Существенный вред в контексте защиты персональных данных

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 13 ноября 2026 г.

Анализируется правоприменительная практика по ст. 203¹ Уголовного кодекса. Акцентируется внимание на отсутствии четких критериев определения существенного вреда как признака, разграничивающего уголовную и административную ответственность за нарушения законодательства о защите персональных данных.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Уголовный кодекс (далее – УК)

● Кодекс об административных правонарушениях (далее – КоАП)

● Закон от 07.05.2021 № 99-З «О защите персональных данных» (далее – Закон № 99-З)

Ответственность за незаконные действия с персональными данными: критерии определения существенного вреда

Уголовный закон предусматривает ответственность за незаконные действия с персональными данными. В статье 203¹ УК установлена самостоятельная уголовная ответственность за незаконные действия в отношении информации о частной жизни и персональных данных. При этом как в ч. 1 ст. 203¹ УК, так и в ч. 2 ст. 203¹ УК криминообразующим признаком является причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина. Если такого вреда (существенного) нет, то подобное деяние не может влечь уголовную ответственность, а образует административное правонарушение – нарушение законодательства о защите персональных данных, ответственность за которое установлена ст. 23.7 КоАП. Таким образом, именно существенный вред предопределяет водораздел между преступлением и правонарушением.

В то же время правоприменительная практика не выработала четких критериев того, что следует относить к существенному вреду в данном преступлении и каким образом он должен определяться. По этой причине привлечение лиц к уголовной ответственности по ст. 203¹ УК порой носит труднообъяснимый характер.

Судебная практика.

М. обвинялся в незаконном предоставлении информации о персональных данных другого лица без его согласия, повлекшем причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина. Установлено, что ранее неоднократно судимый М. 22 и 31 июля 2022 г. совершил хищения из магазинов. При установлении анкетных данных, чтобы избежать привлечения к ответственности за мелкое хищение по ст. 11.1 КоАП, обвиняемый представился персональными данными своего двоюродного брата, с которым имел внешнее сходство. При этом он неоднократно предоставлял сотрудникам милиции информацию о ФИО, дате рождения своего родственника без его согласия.

В результате вышеуказанных действий обвиняемый причинил существенный вред правам, свободам и законным интересам гражданина, а также причинил ему моральный вред, выразившийся в нарушении конституционных прав на защиту персональных данных, обеспечивающих неприкосновенность и достоинство личности, нарушении безопасности личности при использовании персональных данных, незаконном посягательстве на честь, причинении ущерба чести и достоинству, необоснованном привлечении к административной ответственности за совершение правонарушений, предусмотренных ст. 11.1 КоАП, необходимости выяснения обстоятельств незаконного привлечения к административной ответственности, а также в принятии мер по доказыванию невиновности в инкриминируемых ему административных правонарушениях.

После изучения материалов уголовного дела в прокуратуре пришли к выводу об обоснованности обвинения и объективном исследовании обстоятельств преступления, согласились с квалификацией действий обвиняемого по ч. 1 ст. 203¹ УК. С таким выводом в последующем согласился и суд, и М. был признан виновным по ч. 1 ст. 203¹ УК.

Как видно, в рассматриваемом случае представление себя другим лицом расценено как незаконные действия в отношении информации о частной жизни и персональных данных. Однако правоприменительная практика в подобных случаях знает и немало иных примеров, где существенный вред не констатируется.

Судебная практика.

По требованию прокуратуры гражданин Н. привлечен к административной ответственности за нарушение законодательства о защите персональных данных, поскольку при оформлении в отношении него постановлений о наложении административного взыскания он назвал фамилию соседа.

В частности, в прокуратуру обратился Г. с жалобой на постановления о наложении на него взысканий в виде штрафа в размере 0,5 БВ за безбилетный проезд по ч. 1 ст. 18.28 КоАП. В своем обращении заявитель пояснил, что он не совершал данные правонарушения и что его персональными данными воспользовался сосед Н. В ходе проверки просмотрена видеозапись с портативного регистратора контролера пассажирского транспорта, изучены подписи в жалобе и постановлениях о наложении административного взыскания, а также фотография из паспортной базы. Сравнительный анализ показал, что обратившийся в прокуратуру гражданин действительно не совершал данные правонарушения.

