим он был госпитализирован в Б., где была проведена повторная операция. Поскольку состояние левой кисти ухудшилось, он был госпитализирован, при операции ему ампутировали палец. Истец полагал, что вследствие ненадлежащего лечения в В. Б. он получил онемение 3-го и 5-го пальцев и ампутацию 4-го пальца, 3 мес. находился на больничном, испытывал сильные боли, дискомфорт и не может полноценно работать в быту. Решением суда от 21.03.2023 в удовлетворении иска отказано, с О. в доход государства взыскана госпошлина в размере 96 руб. В апелляционной жалобе О. просил решение отменить, ссылаясь на незаконность и необоснованность, полагая, что причиной удаления 4-го пальца левой кисти явилось неправильное хирургическое вмешательство. Судебная коллегия установила, что О. обратился в УЗ В. с диагнозом «рецидив болезни Д. обеих кистей» и жалобой на невозможность разгибания 4-го и 5-го пальцев левой кисти, где ему была проведена операция по иссечению ладонного апоневроза. Согласно справке служебной проверки, при поступлении в УЗ В. был установлен верный клинический диагноз, выбрана верная тактика, оперативное лечение проведено своевременно и по показаниям; выявленные недостатки в оформлении медицинской документации не повлияли на тактику, течение и исход заболевания, а ненадлежащее исполнение обязанностей работниками не выявлено. Экспертное заключение показало, что обследование проведено в достаточном объеме, оперативное лечение было общепринятым и без технических погрешностей, а основными причинами ампутации 4-го пальца явились тяжесть и прогрессирование болезни Д. и стремление лечащего врача улучшить функцию кисти; нарушений должностной инструкции со стороны врача не усмотрено. Эксперт и специалисты пояснили, что операция не свидетельствует о некачественном лечении, причиной ампутации явилась контрактура, связанная с прогрессированием болезни Д., на ампутацию истец дал согласие, а потеря чувствительности пальцев могла быть вызвана прогрессированием заболевания. Оценив доказательства, суд пришел к правильному выводу, что в УЗ В. О. была оказана квалифицированная медпомощь, обследование и лечение проведены в полном объеме, доказательств причинения морального вреда действиями врачей не установлено, поэтому оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется. Решение суда от 21.03.2023 оставлено без изменения, апелляционная жалоба О. – без удовлетворения.

Компенсация морального вреда за некачественную медуслугу

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 58 и ст. 152 ГК. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законодательными актами. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (ст. 968 ГК).

Компенсация морального вреда осуществляется причинителем вреда в денежной форме добровольно либо в судебном порядке (п. 1 ст. 970 ГК).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, Ш. обратилась в суд с иском к УЗ о взыскании компенсации морального вреда в размере 10 000 руб., указав, что 14.01.2019 была госпитализирована в указанное учреждение, где 15.01.2019 ей выполнена операция на правом глазу. После операции у нее произошел отек роговицы, медикаментозный мидриаз, помутнение задней капсулы хрусталика, в связи с чем она обратилась в отделение офтальмологии МТЗ, где 20.02.2019 была оказана медуслуга по чистке хрусталика.

Истец также указала, что ее глаз уменьшился, поменялся цвет радужной оболочки, произошло искривление носогубной складки, появилась пульсация в правом глазу, и она находилась на амбулаторном лечении с 14.01.2019 по 22.02.2019. Полагая, что оказаны медуслуги ненадлежащего качества, Ш. просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда.

Решением суда от 24.12.2020 в удовлетворении иска отказано. В апелляционной жалобе истец просила отменить решение, ссылаясь на ненадлежащее качество оказанных ответчиком медуслуг, причинивших вред ее здоровью. Судебная коллегия, проверив материалы дела, установила, что 14.01.2019 Ш. госпитализирована в УЗ по направлению страховой организации для оперативного лечения, 15.01.2019 ей выполнена операция по показаниям, с ее письменного согласия. Согласно справкам проверок, проведенных УЗ, Комитетом по здравоохранению и Минздравом, медпомощь оказывалась по показаниям, в полном объеме, в соответствии с клиническими протоколами, дефектов не выявлено. Заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы от 25.11.2020 подтверждено, что операция проведена по показаниям, без технических погрешностей, послеоперационный отек роговицы является частым вариантом течения послеоперационного периода и полностью разрешился к 22.02.2019, а острота зрения правого глаза значительно улучшилась. Эксперт также указал, что предварительный диагноз «Нейропатия 1 ветви тройничного нерва справа, нейтрофический синдром», установленный 03.01.2020, не подтвержден, поскольку назначенные исследования истцом не выполнены.

