Конфискация имущества: от ограничения применения к изменению правового статуса

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 15 июня 2016 г.

Рассматриваются основания и условия установления в уголовном законе и назначения судами конфискации имущества как дополнительного наказания, применяемого за наиболее опасные преступления корыстной направленности.

Анализируются данные госстатистики и судебной практики назначения конфискации имущества за 1986–2015 годы.

Вносится предложение об исключении конфискации имущества из системы наказаний, предусмотренной Уголовным кодексом, из системы административных взысканий, предусмотренных Кодексом Республики Беларусь об административных правонарушениях, и введении в законодательство страны конфискации имущества как меры уголовно (административно)-правового характера, не являющейся наказанием (административным взысканием).

Конфискация имущества как вид уголовного наказания имеет давнюю историю, в т.ч. в Республике Беларусь.

В современном белорусском уголовном законе (Уголовный кодекс (далее – УК)) конфискация имущества предусмотрена в качестве дополнительного наказания за наиболее опасные преступления корыстной направленности (ч. 2 ст. 48 УК).

Изменения в экономической и социальной сферах деятельности общества и государства, корректировка уголовной политики государства, ориентированная на оптимизацию наказаний и иных мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, повышение эффективности исправительного и предупредительного воздействия наказаний и иных мер уголовной ответственности, обеспечение социальной справедливости при применении уголовных санкций, произведенная в Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, утв. Указом Президента от 23.12.2010 № 672 (далее – Концепция совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения), требуют уточнения подходов к определению места и назначения конфискации имущества среди других уголовно-правовых средств воздействия на лиц, признанных виновными в совершении преступлений.

Близость уголовной и административной ответственности обязывает пересмотреть правовой статус конфискации и как вида административного взыскания – санкции за совершение административных правонарушений.

Конфискация имущества как вид наказания

Конфискация имущества как вид дополнительного наказания (ч. 2 ст. 48 УК) состоит в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства всего или части имущества, являющегося личной собственностью осужденного (ч. 1 ст. 61 УК).

В ч. 2–5 ст. 61 УК установлены основания для включения конфискации имущества в число наказаний, которые могут быть предусмотрены законодателем в той или иной статье Особенной части УК. Здесь же определены основания назначения судом этого вида дополнительного наказания в случае, когда он указан в статье Особенной части УК.

В соответствии с названными нормами ст. 48 и 61 УК конфискация имущества применяется только в качестве дополнительного наказания, только за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и при этом исключительно в случаях, предусмотренных статьями Особенной части УК.

В ч. 2 и 3 ст. 61 УК, если рассматривать закрепленные в них положения в системном единстве, установлен запрет на использование конфискации имущества в качестве дополнительного наказания к таким основным видам наказания, как штраф и исправительные работы, если они предусмотрены в санкции статьи Особенной части УК за тяжкие и особо тяжкие преступления.

Сохранено и отчасти откорректировано ограничение, имевшееся в ранее действовавшем уголовном законе. Если в ч. 4 ст. 34 УК 1960 года предусматривалось, что не подлежат конфискации имущество и предметы, необходимые для осужденного и лиц, находящихся на его иждивении, согласно перечню, данному в приложении к УК, то согласно ч. 6 ст. 61 УК 1999 года не подлежит конфискации имущество, жизненно необходимое для осужденного и лиц, находящихся на его иждивении, согласно перечню, предусмотренному Уголовно-исполнительным кодексом (далее – УИК).

В УК 1960 года на момент утраты им силы (с 01.01.2001) лишь в 52 статьях его Особенной части предусматривалось наказание в виде конфискации имущества. При этом ст. 34 УК 1960 года ограничивала применение конфискации только случаями, предусмотренными статьями Особенной части УК, и не требовала, как действующий УК, устанавливать этот вид наказания только за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений.

Говоря иначе, приняв УК 1999 года, белорусский законодатель ограничил свои полномочия в части включения конфискации имущества в санкции статей Особенной части УК.

Первое ограничение выразилось в запрете использования законодателем конфискации имущества в санкциях статей Особенной части УК, предусматривающих уголовную ответственность за совершение преступлений, не представляющих большой общественной опасности, и менее тяжких преступлений.

