Субсидиарная ответственность при банкротстве

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 5 ноября 2026 г.

Акцентируется внимание на презумпции субсидиарной ответственности собственников, учредителей и участников компании-банкрота по социальным обязательствам, предусмотренной ст. 9¹ Закона от 13.12.2022 № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности».

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Гражданский кодекс (далее – ГК)

● Уголовный кодекс (далее – УК)

● Закон от 13.12.2022 № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности» (далее – Закон № 227-З)

Реформирование гражданского и процессуального законодательства, обусловленное вступлением в силу с 01.01.2026 обновленного ГК и Кодекса гражданского судопроизводства, потребовало масштабной корректировки многих законодательных актов. Система экономического правосудия претерпела фундаментальные изменения. В этом контексте одним из наиболее значимых и социально ориентированных нововведений, внесенных Законом от 16.03.2026 № 134-З «Об изменении законов по вопросам регулирования гражданского судопроизводства и гражданских правоотношений», стала реформа института субсидиарной ответственности при банкротстве.

С 21.06.2026 Закон № 227-З был дополнен ст. 9¹. Указанная норма ввела принципиально иной подход к привлечению контролирующих лиц к ответственности по долгам обанкротившейся организации. Если ранее ст. 9 Закона № 227-З связывала возможность взыскания с собственников и учредителей исключительно с наличием их виновных (умышленных) действий, приведших к финансовому краху компании, то новая норма устанавливает строгую презумпцию ответственности по т.н. социальным обязательствам.

Суть законодательной новеллы заключается в том, что при недостаточности имущества должника-банкрота для расчетов с кредиторами по социально значимым долгам (возмещение вреда жизни и здоровью, компенсация морального вреда, задолженность по зарплате и вознаграждениям по гражданско-правовым договорам) бремя ответственности автоматически перекладывается на собственников, учредителей и акционеров. Установление факта вины, причинно-следственной связи и умысла в доведении до банкротства более не требуется. Ответственность распределяется пропорционально долям в уставном фонде либо количеству принадлежащих акций.

Указанное нововведение призвано решить давнюю системную проблему, при которой работники предприятий-банкротов, как правило, оказывались последними в очереди кредиторов и не получали заработанные средства. Государство фактически переложило риск невыплаты социальных долгов с работников на собственников бизнеса, существенно упростив процедуру взыскания и сделав ее максимально прозрачной.

Вместе с тем новая редакция Закона № 227-З порождает ряд глубоких теоретических и практических вопросов. Возникает необходимость осмысления правовой природы введенной презумпции, ее соотношения с классическим принципом ограниченной ответственности участников хозобществ, а также анализа первых шагов правоприменительной практики. Особую актуальность приобретает выявление потенциальных рисков для добросовестных миноритарных участников, которые не принимают участия в управлении компанией, но могут столкнуться с взысканием на личное имущество.

Предпосылки реформы: эволюция института и кризис ст. 9 Закона № 227-З

Институт субсидиарной ответственности при банкротстве существует в белорусском праве давно, однако его эффективность на протяжении многих лет оставалась предметом острой критики как со стороны теоретиков, так и со стороны практикующих юристов. До вступления в силу изменений от 21.06.2026 ключевым элементом предмета доказывания по данной категории споров было установление виновных (умышленных) действий контролирующих лиц, которые привели к банкротству организации (п. 1 ст. 9 Закона № 227-З).

На практике реализация этого механизма сталкивалась с серьезными трудностями. Доказывание умысла (направленности на умышленное доведение до банкротства) требовало сбора исчерпывающих доказательств субъективной стороны правонарушения. Как отмечают исследователи, отсутствие четкого законодательного закрепления понятия «умышленная вина» в контексте банкротства длительное время усложняло квалификацию деяний, которые объективно усиливали неплатежеспособность, но не преследовали прямого умысла обанкротить компанию. Ответчики в судах часто ссылались на отсутствие приговора по уголовному делу как на безусловное основание для отказа в иске, что затягивало процессы и снижало шансы кредиторов на возмещение ущерба.