По результатам проверки прокуратура отменила незаконные постановления о привлечении Г. к ответственности по ч. 1 ст. 18.28 КоАП. По поручению прокуратуры на основании постановления КУП «Горэлектротранспорт» за безбилетный проезд привлечен к ответственности Н. – ему назначено взыскание в виде штрафа в размере 0,5 БВ. Одновременно начальнику ОВД направлены необходимые материалы для подготовки к рассмотрению дела об административном правонарушении по ч. 1 ст. 23.7 КоАП. Как итог – постановлением суда Н. привлечен к административной ответственности за умышленное незаконное предоставление персональных данных физлица, на него наложено взыскание в виде штрафа в размере 3 БВ.

Но есть и обратные ситуации, где речь идет о совершении преступления и, соответственно, о причинении существенного вреда правам и свободам конкретного человека.

Судебная практика.

В декабре 2025 г. Ф. совершил административное правонарушение – перешел в неположенном месте проезжую часть. Это заметили сотрудники ГАИ и вынесли ему официальное предупреждение. Нарушитель с целью избежать ответственности назвал чужие ФИО и дату рождения. Спустя 3 дня Ф. ехал в общественном транспорте без оплаты. Вошедшие контролеры сказали безбилетнику покинуть салон на ближайшей остановке для составления административного протокола. Им Ф. тоже представился чужими данными, а также продемонстрировал фотографии страниц паспорта. Эти сведения были внесены в документ.

Узнав о незаконном привлечении к ответственности, потерпевший обратился в милицию и прокуратуру. Подозреваемого нашли, в отношении него возбудили уголовное дело по ч. 1 ст. 203¹ УК. При этом было установлено, что обвиняемый нигде официально не был трудоустроен, ранее 9 раз привлекался к уголовной ответственности, имеет не снятую и не погашенную в установленном законом порядке судимость. Ф. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 203¹ УК (умышленные незаконные сбор, предоставление информации о персональных данных другого лица без его согласия, повлекшие причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина). Вину в совершенном деянии Ф. полностью признал.

Существенный вред выразился в том, что действия Ф. повлекли для потерпевшего незапланированные поездки в соответствующие госорганы и организации для выяснения обстоятельств его незаконного привлечения к ответственности, а также принятия иных мер по доказыванию невиновности в инкриминируемых ему правонарушениях.

Использование чужих данных: ответственность по ст. 203¹ УК

Зачастую обоснование наличия в рассматриваемых ситуациях деяний, предусмотренных ст. 203¹ УК, сводится к тому, что ФИО и дата рождения являются персональными данными, позволяющими идентифицировать конкретное физлицо. Передача без его ведома и согласия этих сведений сотрудникам милиции является незаконным предоставлением информации. В указанных примерах обвиняемые действовали намеренно, т.е. умышленно. Они сознательно использовали чужие анкетные данные и внешнее сходство, чтобы отвести подозрения от себя и избежать административной ответственности. Из-за действий таких лиц невиновные неправомерно привлекаются к административной ответственности, что влечет грубое нарушение их прав, свобод и законных интересов.

И в рассматриваемом случае правоприменительные органы идут по пути буквального толкования закона. Вместо того чтобы квалифицировать это как малозначительный обман, применяется норма о защите персональных данных, т.к. страдает в таких случаях всегда конкретный гражданин, на которого из-за этого обмана налагается административное взыскание. По сути, в данных ситуациях обвиняемые «украли личность» (а именно сведения о ФИО) другого лица и использовали ее. И поскольку специальной статьи за «кражу личности» в УК нет, правоприменители используют наиболее близкую по смыслу норму – ст. 203¹ УК. Исходя из этого можно констатировать, что государство защищает персональные данные граждан даже от таких бытовых посягательств.