Суд первой инстанции, оценив доказательства в совокупности, пришел к выводу об отсутствии доказательств ненадлежащего качества медуслуг и причинения вреда здоровью истца, в связи с чем отказал в удовлетворении иска. Судебная коллегия, обсудив доводы апелляционной жалобы, не нашла оснований для ее удовлетворения и оставила решение суда от 24.12.2020 без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, З. обратился в суд с иском к УЗ «М. городская больница скорой медицинской помощи» о возмещении вреда, причиненного здоровью, и компенсации морального вреда. Истец указал, что обратился в приемный покой с острой болью под глазом и опухшей щекой, однако при оказании стоматологической помощи работниками ответчика были допущены нарушения: обследование проходило в несоответствующих санитарно-гигиенических условиях, стоматологическое кресло не было подготовлено, осмотр не проведен, анализ состояния коронок и рентгеновский снимок не сделаны, согласие на медицинское вмешательство не получено, в кабинете было слабое освещение, в результате удаления зуба были сильно травмированы мягкие ткани, с зубов 16 и 17 сорваны коронки, сломан зуб, а металлический штифт 17-го зуба повредил щеку изнутри. Истец просил взыскать с ответчика 2 096,60 руб. в возмещение вреда здоровью и 3 000 руб. компенсации морального вреда. Решением суда от 28.02.2022 иск удовлетворен частично: с УЗ «М. городская больница скорой медицинской помощи» взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 700 руб., в возмещение материального вреда – 713,76 руб., в остальной части иска отказано; также взыскана госпошлина в доход государства.

В апелляционной жалобе З. просил решение отменить и удовлетворить исковые требования, ссылаясь на то, что ходатайствовал о переносе судебного заседания, назначенного на 28.02.2022, поскольку с 21.02.2022 находился на листке нетрудоспособности, затем был госпитализирован и по 10.03.2022 находился на самоизоляции. Судебная коллегия установила, что З. обратился в кабинет неотложной стоматологической помощи с жалобой на болезненную опухоль в подглазничной области; врачом был выставлен диагноз «обострение хронического периодонтита 15-го зуба» и проведено удаление зуба под анестезией, в процессе которого произошел демонтаж коронок с зубов 16, 17 и повреждены мягкие ткани. В дальнейшем З. обратился в УЗ «М. поликлиника», где ему проведена рентгенография, выставлен диагноз «острый гнойный периостит верхней челюсти от удаленного 15-го зуба», проведена первичная хирургическая обработка гнойного очага с дренированием и назначено лечение; после чего он находился на листке временной нетрудоспособности. Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что неотложная стоматологическая помощь была оказана некачественно: нарушены требования клинических протоколов, не проведена дентальная рентгенография, не получено информированное согласие пациента на удаление зуба, истец не был предупрежден о возможном повреждении искусственных коронок 16-го, 17-го зубов; за ненадлежащее исполнение обязанностей врач-стоматолог был подвергнут дисциплинарному взысканию. Судом правильно установлено, что в результате ненадлежащего исполнения врачом своих обязанностей истцу причинен моральный и материальный вред, в связи с чем обоснованно взыскана компенсация морального вреда в размере 700 руб. и расходы на протезирование зубов в размере 713,76 руб.

Доводы апелляционной жалобы о необходимости отмены решения в связи с отсутствием истца в судебном заседании 28.02.2022 признаны несостоятельными, поскольку З. был надлежащим образом извещен о месте и времени разбирательства, что подтверждается справкой секретаря судебного заседания, и при рассмотрении дела в апелляционной инстанции он указал, что ходатайств о переносе заседания суду первой инстанции не заявлял. Решение суда постановлено в соответствии с нормами материального права, нарушений норм процессуального закона, влекущих отмену решения, не допущено, поэтому судебная коллегия оставила решение суда от 28.02.2022 без изменения, а апелляционную жалобу З. – без удовлетворения.

Судебная практика.