Тем не менее судебная практика последних лет демонстрирует, что при наличии убедительных доказательств недобросовестности механизм ст. 9 Закона № 227-З работал. Однако системная проблема оставалась нерешенной. Работники, перед которыми у банкрота была задолженность по зарплате, часто не могли получить свои деньги, поскольку процедура доказывания вины была слишком сложной, дорогостоящей и длительной. Государство приняло решение изменить баланс, защитив социально уязвимую категорию кредиторов административно простым способом.

Новый механизм: презумпция ответственности собственников (ст. 9¹ Закона № 227-З)

С 21.06.2026 Закон № 227-З был дополнен ст. 9¹.

Новый механизм срабатывает автоматически при наступлении 2 условий: недостаточность имущества должника для расчетов с кредиторами и наличие неудовлетворенных требований по «социальным» выплатам. Установление факта вины, причинно-следственной связи и умысла в доведении до банкротства более не требуется. Презюмируется, что собственники отвечают по социальным долгам уже в силу самого факта владения долей в обанкротившейся компании.

Законодатель четко очертил перечень долгов, подпадающих под презумпцию:

● обязательства вследствие причинения вреда жизни или здоровью, включая компенсацию морального вреда;

● задолженность по зарплате и иным выплатам в соответствии с трудовым законодательством;

● задолженность по вознаграждениям граждан по гражданско-правовым договорам (подряда, оказания услуг).

Иные виды задолженности (налоговые, перед контрагентами по хозяйственным договорам) под новую презумпцию не подпадают. По ним сохраняется старый порядок доказывания вины. Важно отметить, что задолженность по обязательным страховым взносам в ФСЗН не относится напрямую к зарплате, однако судебная практика может пойти по пути ее включения в состав «социальных» долгов, поскольку она неразрывно связана с трудовыми отношениями.

Субъектный состав и пропорциональность в соответствии со ст. 9¹ Закона № 227-З

Ответственность несут собственник имущества УП, учредители (участники) хозобществ, акционеры, а также иные лица, имеющие право давать обязательные указания. Важнейшая новация – пропорциональный подход. Размер ответственности распределяется между указанными лицами пропорционально их долям в уставном фонде либо количеству принадлежащих акций. Это призвано исключить ситуации, когда миноритарные акционеры (владельцы незначительной доли) отвечают по долгам в том же объеме, что и мажоритарии (владельцы крупной доли).

Закон № 227-З четко ограничивает круг ответственных лиц. Действие ст. 9¹ Закона № 227-З не распространяется на наемных руководителей (их ответственность наступает только по старым правилам при доказанности умысла), а также на государственные УП, организации с долей государства 50 % и выше и некоммерческие объединения граждан.

Вопрос 1.

Могут ли привлечь к субсидиарной ответственности учредителя с долей собственности в ООО 5 %?

Да, могут.

С 21.06.2026 в Беларуси действует пропорциональная ответственность. Если имущества обанкротившейся компании не хватит для выплаты зарплат или возмещения вреда здоровью, учредитель с долей 5 % будет обязан погасить ровно 5 % этой задолженности. При этом факт отсутствия участия учредителя в управлении бизнесом от ответственности не освобождает.

Вопрос 2.

Какие долги взыскивают с учредителей при банкротстве ООО?

Взыскание возможно только по закрытому перечню «социальных» долгов. К ним относятся: задолженность по зарплате и иным трудовым выплатам, вознаграждения физлицам по гражданско-правовым договорам (подряда, услуг), а также вред жизни и здоровью (включая моральный вред). Налоги, штрафы и долги перед коммерческими контрагентами по новой презумпции с учредителей не взыскиваются.

Вопрос 3.

Освобождает ли продажа доли от субсидиарной ответственности при банкротстве?

Нет, не освобождает.

Если «социальные» долги (например, невыплаченная зарплаты) образовались в период, когда субъект был учредителем, кредиторы вправе привлечь субъекта к ответственности даже после его выхода из состава участников. Однако для этого они должны обратиться в суд в течение 3 лет с даты исключения компании из ЕГР.