Обычно при подобном подходе существенный вред усматривают в том, что на невиновного человека в базу данных официально вносятся сведения о совершении им правонарушений, которые он не совершал. С точки зрения правоприменительных органов это наносит более значимый вред правам и репутации гражданина, чем, например, аннулированный штраф за безбилетный проезд.

Однако такой подход не снимает вопроса о том, как установить грань между преступлением и правонарушением при толковании существенного вреда в случае совершения действий с персональными данными.

Судебная практика.

По приговору суда Б. признан виновным в умышленном незаконном предоставлении информации о персональных данных другого лица без его согласия, повлекшем причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина.

В апелляционной жалобе обвиняемый Б. полагает, что приговор суда является незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, отсутствия в деянии состава преступления. Считает, что его действия, состоящие в том, что он не сообщил полных данных потерпевшего И., достаточных для идентификации лица, в отношении которого велся административный процесс, сами по себе не повлекли для потерпевшего последствий. Во время его (Б.) задержания за безбилетный проезд паспорт у него отсутствовал, он дважды представлялся контролеру Б.Б. разными фамилиями, затем контролер сам передал ему телефон для разговора с сотрудником милиции с целью идентификации его личности. Будучи должностным лицом органа, ведущего административный процесс, контролер свои обязанности не выполнил, незаконно привлек И. к административной ответственности. В последующем права потерпевшего были восстановлены, штраф он не уплачивал. Согласно объяснениям контролера Б.Б., он лично внес данные о лице, в отношении которого велся административный процесс, в постановление о наложении административного взыскания со слов безбилетного пассажира.

Таким образом, именно действия контролера Б.Б. повлекли незаконное привлечение к административной ответственности потерпевшего И. и нарушили его права, свободы и законные интересы. В случае надлежащего исполнения контролером своих должностных обязанностей потерпевший к административной ответственности привлечен бы не был. До того момента, пока контролер с использованием дополнительной информации, доступ к которой он имел, не идентифицировал персональные данные потерпевшего, представленные им (Б.) данные являлись обезличенными. Поэтому он (Б.) не может быть привлечен к уголовной ответственности за предоставление обезличенных данных, т.к. их объем недостаточен для привлечения к административной ответственности. В связи с этим его действия не повлекли причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам потерпевшего. Изложенное влечет отсутствие в его деянии состава преступления и может свидетельствовать лишь о наличии в его действиях состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 23.7 КоАП.

Также Б. считает, что его деяние при условии наличия формальных признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 203¹ УК, является малозначительным и не обладает общественной опасностью, присущей преступлению. Он находится с потерпевшим в дружеских отношениях, оснований навредить потерпевшему у него не имелось, по своему содержанию и направленности его действия, целью которых являлась реализация презумпции невиновности, не могли причинить существенный вред охраняемым уголовным законом интересам, и в силу ч. 4 ст. 11 УК они не являются преступлением. В апелляционной жалобе защитник обвиняемого Б. полагает, что приговор суда подлежит отмене по тем же основаниям, которые приведены в апелляционной жалобе обвиняемого, и приводит в их обоснование такие же доводы.

Рассмотрев уголовное дело, обсудив апелляционные жалобы, судебная коллегия по уголовным делам нашла приговор суда в отношении обвиняемого Б. законным и обоснованным, а апелляционные жалобы –не подлежащими удовлетворению исходя из следующего.

Доводы апелляционных жалоб обвиняемого Б. и его защитника о невиновности, поскольку незаконное привлечение к административной ответственности потерпевшего И. и нарушение его прав, свобод и законных интересов являются следствием действий контролера Б.Б., опровергаются доказательствами, собранными по делу и приведенными в приговоре, которым в совокупности дана надлежащая оценка.

Из совокупности исследованных судом доказательств следует, что обвиняемый Б., находясь на остановке общественного транспорта, достоверно понимая, что он является лицом, совершившим административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.28 КоАП (безбилетный проезд), с целью избежать привлечения к административной ответственности в процессе установления его анкетных (персональных) данных в ходе оформления постановления о наложении административного взыскания умышленно незаконно предоставил контролеру Б.Б. информацию о персональных данных другого лица – потерпевшего И. без его согласия о его ФИО, дате рождения, адресе предыдущего места проживания и регистрации, относящуюся к конкретному идентифицированному лицу, посредством которой И. может быть и был идентифицирован сотрудниками органа внутренних дел с предоставлением идентификационного номера общегражданского паспорта, что повлекло причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам И.