Второе ограничение коснулось санкций статей Особенной части УК, предусматривающих уголовную ответственность за совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Если законодатель принимает решение о введении конфискации имущества в санкции таких статей Особенной части УК, то ему запрещено включать конфискацию имущества в качестве дополнительного наказания к таким основным видам наказания, как штраф и исправительные работы, которые предусматриваются в этих санкциях в качестве основных альтернативных видов наказания.

В то же время на законодательном уровне произведено ограничение полномочий судов по применению конфискации имущества только случаями осуждения лица за совершение тяжкого или особо тяжкого преступлений из корыстных побуждений. Также суды не вправе применять конфискацию имущества, которое является жизненно необходимым для осужденного и лиц, находящихся на его иждивении.

Указанное законодательное решение привело к незначительному уменьшению в Особенной части УК 1999 года числа статей, в которых предусмотрена конфискация имущества. Если УК 1960 года на конец его действия (2000 год) имел в Особенной части 52 статьи, предусматривавшие конфискацию имущества, то в Особенной части УК 1999 года число таких статей равнялось 43 (сократилось на 7,3 %).

В последующем, несмотря на исключение конфискации имущества из санкций некоторых статей Особенной части УК (например, в 2003 году конфискация имущества исключена из санкций ч. 2 ст. 180, ч. 2 ст. 206, ч. 1 ст. 222, ч. 2 ст. 231, ч. 3 ст. 236, ч. 2 ст. 285 УК), в целом сохранялась тенденция к увеличению числа статей Особенной части УК, в которых предусматривалась конфискация имущества.

Спустя 10 лет со дня введения УК в действие в 2011 году в Особенной части УК было уже 48 статей, в санкциях которых предусматривалась конфискация имущества, на конец 2015 года их число увеличилось до 53 (+18,9 % в сравнении с 1999 годом), а в настоящее время оно равно 54 (+20,4 % в сравнении с 1999 годом). В последние 3 года такое увеличение произошло за счет включения конфискации имущества в санкции введенных в Особенную часть УК новых статей: 290-2, 290-3, 290-4, 290-5 (в 2014 году – Закон от 30.06.2014 № 165-З «О мерах по предотвращению легализации доходов, полученных преступным путем, финансирования террористической деятельности и финансирования распространения оружия массового поражения»), 328-1 (в 2015 году – Закон от 29.01.2015 № 245-З «О внесении дополнений и изменений в Уголовный кодекс Республики Беларусь по вопросам противодействия незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов») и 333-1 (в 2016 году – Закон от 05.01.2016 № 356-З «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь»).

В настоящее время из указанного общего количества статей Особенной части УК, в санкциях которых значится конфискация имущества, в 46 статьях конфискация имущества предусмотрена в качестве альтернативного, необязательного дополнительного взыскания, назначение которого отдается на усмотрение суда*, а в 23 статьях – как обязательное дополнительное наказание**.

_________________

*В санкциях ст. 122, 133, 139, 181-1, 182, 205–209, 212, 221–223, 226-2, 228, 229, 230, 233, 234, 243, 245, 285, 286, 291, 294, 295, 322–324, 327–329, 333, 333-1, 343-1, 356, 371, 371-1, 424–426, 431, 433, 455 УК этот вид наказания обозначается словами «с конфискацией имущества или без конфискации».

**В санкциях ст. 171, 181, 181-1, 182, 187, 205–212, 221, 235, 290-1, 290-2, 290-3, 290-4, 290-5, 292, 309, 430 УК этот вид наказания обозначается словами «с конфискацией имущества».

Такая законодательная практика свидетельствует о предоставлении судам бóльших возможностей для применения конфискации имущества ввиду расширения на законодательном уровне сферы ее применения путем увеличения перечня преступлений, за совершение которых может быть назначен этот вид дополнительного наказания.

Практика назначения конфискации имущества

О том, как использовались судами возможности по применению конфискации имущества, предоставленные им законодателем, свидетельствуют нижеприведенные статистические данные.

Таблица 1. Количество лиц, осужденных судами Республики Беларусь к наказанию в виде конфискации имущества в 2001–2015 годах (в абсолютных цифрах*)

__________________

*Использованы данные государственной статотчетности Минюста и Верховного Суда.