Вопрос 4.

Может ли учредитель, выплативший долги компании, взыскать эти деньги с директора, который довел фирму до банкротства?

В порядке регресса – практически нет. Если учредитель исполнил обязательство перед работниками по ст. 9¹ Закона № 227-З, он не может переложить это бремя на основного должника (компанию), т.к. он уже исключен из ЕГР. Однако у него остается право предъявить к директору самостоятельный иск о взыскании убытков (ст. 54 ГК), если будет доказано, что именно виновные действия директора привели к банкротству. Это долгий и сложный процесс, требующий установления причинно-следственной связи.

Вопрос 5

Могут ли быть взысканы с учредителей обанкротившейся компании выплаты за неиспользованный отпуск и выходные пособия?

Да, могут.

Статья 9¹ Закона № 227-З прямо указывает на «задолженность по заработной плате и иным выплатам в соответствии с законодательством о труде». Компенсация за неиспользованный отпуск, выходное пособие при увольнении, а также средний заработок за время вынужденного прогула являются неотъемлемой частью трудовых выплат. Поэтому при недостаточности имущества компании они взыскиваются с учредителей в порядке пропорциональной субсидиарной ответственности наравне с основной зарплатой.

Сроки и порядок обращения в экономический суд

Кредиторы вправе обратиться с иском в экономический суд. Срок исковой давности составляет 3 года с даты исключения юрлица из ЕГР. Правом на обращение наделены как сами граждане, так и Департамент государственной инспекции труда Минтруда и соцзащиты. При подаче иска Департамент обязан письменно уведомить работника не позднее чем за 5 рабочих дней до направления заявления в суд.

Новая норма не имеет обратной силы и не применяется к делам о банкротстве, возбужденным до 21.06.2026. Для текущих процедур сохраняется старый порядок доказывания вины.

Теоретико-правовое значение введения ст. 9¹ Закона № 227-З: «снятие корпоративной вуали»

С точки зрения теории гражданского права введение ст. 9¹ Закона № 227-З представляет собой легализацию доктрины «снятия корпоративной вуали» в ее социально-ориентированном варианте. Классический принцип ограниченной ответственности (ст. 52 ГК) защищает участников общества от рисков предпринимательской деятельности. Однако новая норма устанавливает исключение из этого принципа. Фактически законодатель признал, что в вопросах обеспечения конституционного права на вознаграждение за труд (ст. 42 Конституции) интересы кредиторов-работников имеют приоритет над имущественной обособленностью юрлица.

Сравнительный анализ ст. 9¹ Закона № 227-З с законодательством зарубежных стран

Для объективной оценки новелл белорусского законодательства полезно сопоставить их с подходами, выработанными в странах-партнерах и государствах с развитой экономикой.

В Российской Федерации механизм привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности претерпел существенную реформу в 2017 году. Согласно ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» установлена презумпция вины контролирующего лица в доведении должника до банкротства. Кредитору достаточно доказать наличие у лица возможности определять действия должника, после чего бремя опровержения презумпции переходит на ответчика. Однако, в отличие от белорусской модели, российское законодательство не выделяет «социальные» долги в отдельную категорию с автоматическим переложением ответственности. Презумпция применяется ко всем видам обязательств, но ответчик вправе доказывать отсутствие своей вины, ссылаясь на добросовестность и разумность своих действий. Кроме того, российский подход допускает привлечение к ответственности не только учредителей, но и наемных руководителей, а также «теневых» бенефициаров.

В Республике Казахстан регулирование осуществляется Законом от 07.03.2014 № 176-V «О реабилитации и банкротстве». Казахстанское законодательство также использует конструкцию субсидиарной ответственности, однако акцент сделан на процедурах реабилитации и финансового оздоровления. Ответственность контролирующих лиц наступает при доказанности их виновных действий. Как и в Беларуси, в Казахстане предусмотрены механизмы защиты прав работников, однако они реализуются преимущественно через гарантийные фонды и специальные резервы, а не через автоматическое взыскание с учредителей.