Показания обвиняемого Б. о том, что привлечение к административной ответственности потерпевшего И. произошло по причине допущенных контролером Б.Б. нарушений при установлении его (Б.) личности, выразившихся в его недоставлении в орган внутренних дел, суд первой инстанции подверг должным проверке и оценке и обоснованно отверг. Собственными показаниями обвиняемого Б., потерпевшего И. и свидетеля Б.Б., являющегося контролером, которым устанавливалась личность Б. и велся административный процесс, подтверждено, что персональные данные потерпевшего о его ФИО, дате и месте рождения были предоставлены самим обвиняемым.

Согласно заявлению потерпевшего И. на имя директора филиала М. от 24.07.2023 потерпевший узнал на указанной видеозаписи обвиняемого Б., являющегося его бывшим коллегой. Факт предоставления обвиняемым Б. персональных данных И. также подтвержден постановлением о наложении административного взыскания при признании физлицом своей вины, в котором правильность данных об И. обвиняемый удостоверил своими подписями. Наличие в постановлении этих подписей обвиняемый Б. подтвердил в суде апелляционной инстанции.

Показаниями потерпевшего И., копиями материалов дела об административном правонарушении и исполнительного производства подтвержден факт причинения существенного вреда правам, свободам и законным интересам потерпевшего, выразившегося в незаконном привлечении его к административной ответственности, нарушении его конституционных прав на защиту частной жизни и персональных данных, обеспечивающих неприкосновенность и достоинство личности, безопасность личности при использовании персональных данных, а равно в незаконном посягательстве на его честь и достоинство.

В обоснование виновности обвиняемого Б. судом также приведены заявление потерпевшего И. о привлечении Б. к уголовной ответственности за предоставление информации о его персональных данных, протокол явки Б. с повинной и другие доказательства, исследованные в судебном заседании. То обстоятельство, что обвиняемый Б. в нарушение установленных правил не был доставлен контролером Б. в территориальный орган внутренних дел для установления личности и сведения о личности были установлены лишь со слов обвиняемого, судом первой инстанции учтено надлежаще. Указанные обстоятельства не дают оснований для вывода об отсутствии в деянии обвиняемого Б. состава преступления и правильность выводов суда о виновности обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 203¹ УК, сомнению не подвергают.

Действия контролера Б.Б. были основаны на информации, представленной лично обвиняемым Б., сомнений в которой у контролера не имелось. Эта информация соответствовала персональным данным потерпевшего. Более того, при ведении административного процесса обвиняемый Б. собственноручно учинил соответствующие подписи от лица, в отношении которого велся административный процесс, чем удостоверил предоставленные им персональные данные.

Оснований считать данное преступное деяние обвиняемого Б. малозначительным в соответствии с ч. 4 ст. 11 УК суд обоснованно не усмотрел. По своему содержанию и направленности содеянное повлекло причинение существенного вреда охраняемым законом интересам – конституционным правам, свободам и законным интересам потерпевшего И., что правильно установлено судом с учетом показаний потерпевшего и приведением мотивированных выводов, и обладает общественной опасностью, присущей преступлению.

Преступление, предусмотренное ст. 203¹ УК, также должно быть умышленным. Обосновывая умышленную форму вины, суды в подобных ситуациях указывают примерно следующее: «Об умысле обвиняемого на незаконное предоставление персональных данных другого лица без его согласия, повлекшее причинение существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина, свидетельствует фактический характер совершенных им действий по предоставлению персональных данных другого лица (потерпевшего) без его согласия, при осознании и желании достижения обвиняемым благоприятных для себя последствий – избежания административной ответственности за безбилетный проезд».