**В 2001 году форма государственной статотчетности 10 (часть 3) «Сведения о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания» не была приведена в соответствие с УК 1999 года, который, в отличие от УК 1960 года, давал законодательное определение всем 4 категориям преступлений, а УК 1960 года – лишь одной 3-й категории преступлений, включавшей в себя и особо тяжкие преступления (ст. 7-1 УК 1960 года). Поэтому в указанной форме государственной статотчетности за 2001 год данные отдельно по 1-й, 2-й и 4-й категориям преступлений не выделялись, а имелась лишь строка, в которой были отражены данные по 3-й категории преступлений, а фактически – по 3-й и 4-й категориям преступлений.

***В скобках указан высчитанный автором удельный вес лиц, осужденных к конфискации имущества (в процентах), среди всех лиц, осужденных судами Республики Беларусь.

Приведенные данные указывают, что за 15 лет (период действия в стране УК 1999 года – с 2001 по 2015 годы) в Республике Беларусь к конфискации имущества были осуждены 32 936 чел. (в среднем более 2 100 чел. в год).

Сравнение этих данных с такими же данными, характеризующими применение конфискации имущества в 80–90-е годы прошлого века, свидетельствует об изменении уголовной политики государства (см. табл. 2).

Таблица 2. Количество лиц, осужденных судами Республики Беларусь к наказанию в виде конфискации имущества в 1986–2000 годах (в абсолютных цифрах)

За 15 лет, предшествовавших началу применения УК 1999 года (с 1986 по 2000 годы), в Республике Беларусь к конфискации имущества были осуждены 66 739 чел. (в среднем более 4 449 чел. в год).

Сопоставительный анализ табл. 1 и 2 приводит к выводу, что законодательно ограничив в 1999 году возможности судов по применению конфискации имущества, государство примерно в 2 раза снизило уровень применения конфискации имущества при сравнении количества лиц, осужденных к этому виду наказания, в абсолютных цифрах и примерно в 2,5 раза при сравнении удельного веса лиц, осужденных к конфискации имущества, среди всех осужденных.

Достигнув пика количества лиц, осужденных к конфискации имущества, пришедшегося на 1994–1995 годы (соответственно 6 224 осужденных (11,7 %) и 8 931 осужденных (15,2 %)), этот процесс начал затухать. С 1997 года шло постепенное и продолжавшееся достаточно долго снижение абсолютного количества и удельного веса лиц, осужденных к конфискации имущества, среди всех лиц, осужденных судами Республики Беларусь. Однако уже с 2012–2013 годов, самых низких по этим показателям за весь период действия нынешнего УК (соответственно 1 050 осужденных (2,6 %) и 1 031 осужденных (2,7 %)), наметилась противоположная тенденция увеличения количества лиц, осуждаемых к этому виду наказания: в 2014 году конфискации имущества подверглись 3,2 % всех лиц, осужденных судами Республики Беларусь (1 308 осужденных), в 2015 году – 4,2 % (1 812 осужденных).

В конце 90-х годов прошлого века внимание Минюста (республиканского органа госуправления, ведавшего в то время судебной статистикой) обращалось на неудовлетворительное отражение в государственной статотчетности данных по уголовным делам, по которым лицо осуждается за совершение нескольких преступлений, и, в частности, потому что в государственной статотчетности фиксируется только одно из них – наиболее тяжкое. С переходом в 2014 году функции ведения судебной статистики от Минюста к Верховному Суду в формах государственной статотчетности в этой части ничего не изменилось. Если пользоваться статистическими данными о конфискации имущества, предоставляемыми Верховным Судом, то они по некоторым позициям могут вводить в заблуждение.

Если не знать, как формируются данные судебной статистики о количестве лиц, осужденных судами республики к наказанию в виде конфискации имущества, то можно сделать вывод, что суды республики масштабно нарушают предписания ч. 2 ст. 61 УК, согласно которой, как указывалось, конфискация имущества устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначена судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК.