В Великобритании существует доктрина wrongful trading (неправомерная торговля), закрепленная в Законе о несостоятельности 1986 года. Директора несут ответственность, если продолжали вести бизнес, зная (или должны были знать) о неизбежности банкротства, не приняв мер к минимизации убытков кредиторов.

В Германии применяется доктрина Existenzvernichtungshaftung (ответственность за уничтожение существования). Если участник общества изымает активы, что приводит к невозможности исполнения обязательств перед кредиторами, он несет личную ответственность.

Таким образом, белорусская модель, вводя безусловную презумпцию ответственности учредителей именно по социальным обязательствам, является более радикальной, чем российская и казахстанская. Она в большей степени защищает работников, но и создает более высокие риски для собственников бизнеса, особенно для миноритарных участников. В отличие от европейских доктрин, где оценивается поведение директоров (управленческая халатность), белорусский законодатель пошел по пути формальной оценки статуса владельца.

Соотношение с уголовной ответственностью

Важно разграничивать субсидиарную ответственность по ст. 9¹ Закона № 227-З и уголовную ответственность за криминальное банкротство (ст. 239 «Сокрытие банкротства» и ст. 240 «Преднамеренное банкротство» УК).

Субсидиарная ответственность носит гражданско-правовой характер и наступает независимо от наличия приговора. Уголовная ответственность требует доказательства прямого умысла (например, представления заведомо ложных сведений и (или) документов о способности исполнить обязательства должника в полном объеме – в рамках ст. 239 УК, либо умышленного совершения действий, заведомо влекущих неспособность исполнить обязательства, – в рамках ст. 240 УК). Введение ст. 9¹ Закона № 227-З не отменяет необходимости привлечения к уголовной ответственности при наличии признаков преступления, однако позволяет работникам получить возмещение значительно быстрее, не дожидаясь окончания следствия.

Сравнительный анализ ст. 9 и ст. 9¹ Закона № 227-З

Для понимания масштаба произошедших изменений необходимо детально сопоставить ранее действовавший порядок (ст. 9 Закона № 227-З) с новой презумпцией (ст. 9¹ Закона № 227-З). Нагляднее всего это сделать через призму судебной практики, анализа правовых конструкций и моделирования конкретных правовых ситуаций.

Старый порядок (ст. 9 Закона № 227-З) возлагал абсолютное бремя доказывания на кредитора. Ранее для привлечения учредителя, собственника или директора к субсидиарной ответственности кредитор (или антикризисный управляющий) должен был доказать в суде наличие умысла в доведении компании до банкротства. Судебная практика 2025 года демонстрирует, насколько сложным был этот процесс.

Особенностями старого подхода были:

● солидарная ответственность. Кредитор мог предъявить требования к любому из контролирующих лиц в полном объеме, а те уже самостоятельно распределяли бремя между собой в порядке регресса;

● широкий круг ответчиков. В качестве ответчиков могли выступать не только учредители, но и наемные директора, главные бухгалтеры, а также лица, фактически контролировавшие бизнес (например, теневые владельцы);

● длительность и сложность процессов. Доказывание умысла требовало проведения сложных финансово-экономических экспертиз, допроса свидетелей, истребования первичной документации. Процессы часто затягивались на месяцы и даже годы;

● высокий риск отказа. Если кредитору не удавалось доказать прямую причинно-следственную связь между конкретным действием лица и наступившим банкротством, суд отказывал в удовлетворении иска.

Судебная практика.

В октябре 2025 г. экономический суд привлек бывшего директора частного предприятия к субсидиарной ответственности на сумму более 162 тыс. руб. В ходе разбирательства было установлено, что руководитель умышленно использовал схему «дробление бизнеса» для уклонения от уплаты налогов. Суд исследовал финансовые документы, показания свидетелей и заключения экспертов, установив прямую причинно-следственную связь между умышленными действиями директора и наступившей неплатежеспособностью. В решении было подчеркнуто, что деятельность лица «по своей сути не могла быть неумышленной». Это дело стало хрестоматийным примером того, как сложно, но возможно доказать вину при наличии качественной доказательственной базы.