Таким образом, в настоящее время правоприменительные органы существенный вред в ст. 203¹ УК идентифицируют примерно со следующими обстоятельствами:

● привлечение потерпевшего к административной ответственности;

● нарушение его (потерпевшего) конституционных прав, связанных с защитой персональных данных, обеспечивающих неприкосновенность и достоинство личности;

● нарушение безопасности личности при использовании персональных данных;

● незаконное посягательство на честь, причинение ущерба его (потерпевшего) чести и достоинству;

● необоснованное привлечение к административной ответственности за административное правонарушение, которое он (потерпевший) не совершал, в т.ч. необходимость выяснения обстоятельств его незаконного привлечения к административной ответственности, а также принятие мер по доказыванию невиновности в инкриминируемом потерпевшему административном правонарушении;

● причинение потерпевшему морального вреда.

Смысл ст. 203¹ УК в контексте защиты персональных данных

К сожалению, многие забывают о том, что ст. 203¹ УК и Закон № 99-З изначально создавались для борьбы с цифровыми преступлениями, различными сливами баз данных, «пробивом» в сети, публикацией личных адресов и телефонов для травли. Применение этой статьи к ситуации, когда задержанный устно врет милиционеру, выглядит как использование карательного инструмента не по назначению.

Согласно процессуальному законодательству (Процессуально-исполнительный кодекс об административных правонарушениях) лицо, в отношении которого ведется процесс, имеет право защищаться. Оно не несет ответственности за ложные показания о себе. Квалификация обмана (выдача себя за другое лицо) как отдельного уголовного преступления фактически аннулирует это право, если в обмане использовано имя реального человека.

И если в рассматриваемых ситуациях можно вести речь о преступлении, то не нужно забывать о том, что в уголовном праве есть базовый принцип: общественная опасность деяния должна быть соразмерна наказанию. Преступление – это то, что грубо разрушает общественные отношения. Но в данных примерах реальная общественная опасность действий виновных лиц явно не дотягивает до уровня уголовно наказуемого деяния. Таким образом, если реально смотреть на обсуждаемую ситуацию, то окажется, что способ сокрытия правонарушения признается в разы более опасным, чем сам проступок. Именно поэтому практикующие юристы называют такие дела «искусственным раздуванием показателей» (борьбой за раскрываемость киберпреступлений и нарушений в сфере персональных данных там, где их изначально не было). Но в таком случае закон применяется так, как написано, оставаясь полностью оторванным от здравого смысла. Назвать человека преступником просто за то, что он устно представился чужим именем, это опасный прецедент, расширяющий границы уголовного права до бытового вранья.

Получается, что за предупреждение от органов ГАИ и один неоплаченный талончик человека привлекают к уголовной ответственности с перспективой получить наказание в виде лишения свободы сроком до 2 лет. В чем здесь «существенность вреда» для потерпевшего, если штраф аннулируется одним заявлением, а предупреждение вообще не несет материальных последствий? Критериев, как видим, нет.

К тому же не следует забывать, что органы внутренних дел и контролеры обладают колоссальными ресурсами для проверки личности (базы данных, фотороботы, сверка паспортов, право задержания для установления личности). Когда должностное лицо не проверяет документы и записывает данные «со слов», оно допускает профессиональную халатность.

Не стоит забывать о том, что преступление отличается от правонарушения тем, что оно несет высокую опасность для общества. Но какая общественная опасность в том, что безбилетный пассажир в троллейбусе назвался чужим именем? Очевидно, что она минимальна. В таком случае закон используется как «карающий меч», а ст. 203¹ УК становится идеальным инструментом, т.к. под ее формулировку при желании можно подогнать даже бытовую ложь. Это и делает практику ее применения пугающей и непредсказуемой, где о единообразии применения закона говорить не приходится.

Ведь в подобных примерах при определении вреда как существенного нельзя сказать, например, о том, что передача третьим лицам сведений о состоянии здоровья (диагнозах), интимной жизни, религиозных или политических убеждениях привела к травле, дискриминации или увольнению с работы; что это повлекло изменение отношения к человеку со стороны руководства на работе, коллег, родственников или соседей, которые узнали о якобы совершенных им правонарушениях или аморальных поступках; что имело место нарушение привычного уклада жизни (психологическая травма, стресс, необходимость регулярно оправдываться перед правоохранительными органами, визиты участкового по месту жительства потерпевшего в рамках чужого административного процесса).