В ежегодных формах государственной статотчетности 10 (часть 3) «Сведения о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания» можно найти данные, указывающие на то, что в противоречие с ч. 3 ст. 61 УК конфискация имущества назначалась лицам, осужденным за преступления, не представляющие большой общественной опасности, и менее тяжкие преступления (соответственно 1-й и 2-й категорий преступлений). В 2013 году количество лиц, осужденных за преступления первой и 2-й категорий, составило 40 чел., в 2014 году – 101 чел., в 2015 году – 84 чел.

Согласно закону конфискация имущества может устанавливаться только за тяжкие и особо тяжкие преступления (3-я и 4-я категории преступлений), совершенные из корыстных побуждений. Однако в государственной статотчетности фигурируют лица, осужденные за преступления, которые по определению не могут быть совершены из корыстных побуждений. Например, в 2013–2015 годах за хулиганство, совершаемое из хулиганских, а не из корыстных побуждений, к этому виду наказания по 3 частям ст. 339 УК осуждено 6 чел. К тому же простое и злостное хулиганство, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 339 УК, относятся ко 2-й категории преступлений, за совершение которых вообще не может быть назначена конфискация (осуждено 5 из 6 указанных лиц).

Конфискация может быть применена судом в отношении обвиняемого только в случаях совершения им преступления,за совершение которого в санкции статьи Особенной части УК предусмотрен этот вид дополнительного наказания. Между тем в формах государственной статотчетности 10 (часть 3) «Сведения о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания» значатся лица, осужденные по статьям УК, в санкциях которых конфискация имущества не предусмотрена. Например, в 2013–2015 годах за убийство без отягчающих обстоятельств по ч. 1 ст. 139 УК, за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения при отягчающих обстоятельствах, указанных в ч. 3 ст. 147 УК, к этому виду наказания осуждены 4 чел., в 2013–2015 годах за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и аналогов по ч. 1 ст. 328 УК к конфискации имущества осуждено 10 чел., хотя в санкциях указанных частей этих статей УК конфискация имущества не предусмотрена.

Таким образом, в данных государственной статотчетности соответствующими действительности и уголовному закону могут быть признаны только сведения об общем количестве лиц, осужденных к конфискации имущества. Однако и их достоверность может быть поставлена под сомнение ввиду отсутствия в формах государственной статотчетности отдельной графы, посвященной применению к осужденным специальной конфискации, правовой статус которой в ч. 6 ст. 61 УК не определен, что не помешало криминалистам единодушно не признавать ее видом наказания. Возможно, что сведения о применении специальной конфискации могут по ошибке включаться в графу «конфискация имущества» лишь по той причине, что она предусмотрена той же статьей УК, что и конфискация имущества. О возможности такой ошибки свидетельствует и норма п. 1 постановления Пленума Верховного Суда от 23.09.1999 № 8 «О практике назначения судами конфискации имущества по уголовным делам» (далее – Постановление № 8), в которой специально обращено внимание на то, что от конфискации имущества как вида дополнительного наказания следует отличать специальную конфискацию, заключающуюся в изъятии соответствующего имущества и обращении его в доход государства в порядке ст. 98 Уголовно-процессуального кодекса (далее – УПК).

Очевидно, что сведения о количестве лиц, осужденных за конкретные виды и категории преступлений, ввиду указанных недостатков форм государственной статотчетности не могут приниматься во внимание. Однако не исключено, что в тех или иных случаях судебная статистика фиксирует и факты нарушений предписаний ст. 61 УК, обусловленные неверным пониманием судьями оснований для назначения конфискации имущества.

Основанием для такого утверждения являются результаты соцопроса судей, проведенного Д.В. Шаблинской. На вопрос, необходимо ли при назначении конфискации имущества (в том случае, если она предусмотрена в санкции обязательным наказанием) устанавливать корыстные побуждения совершения преступления, если таковые не являются признаком состава преступления, 50 % опрошенных судей ответили, что их устанавливать не требуется.

Приведенным данным об ошибочном понимании судьями предписаний ч. 2 ст. 61 УК соответствуют ответы судей на другой вопрос той же анкеты. Только 18,1 % респондентов ответили, что неустановление корыстных побуждений при совершении преступления может служить основанием для неприменения обязательной конфискации имущества.