Новый порядок (ст. 9¹ Закона № 227-З) предполагает презумпцию вины и пропорциональность. С 21.06.2026 ситуация кардинально изменилась. Рассмотрим, как будет применяться новая норма на условном примере.

Пример.

ООО «Альфа» обанкротилось. Имущества должника хватило для погашения 20 % требований. Остались неоплаченными: задолженность по зарплате перед 15 работниками на общую сумму 100 000 руб. и вознаграждение подрядчику (физлицу) по договору оказания услуг на сумму 20 000 руб. Итого «социальная» задолженность – 120 000 руб. В состав учредителей ООО «Альфа» входили: гражданин А. (доля 70 %, активно участвовал в управлении, принимал решения о выводе активов); гражданин Б. (доля 20 %, финансовый инвестор, не вмешивался в оперативную деятельность); гражданин В. (доля 10 %, миноритарий, унаследовал долю от родственника, никогда не участвовал в собраниях).

Как это решалось бы по старым правилам (ст. 9 Закона № 227-З): кредиторы должны были доказать умысел каждого из участников. В отношении гражданина А. это было бы реально (есть следы вывода активов). В отношении граждан Б. и В. – практически невозможно. Суд, скорее всего, привлек бы только гражданина А., но солидарно на всю сумму долга (120 000 руб.). Граждане Б. и В. избежали бы ответственности, но работники могли не получить свои деньги, если у А. недостаточно имущества.

Как это решается по новым правилам (ст. 9¹ Закона № 227-З): кредиторы (или Департамент госинспекции труда) обращаются в суд с иском к учредителям. Бремя доказывания вины отсутствует. Суд взыскивает суммы пропорционально долям: с гражданина А. – 84 000 руб. (70 %), с гражданина Б. – 24 000 руб. (20 %), с гражданина В. – 12 000 руб. (10 %). При этом А., Б. и В. несут ответственность своим личным имуществом.

Ключевые различия:

Основание: вина (ст. 9 Закона № 227-З) против факта владения долей (ст. 9¹ Закона № 227-З).

Распределение ответственности: солидарная (ст. 9 Закона № 227-З) против пропорциональной (ст. 9¹ Закона № 227-З).

Круг ответчиков: учредители + директор (ст. 9 Закона № 227-З) против только учредителей и собственников (ст. 9¹ Закона № 227-З).

Сроки: доказывание умысла (длительная процедура) против формальной проверки (ускоренный процесс).

Процессуальные особенности доказывания факта недостаточности имущества

Одним из ключевых условий для применения ст. 9¹ Закона № 227-З является установление факта недостаточности имущества должника для расчетов с кредиторами. На практике этот вопрос решается не на основе абстрактных предположений, а на основе документов, подготовленных в рамках процедуры банкротства.

Центральным доказательством выступает отчет антикризисного управляющего (или ликвидатора) о результатах инвентаризации и оценки имущества должника. В этом документе фиксируется общая стоимость активов, включенных в конкурсную массу, и сопоставляется с размером реестра требований кредиторов.

Однако на практике возникают споры: что делать, если учредители скрыли часть активов или вывели их накануне банкротства? В таких случаях суд вправе исследовать сделки должника за период, предшествующий возбуждению дела (как правило, в пределах 3 лет). Если будет доказано, что имущество было отчуждено по заниженной цене или на нерыночных условиях, суд может признать такие сделки недействительными и включить вырученные средства в конкурсную массу. Если и после этого имущества не хватает для покрытия социальных долгов, включается презумпция ст. 9¹ Закона № 227-З.

Таким образом, кредитору (или Департаменту госинспекции труда) для успешного иска необходимо приложить к заявлению не только документы о задолженности, но и вступивший в силу судебный акт о завершении ликвидационного производства (или об исключении должника из ЕГР), а также выписку из реестра требований кредиторов, подтверждающую, что «социальные» долги не были погашены.