11.10.2021 судом рассмотрено гражданское дело по иску К. (далее – истица) к УЗ (далее – ответчик) о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда, причиненных здоровью физлица. В исковом заявлении истица указала, что в период с 25.05.2020 по 16.06.2020 находилась на лечении в УЗ «Т. ЦРБ». 11.06.2020 и 13.06.2020 в связи с ухудшением состояния здоровья истице были проведены 2 экстренные операции. 16.06.2020 она была переведена в УЗ «В. областная клиническая больница», а в последующем – в УЗ «В. городская клиническая больница скорой медицинской помощи». После выписки с 07.07.2020 по 31.07.2020 находилась на больничном. Для установления лиц, виновных в ненадлежащем оказании ей медпомощи, истица обратилась в районный отдел СК. В рамках проверки были проведены 2 судебно-медицинские экспертизы, согласно выводам которых действия работников ответчика признаны неправомерными и состоят в прямой причинной связи с наступившими по неосторожности тяжкими телесными повреждениями. Истица просила взыскать с ответчика в счет компенсации морального вреда 30 000 руб., в счет имущественного вреда 1 280,58 руб. (сумма утраты заработка и расходы на лечение и приобретение лекарственных средств), а также расходы по оказанию юридической помощи в сумме 700 руб. Представитель ответчика исковые требования признал частично. Согласно выводам проведенных комиссионных судебно-медицинских экспертиз действия работников ответчика явились неправомерными и состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями. Врачами перед проведением операции не было проведено полное инструментальное исследование, в результате чего были повреждены внутренние органы, что привело к необходимости ампутации внутреннего органа. Причиненные повреждения явились следствием недостатков в оказании медпомощи, относятся к тяжким телесным повреждениям по признаку опасности для жизни. Решением суда исковые требования истицы к УЗ удовлетворены частично. С ответчика в пользу истицы взысканы имущественный вред в сумме 762,92 руб., в счет возмещения морального вреда – 18 000 руб., расходы по оказанию юридической помощи – 378,74 руб. Решение суда не обжаловано, не опротестовано и вступило в законную силу 13.11.2021.

Взыскание материального ущерба и компенсации морального вреда за падение на неосвещенной лестнице в медучреждении

При причинении гражданину увечья или иного повреждения здоровья возмещению подлежат утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в т.ч. расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарственных средств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение технических средств социальной реабилитации, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет прав на их бесплатное получение (п. 1 ст. 954 ГК).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, Н. обратилась в суд с иском к УЗ о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда. 05.10.2022 в связи с плохим самочувствием она прибыла в УЗ для сдачи анализов на COVID-19, которая осуществлялась в «красной зоне» поликлиники на 2-м этаже. Зайдя в здание, она заметила, что на лестничной клетке «красной зоны» отсутствует освещение, но с трудом поднялась на 2-й этаж. После посещения врача около 19.30 она спускалась по лестнице на 1-й этаж, оступилась, упала и почувствовала сильную боль в левой ноге. Она лежала и звала на помощь, но 15–20 мин. к ней никто не подходил, а проходящие граждане из-за отсутствия освещения переступали ее. Позвонив знакомому врачу и супругу, она дождалась помощи: 2 женщины помогли ей подняться, затем появилось освещение и подошли работники поликлиники, оказавшие первую помощь. Супруг отвез ее в УЗ, где был сделан рентген, после чего ее направили в УЗ «6-я ГКБ», где проведены 2 сложных оперативных вмешательства и поставлен диагноз: закрытый перелом обеих лодыжек, закрытый перелом края большой берцовой кости левой голени со смещением отломков, повреждение ДМБС. 10.01.2023 ей выполнено удаление позиционного винта левой голени, она продолжает лечение и ей предстоит еще одно оперативное вмешательство. В связи с травмой она приобретала лекарственные препараты и оплачивала медуслуги; после уточнения требований материальный ущерб составил 674,56 руб. На обращение к ответчику от 08.11.2022 УЗ ответило отказом, указав, что факт необеспечения мер безопасности не подтвердился. Истец просила взыскать 50 000 руб. компенсации морального вреда и материальный ущерб. Суд, оценив доказательства, взыскал с УЗ в пользу Н. 674,56 руб. материального ущерба, 5 000 руб. компенсации морального вреда, 3 000 руб. расходов на представителя, а также 185 руб. госпошлины в доход государства.