Чтобы уйти от обвинений в абсурдности рассматриваемых ситуаций, обвинение должно доказать прямую причинно-следственную связь: обвиняемый назвал данные → данные попали в систему → у потерпевшего наступило хотя бы одно из вышеперечисленных последствий. В настоящее же время картина складывается следующим образом: если последствием стал минутный испуг или аннулированный штраф без внесения в базы данных, то вред не является существенным (это уровень применения норм КоАП). Если же потерпевшему пришлось собирать справки, доказывать органам ГАИ или милиции, что на фотографии в регистраторе не он, а его счета в это время были заблокированы, – вред безоговорочно признается судом существенным.

Но на практике существует чрезмерное расширение границ уголовной ответственности и деградация принципа правовой определенности. Когда закон позволяет наказывать за бытовой устный обман так же, как за целенаправленную кибератаку или масштабный слив баз данных, это размывает саму суть правосудия. Даже если человек врет, чтобы спастись от штрафа за талончик или за переход дороги в неположенном месте, он совершает глупый, трусливый, некрасивый поступок, но в нем нет уголовной общественной опасности – именно той, когда констатируется причинение значимого вреда социальным ценностям общества или конкретного индивида.

Судебная практика.

Гражданин Ш. в 22 ч 40 мин., находясь по адресу р.п. Р. м-н Г., при проверке сотрудником милиции предоставил персональные данные гражданина М., выдав себя за это лицо. Ш. в судебное заседание не явился. О дне, времени и месте рассмотрения дела извещен.

Допрошенный в судебном заседании свидетель В. показал, что осуществлял выезд по сообщению Б., проживающей р.п. Р. м-н Г., которая сообщила в ОДС ОВД С-го райисполкома о том, что ее соседи шумят, мешают отдыхать. Когда он прибыл по адресу р.п. Р. м-н Г., то дверь открыл молодой человек, который представился М. В ходе дальнейшей проверки было установлено, что М. по данному адресу не проживает, т.е. Ш. предоставил персональные данные М. Оснований для сомнений в достоверности пояснений свидетеля В. не имеется. Его показания последовательны, подтверждаются материалами дела.

Виновность Ш. также подтверждается рапортом сотрудника ОВД С-го райисполкома, из которого следует, что при посещении квартиры Ш. представился М., протоколом осмотра, в ходе которого осмотрен CD-диск совершения Ш. правонарушения, протоколом об административном правонарушении.

Исследовав материалы дела, суд пришел к выводу, что по делу собрано достаточно доказательств для признания Ш. виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 23.7 КоАП. На основании ч. 1 ст. 23.7 КоАП Ш. подвергнут административному взысканию в виде штрафа в доход государства в размере 1 БВ.

Существенный вред как оценочное понятие

Говоря о существенном вреде, следует констатировать его оценочность и субъективность. Но самое опасное в оценочных понятиях (таких как существенный вред) – это то, что они уничтожают предсказуемость и определенность закона и не применяются единообразно. Гражданин не может заранее знать, за какие действия его оштрафуют, а за какие – лишат свободы. Все отдано на откуп субъективному мнению конкретного следователя или прокурора, а равно судьи. Один посчитает вред незначительным, другой – существенным.

Подобная практика не является безупречной. Под лозунгом «защиты персональных данных» карательный аппарат просто расширит свои полномочия до контроля над бытовым поведением граждан. В таком случае субъективизм для системы является не дефектом, а ее главным преимуществом. Здравый смысл и справедливость здесь уступают место формализму.

Надо сказать, что в науке уголовного права подход к пониманию вопроса о том, что же считать существенным вредом в ст. 203¹ УК также до конца не определен, присутствуют различные точки зрения.