Вопрос 6.

Кто должен доказывать, что имущества обанкротившейся компании не хватило для выплат?

Обязанность доказывать факт недостаточности имущества возлагается на истца (работника или Департамент госинспекции труда). Однако на практике это не требует сбора сложных доказательств. Достаточно приложить к иску вступивший в силу судебный акт о завершении ликвидационного производства (или об исключении должника из ЕГР) и выписку из реестра требований кредиторов. Суды принимают эти документы как безусловное подтверждение того, что конкурсной массы не хватило для погашения социальных долгов.

Вопрос 7.

Может ли учредитель оспорить размер «социального» долга, взыскиваемого с него по ст. 9¹ Закона № 227-З?

Да, может.

Хотя презумпция вины не применяется, учредитель вправе оспаривать сам размер задолженности. В суде он может представить доказательства того, что часть долга уже была погашена компанией (например, платежными ведомостями), что сумма процентов или компенсаций рассчитана неверно или что истец включает в расчет выплаты, не относящиеся к трудовым. Кроме того, можно оспаривать правильность определения размера собственной доли в уставном фонде на момент возникновения долга.

Роль антикризисного управляющего в новом механизме

Антикризисный управляющий (ликвидатор) играет ключевую роль в формировании доказательственной базы для применения ст. 9¹ Закона № 227-З. Именно он проводит инвентаризацию, оценивает имущество и формирует отчет о недостаточности конкурсной массы. Управляющий обязан выявлять сделки, совершенные с целью вывода активов, и инициировать их оспаривание. Кроме того, управляющий уведомляет Департамент госинспекции труда о наличии задолженности по зарплате, что запускает механизм защиты прав работников. Взаимодействие управляющего с кредиторами и госорганами является залогом успешного применения новой нормы.

Проблематика применения ст. 9¹ Закона № 227-З

Несмотря на очевидную социальную направленность, применение ст. 9¹ Закона № 227-З уже на старте выявило ряд теоретических и практических проблем, которые требуют осмысления как юридическим сообществом, так и бизнесом.

Риск для «спящих» миноритариев и наследников. Одной из наиболее острых проблем является положение миноритарных участников, которые не принимают участия в управлении компанией. Пропорциональность, безусловно, прогрессивнее прежнего солидарного подхода. Однако она не решает главной проблемы: владелец, например, 5 % или 10 % доли, который никогда не участвовал в оперативном управлении и не мог влиять на решения мажоритариев, все равно несет риск личного имущества. «Спящие» миноритарии могут столкнуться с взысканием, даже если их вклад в банкротство нулевой. Фактически для этой категории лиц принцип ограниченной ответственности, ради которого создается юрлицо, перестает работать в части социальных долгов.

Следует также отметить вопрос наследования. Если доля в обанкротившемся обществе перешла по наследству, наследник, принявший наследство, автоматически становится субъектом ответственности по ст. 9¹ Закона № 227-З. При этом он мог вообще не знать о существовании компании и ее долгах до момента открытия наследства.

Проблемы квалификации обязательств

Законодатель пошел по пути установления строгого, закрытого перечня обязательств, при недостаточности имущества по которым наступает безусловная субсидиарная ответственность. К ним отнесены: вред жизни или здоровью (включая моральный вред), задолженность по зарплате и иным выплатам в соответствии с трудовым законодательством, а также вознаграждения граждан по гражданско-правовым договорам.

Очевидно, что любые выплаты, предусмотренные Трудовым кодексом (включая компенсации за неиспользованный отпуск, выходные пособия и средний заработок за время вынужденного прогула), безусловно, попадают в этот перечень, т.к. они вытекают из трудовых правоотношений. Однако на практике возникает ряд вопросов на стыке отраслей права, которые требуют четкого разъяснения со стороны судебной практики.