Приостановление работы общежитий из-за нарушений пожарной безопасности

Здания, сооружения, помещения, наружные установки и оборудование должны эксплуатироваться в соответствии с требованиями пожарной безопасности, проектной документацией и эксплуатационной документацией на них (п. 9 Общих требований пожарной безопасности).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, учреждение В. областное управление М. подало в экономический суд заявление к УЗ Д. о приостановлении деятельности общежитий до устранения нарушений. Определением от 03.11.2022 к участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены Д. райисполком, главное управление по здравоохранению облисполкома и исполком. Из заявления следует, что 10.06.2021 работниками Д. РОЧС на основании решения главного государственного инспектора Д. района по пожарному надзору проведен мониторинг общежитий Д. ЦРБ. В результате мониторинга установлено, что здания общежитий не оборудованы системой автоматической пожарной сигнализации и оповещения о пожаре, что является нарушением требований законодательства о пожарной безопасности и создает угрозу причинения вреда жизни и здоровью людей. Должностным лицом Д. РОЧС вынесено и направлено в адрес Д. ЦРБ предложение о приостановлении деятельности общежитий до устранения нарушений, однако в ответе от 11.06.2021 Д. ЦРБ сообщила о нецелесообразности такого приостановления. Заявитель полагал, что отсутствие систем пожарной автоматики может привести к тяжелым последствиям, а принятые Д. ЦРБ компенсирующие мероприятия в виде автономных пожарных извещателей являются недостаточными. Представитель Д. ЦРБ в судебном заседании требование признал, ранее ссылался на невозможность оборудования общежитий системами автоматической пожарной сигнализации из-за отсутствия бюджетного финансирования и на принятие иных компенсирующих мер. Представитель Д. райисполкома требование не признал, ссылаясь на отмену Нормы пожарной безопасности Республики Беларусь «Область применения автоматических систем пожарной сигнализации и установок пожаротушения. НПБ 15-2007», утв. приказом Главного государственного инспектора по пожарному надзору от 10.12.2007 № 167, с 18.08.2021, применение строительных норм СН 2.02.03-2019 «Пожарная автоматика зданий и сооружений», утв. постановлением Минстройархитектуры от 29.11.2019 № 64, при проектировании, а не при эксплуатации, и на наличие в общежитиях автономных пожарных извещателей и первичных средств пожаротушения. Главное управление по здравоохранению облисполкома возражало против приостановления, ссылаясь на изменение законодательства и планируемое выделение Д. районом на 2023 год денежных средств на оборудование общежитий пожарной сигнализацией. Экономический суд, исследовав доказательства, пришел к выводу, что заявление подано обоснованно и подлежит удовлетворению, поскольку деятельность общежитий без устранения нарушений противопожарных требований создает угрозу причинения вреда жизни и здоровью людей. Суд удовлетворил заявление, приостановил до устранения нарушений деятельность общежитий, указал на немедленное исполнение решения и взыскал с Д. ЦРБ в доход республиканского бюджета 640,00 руб. госпошлины.

Запрет работы звуковоспроизводящей аппаратуры в кафе в ночное время до устранения нарушений по шуму

Санитарные нормы и правила, гигиенические нормативы обязательны для соблюдения госорганами, иными организациями, физлицами, в т.ч. ИП, если иное не установлено Президентом (ч. 2 ст. 13 Закона № 340-З).

Граждане в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения имеют право на благоприятную среду обитания (абз. 2 ч. 1 ст. 27 Закона № 340-З).

Судебная практика.

Как следует из материалов дела, УЗ М. обратилось в экономический суд с заявлением об установлении приостановления (запрета) деятельности звуковоспроизводящей аппаратуры в кафе (баре) Т., принадлежащем ООО Р., до устранения нарушений требований гигиенического норматива, утв. Постановлением № 37. Заявление обосновано коллективным обращением жильцов дома на дискомфортные условия проживания, связанные с работой звуковоспроизводящей и звукоусилительной аппаратуры кафе. По результатам мероприятий технического (технологического, поверочного) характера выявлены нарушения законодательства в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения: превышение максимального уровня звука в ночное время в квартире от 1 до 2 дБА, в другой квартире – от 1 до 9,6 дБА, что подтверждено протоколом измерений параметров физических факторов. В связи с выявленными нарушениями заместителем главного государственного санитарного врача города М. и М. района 04.10.2022 представителю ООО Р. вручено предложение о приостановлении (запрете) деятельности звуковоспроизводящей аппаратуры до устранения нарушений. Заинтересованное лицо уведомило о замене звуковоспроизводящей аппаратуры на менее мощную и намерении провести повторные измерения, однако работу аппаратуры не приостановило. Контрольными мероприятиями 21.10.2022 установлено, что в баре играет музыка и деятельность звуковоспроизводящей аппаратуры не приостановлена; решение о возобновлении ее работы руководителем центра не принималось, документы об устранении нарушений не представлены. М. горисполком в письменных пояснениях указал на согласованный ночной режим работы бара, обращения граждан по факту шума, несоответствие объекта критериям общественной безопасности, проведение дискотек в подвальном помещении и отсутствие ООО Р. в реестре организаторов культурно-зрелищных мероприятий; также принято решение о прекращении с 19.12.2022 действия ранее согласованного ночного режима работы. Экономический суд, исследовав материалы дела, признал заявление обоснованным и удовлетворил его: приостановил (запретил) деятельность звуковоспроизводящей аппаратуры в кафе (баре) Т. ООО Р. (в ночное время с 23.00 до 7.00) до устранения нарушений, указал на немедленное исполнение решения и взыскал с ООО Р. в доход республиканского бюджета 640 руб. госпошлины.