Так, некоторые исследователи говорят о том, что признак причинения существенного вреда правам, свободам и законным интересам гражданина в силу специфики рассматриваемых правоотношений является оценочным и к нему может быть отнесен вред материального и нематериального характера. Материальный вред в рамках исследуемого деяния может выражаться, например, в причинении вреда здоровью, имуществу гражданина в связи с распространением, предоставлением сведений о нем, нанесении убытков, увольнении с работы, необходимости изменения места жительства и др. Последствия нематериального характера, как правило, составляют моральный вред (физические или нравственные страдания), умаление чести, достоинства и деловой репутации гражданина¹.

Другие же, напротив, указывают на то, что преступные последствия в виде существенного вреда должны всегда находить непосредственное отражение в области общественных отношений, связанных с обеспечением конституционных прав и свобод человека и гражданина. Все иные последствия (имущественный, моральный вред и т.д.) могут фиксироваться в процессуальных документах только в качестве обстоятельства, не находящегося в непосредственной причинно-следственной связи с деянием, описанным в ст. 203¹ УК. Поэтому в качестве признака последствия рассматриваемого преступления нельзя рассматривать вред государственным или общественным интересам, а также вред, причиненный правам, свободам и законным интересам третьих лиц, если он не стал прямым следствием существенного вреда, причиненного правам, свободам и законным интересам гражданина (в отношении сведений о котором были совершены незаконные действия)².

Исходя из этого предлагается существенность первичного последствия (нарушения прав на защиту от незаконного вмешательства в частную жизнь и защиту персональных данных) мотивировать исходя из совокупности следующих обстоятельств: значимости информации для личности, ее вида и объема, возможности восстановления конфиденциальности сведений, негативного влияния конфиденциальной информации на честь и достоинство личности, утраты контроля над информацией о себе (в т.ч. в результате широкой публикации, включения ее в банки данных для обработки искусственным интеллектом и т.д.). Вторичные же последствия, развивающие и подтверждающие существенность первичных, могут выражаться в любых прямых последствиях несогласованного использования информации (моральные, социальные, материальные последствия и т.п.)³.

Однако следует отметить, что о каких бы последствиях не шла речь (первичных или вторичных), они должны быть объективированы и найти внешнее выражение (видимо поэтому В.В. Лосев предлагает идти по пути формирования примерных (ориентирующих) перечней обстоятельств, которые могут быть признаны такими последствиями преступлений и указывать на существенность вреда)⁴. То, что в таком случае нарушаются конституционные права и свободы гражданина, еще ничего не означает. Эти нарушения должны быть четко выражены и сформулированы. Любое нарушение или ущемление прав и свобод должно иметь социальное последствие, причем довольно значимое (или же существенное), в противном случае никогда не удастся отличить преступление от правонарушения.

Судебная практика.

С. обвинялся в совершении умышленного преступления по ч. 1 ст. 203¹ УК. Имея единый умысел, направленный на совершение незаконных действий в отношении ранее ему известной информации о персональных данных С.А., из корыстных побуждений, умышленно осуществил незаконный сбор информации о персональных данных другого лица – С.А. без его согласия, в т.ч. информацию о его ФИО, дате рождения, относящуюся к конкретному идентифицированному лицу, посредством которой С.А. может быть идентифицирован. Достоверно понимая, что он (С.) является лицом, совершившим административные правонарушения, с целью избежать привлечения к административной ответственности, в т.ч. с последующей оплатой административного взыскания в виде штрафа, в процессе установления его анкетных (персональных) данных, а также в ходе начавшихся административных процессов, неоднократно умышленно незаконно предоставлял сотруднику органов внутренних дел, а также контролеру пассажирского транспорта контрольно-ревизионной службы для составления процессуальных документов информацию о персональных данных другого лица – С.А. без его согласия, в т.ч. информацию о его ФИО, дате рождения, относящуюся к конкретному идентифицированному лицу, посредством которой С.А. может быть идентифицирован и был идентифицирован сотрудником органов внутренних дел и контролером пассажирского транспорта контрольно-ревизионной службы.