Одним из наиболее острых является вопрос об уплате взносов в ФСЗН. Являются ли обязательные страховые взносы в ФСЗН частью иных выплат в соответствии с трудовым законодательством? С одной стороны, они не являются зарплатой работника (это платежи нанимателя в бюджет фонда). С другой стороны, они неразрывно связаны с трудовыми отношениями и часто взыскиваются в рамках дел о банкротстве. Учитывая социальную направленность реформы, высока вероятность, что суды приравняют задолженность по взносам в ФСЗН к социальным обязательствам, однако прямого указания на это в тексте ст. 9¹ Закона № 227-З нет.

На практике правоприменитель может сталкиваться и с иными вопросами, возникающими при квалификации смежных обязательств. Разрешение подобных коллизий потребует выработки единообразных подходов и станет предметом ближайших обзоров судебной практики.

Риск злоупотреблений со стороны кредиторов и поиск «удобных ответчиков». Упрощение процедуры взыскания создает стимул для недобросовестных кредиторов искать «удобных ответчиков», например, бывших участников, которые давно вышли из общества, или лиц, чьи доли были незначительны. Хотя закон сохраняет ответственность бывших участников за прошлые действия, на практике доказывать, что именно их действия привели к социальным долгам, при новой презумпции не требуется – достаточно факта владения долей в момент, когда долг возник или должен был быть погашен. Это порождает риск предъявления исков к лицам, которые фактически не имели отношения к невыплате зарплаты, но чьи имена значатся в учредительных документах.

Корпоративные конфликты: как защититься миноритарию, если мажоритарий умышленно ведет к банкротству. Наиболее острая проблема – ситуация, когда мажоритарный участник (70–90 %) умышленно доводит компанию до банкротства, чтобы избавиться от долгов или вывести активы. Миноритарий, не участвующий в управлении, автоматически подпадает под презумпцию ст. 9¹ Закона № 227-З и должен будет заплатить пропорционально своей доле. При этом он фактически лишен возможности повлиять на ситуацию. В таких случаях защита миноритария строится на доказывании отсутствия его фактического участия в управлении, а также на предъявлении регрессного иска к мажоритарию о возмещении убытков, причиненных обществу (ст. 54 ГК). Однако поскольку основной должник исключен из ЕГР, то регресс становится крайне затруднительным.

Ключевым инструментом защиты в такой ситуации становится уголовно-правовой аспект. Доказывание умысла в ходе расследования соответствующего уголовного дела (например, по ст. 239 либо 240 УК) позволяет привлечь к ответственности исключительно виновных лиц. Вступивший в законную силу приговор суда будет иметь преюдициальное значение для экономического суда. Активное содействие непричастных к банкротству участников следствию в раскрытии преступного замысла мажоритария не только поможет им избежать несправедливой денежной задолженности, но и создаст правовую основу для взыскания понесенных убытков с истинного виновника.

Практические рекомендации

С учетом выявленных проблем и новых рисков предлагаются следующие рекомендации для основных участников правоотношений.

1. Для собственников и учредителей бизнеса рекомендуется следующее.

Аудит кадровых обязательств. До вступления в силу новых правил (а для действующих компаний – в превентивном порядке) необходимо проверить наличие задолженности по зарплате, компенсациям за вред здоровью и вознаграждениям по гражданско-правовым договорам. Если такие долги есть, они являются потенциальным триггером для применения ст. 9¹ Закона № 227-З.

Недопущение накопления «социальной» задолженности. Ключевой риск для учредителей – не столько само банкротство, сколько наличие неудовлетворенных социальных требований на момент завершения ликвидации. Своевременное погашение этих долгов или заключение мировых соглашений с работниками до возбуждения дела о банкротстве может существенно снизить риск личной ответственности.

Учитывать отсутствие обратной силы. Если процедура банкротства компании была возбуждена до 21.06.2026, новые правила безусловной ответственности по «социальным» долгам применяться не будут. Это дает временную защиту для текущих банкротств.

Взвешенно подходить к выходу из состава участников. Передача доли или выход из общества не освобождает от ответственности за прошлые действия. Бывшие участники могут быть привлечены к ответственности, если социальные долги возникли в период их участия в компании.

Инициировать восстановление платежеспособности. Если компания испытывает финансовые трудности, но еще не обанкротилась, целесообразно рассмотреть процедуры санации или досудебного оздоровления. Это позволит избежать ликвидации и, как следствие, применения ст. 9¹ Закона № 227-З.

2. Для юристов и бухгалтеров, обслуживающих бизнес, рекомендуется следующее.

Провести ревизию клиентского портфеля. Необходимо выявить клиентов, у которых есть задолженность по зарплате или иным социальным выплатам, и предупредить их о новых рисках.

Разъяснить участникам обществ последствия новой нормы. Многие предприниматели до сих пор считают, что ответственность учредителя ограничена только вложенной долей. Необходимо донести, что по социальным долгам это не так.

Подготовить доказательственную базу для защиты. Если клиент уже столкнулся с иском по ст. 9¹ Закона № 227-З, следует собрать документы, подтверждающие, что социальные долги возникли не по вине конкретного участника. Хотя презумпция вины не применяется, суд может учесть степень фактического участия лица в управлении компанией.

3. Для работников, перед которыми у обанкротившейся компании осталась задолженность по зарплате, процедура взыскания с учредителей по ст. 9¹ Закона № 227-З выглядит следующим образом:

Шаг 1.

Убедиться в наличии оснований.

Подтвердить, что компания исключена из ЕГР, а задолженность по зарплате или иным социальным выплатам не была погашена в рамках ликвидационного производства. Документами, подтверждающими долг, могут служить трудовой договор, расчетные листки, судебный приказ о взыскании зарплаты (если он выдавался), а также сведения из реестра требований кредиторов.

Шаг 2.

Соблюсти сроки.

Исковое заявление может быть подано в экономический суд в течение 3 лет с даты исключения юрлица из ЕГР. Пропуск этого срока влечет утрату права на взыскание, поэтому важно не затягивать с обращением.

Шаг 3.

Выбрать способ обращения.

Работник вправе обратиться в суд самостоятельно либо воспользоваться помощью Департамента государственной инспекции труда Минтруда и соцзащиты, который наделен правом подавать иски в интересах работников. При подаче иска Департамент обязан письменно уведомить работника о своих действиях не позднее чем за 5 рабочих дней до направления заявления в суд.

Шаг 4.

Подготовить пакет документов.

К иску необходимо приложить документы, подтверждающие трудовые отношения и размер задолженности, а также документ, подтверждающий исключение компании из ЕГР. В случае обращения через Департамент он самостоятельно запрашивает необходимые сведения.

Шаг 5.

Учесть пропорциональность взыскания.

Если ответчиков несколько, взыскание будет распределено между ними пропорционально их долям. Это означает, что получить всю сумму с одного участника не получится – придется взаимодействовать с каждым из них.

Вопрос 8.

Как работнику взыскать зарплату с учредителей обанкротившейся компании?

Необходимо обратиться в экономический суд в течение 3 лет с момента исключения компании из ЕГР. Иск можно подать самостоятельно или через Департамент государственной инспекции труда. Доказывать вину учредителей больше не нужно: достаточно представить документы о долге (расчетные листки, трудовой договор) и подтвердить, что у фирмы не осталось имущества.

4. Алгоритм действий для миноритария по защите своих прав

Если миноритарий получил иск по ст. 9¹ Закона № 227-З, ему необходимо:

1) доказать отсутствие фактического участия в управлении. Представить протоколы собраний (где он голосовал против или отсутствовал), трудовую книжку (если он не работал в обществе), документы, подтверждающие, что он не подписывал хозяйственные договоры и не принимал участия в деятельности бизнеса;

2) инициировать спор с мажоритарием. Подать иск о взыскании убытков с мажоритария, если будет доказано, что именно его действия привели к социальным долгам;

3) ходатайствовать о снижении размера ответственности. Хотя Закон № 227-З устанавливает пропорциональность, суд может учесть степень фактического влияния лица на деятельность компании.