В результате вышеуказанных действий С. причинил существенный вред правам, свободам и законным интересам гражданина С.А., нанес ему моральные и нравственные страдания, т.е. причинил моральный вред, выразившийся в нарушении конституционных прав на защиту частной жизни и персональных данных, обеспечивающих неприкосновенность и достоинство личности; в нарушении безопасности личности при использовании персональных данных; в незаконном посягательстве на честь, причинении ущерба его чести и достоинству; в необоснованном привлечении С.А. к административной ответственности за совершение административных правонарушений, с наложением административного взыскания в виде штрафа, в т.ч. в необходимости последнему осуществлять поездки в соответствующие госорганы и организации для выяснения обстоятельств его незаконного привлечения к административной ответственности, а также принятия иных мер в доказывании невиновности в инкриминируемых ему административных правонарушениях.

В обоснование виновности С. по ч. 1 ст. 203¹ УК суд указал, что в соответствии с Конституцией человек, его права, свободы и гарантии их реализации являются высшей ценностью и целью общества и государства. Каждый имеет право на защиту от незаконного вмешательства в его частную жизнь, в т.ч. от посягательства на тайну его корреспонденции, телефонных и иных сообщений, на его честь и достоинство. Государство создает условия для защиты персональных данных и безопасности личности и общества при их использовании. Из таких положений Конституции следует предоставленная и гарантированная государством возможность человеку реализовывать гарантированные ему конституцией права и контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного характера, персональных данных.

Персональными данными признается любая информация, относящаяся к идентифицированному физлицу или физлицу, которое может быть идентифицировано. Обработка персональных данных – это любое действие или совокупность действий, совершаемые с персональными данными, включая сбор, систематизацию, хранение, изменение, использование, обезличивание, блокирование, распространение, предоставление, удаление персональных данных. Предоставление персональных данных – это действия, направленные на ознакомление с персональными данными определенных лица или круга лиц.

Судом установлено, что обвиняемый осознанно предоставил в ходе ведения в отношении него административных процессов ФИО и дату рождения потерпевшего, в связи с чем должностными лицами он был идентифицирован как С.А. При этом обвиняемый предоставлял должностным лицам данные С.А., не имея согласия потерпевшего. В результате указанных действий С.А. был незаконно привлечен к административной ответственности и подвергнут административному взысканию в виде штрафа, а также был освобожден от административной ответственности. Постановления вступили в законную силу и постановление о наложении взыскания было направлено в органы принудительного исполнения для взыскания штрафа в принудительном порядке, в связи с чем сумма штрафа была списана с банковского счета потерпевшего. Поскольку обвиняемый умышленно незаконно предоставил информацию о персональных данных другого лица – С.А. без его согласия, у потерпевшего возникли негативные правовые последствия – незаконное привлечение к административной ответственности и освобождение от административной ответственности, что существенно навредило его правам, свободам и законным интересам, причинило моральный вред.

Вместе с тем при анализе всех вышеуказанных примеров необходимо обратить внимание на то, что непосредственным объектом в ст. 203¹ УК являются общественные отношения по обеспечению информационной безопасности личности. Но когда лицо устно врет контролеру, то оно посягает не на информационную безопасность или тайну частной жизни, а на нормальный порядок деятельности органов управления (совершает обман должностного лица), а это уже иная область правоотношений. При этом согласно ст. 401 УК обвиняемый не несет уголовной ответственности за заведомо ложные показания. Текущая же практика применения ст. 203¹ УК создает опасный правовой прецедент, нарушающий системность всего УК.

Библиография

1. Дубко, М.А., Полещук, Д.Г. Уголовно-правовое обеспечение информационной безопасности: обзор изменений и рекомендаций по применению // Предварительное расследование. – 2021. – № 1. – С. 80.

2. Захилько, К.С. Существенный вред как признак уголовной противоправности незаконных действий в отношении информации о частной жизни и персональных данных // Журнал Белорусского государственного университета. Сер. Право. 2022. – № 2. – С. 60.

3. Там же. С. 61.

4. Лосев, В.В. Юридическая оценка причинения существенного вреда незаконными действиями в отношении персональных данных // Проблемы укрепления законности и правопорядка: наука, практика, тенденции. – 2024. № 17. – С. 162.