К сожалению, в судебной практике имеет место и обратное, когда конфискация имущества не применяется в связи с неправильным пониманием судьями признака корыстных побуждений в случаях, когда он непосредственно не указан среди признаков состава тяжкого или особо тяжкого преступления в диспозиции статьи Особенной части УК. Между тем как выявление такого мотива, как корыстные побуждения, является основанием для назначения осужденному этого вида наказания за совершение тяжкого или особо тяжкого преступлений, если он предусмотрен в санкции статьи Особенной части УК в качестве обязательного дополнительного наказания. Если же конфискация имущества предусмотрена в качестве альтернативного, необязательного дополнительного наказания, то суд обязан рассмотреть вопрос о возможности его применения при наличии соответствующих оснований.

Пример 1.

По приговору районного суда за совершение преступления, относящегося к категории особо тяжких, М. осужден по ч. 3 ст. 328 УК, в санкции которой предусмотрена конфискация имущества как необязательное дополнительное наказание. В приговоре суда констатировано, что обстоятельства, отягчающие ответственность обвиняемого, отсутствуют. Такую же позицию занял президиум областного суда, специально указавший, что М. не предъявлялось обвинение в совершении преступления из корыстных побуждений. Такой подход судов к решению вопроса о мотивации действий обвиняемого как совершенных не из корыстных побуждений противоречил установленным по уголовному делу обстоятельствам совершения преступления, которое выразилось, в частности, в получении М. денежных средств в результате незаконного сбыта им психотропных веществ. В основе указанных действий обвиняемого лежали мотивы, характеризующиеся стремлением извлечь из совершенного преступления выгоду имущественного характера, которые в соответствии с ч. 4 ст. 4 УК признаются корыстными побуждениями. Ввиду неправильного применения уголовного закона по протесту заместителя Генерального прокурора судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда судебные решения нижестоящих судов отменены, а уголовное дело передано на новое судебное разбирательство.

Вне зависимости от того, указан или не указан признак корыстных побуждений в диспозиции статьи Особенной части УК среди признаков состава тяжкого или особо тяжкого преступления, за совершение которого в санкции этой статьи предусмотрена конфискация имущества, суды обязаны ссылаться на него в приговоре в обоснование решения о применении этого вида наказания в отношении осужденного.

В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК при назначении наказания суд обязан мотивировать избранную им меру наказания в приговоре.

Данная обязанность вытекает не только из приведенных предписаний ч. 1 ст. 61 и ч. 2 ст. 62 УК. Она предусмотрена и в ч. 3 ст. 350 УПК, согласно которой приговор суда должен быть мотивированным. Приговор признается мотивированным, если в нем приведены доказательства, на которых основаны выводы суда и мотивы принятых им решений, в т.ч. о назначении конфискации имущества. Об этом же говорится в ч. 2 ст. 360 УПК, возлагающей на суд обязанность указывать мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания.

На неукоснительное выполнение приведенных предписаний уголовно-процессуального закона ориентирует и п. 15 постановления Пленума Верховного Суда от 28.09.2001 № 9 «О приговоре суда». Специальное указание по этому вопросу содержится в п. 4 Постановления № 8: если санкция статьи уголовного закона предусматривает возможное применение или неприменение конфискации имущества в качестве дополнительного наказания, суд должен обсудить вопрос о его назначении и указать в приговоре мотивы принятого решения.

Если конфискация имущества предусмотрена в санкции статьи Особенной части УК в качестве обязательного дополнительного наказания, то, как указывалось выше, основанием ее назначения обвиняемому является совершение им преступления из корыстных побуждений. Если в санкции статьи Особенной части УК конфискация имущества предусмотрена в качестве обязательного дополнительного наказания, то мотивировка назначения этого вида наказания, выражающаяся в указании на совершение преступления из корыстных побуждений, является необходимой и достаточной для признания приговора в этой части мотивированным.

Было бы ошибкой утверждать, что законодатель вправе вводить конфискацию имущества в качестве обязательного дополнительного наказания только за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, среди обязательных признаков которых в диспозиции соответствующей статьи Особенной части УК значатся корыстные побуждения. Поэтому вряд ли обоснован делаемый некоторыми криминалистами упрек законодателю в нарушении предписаний ч. 2 ст. 61 УК в случае установления им в ст. 181, 182 и 187 УК конфискации имущества в качестве обязательного наказания со ссылкой на то, что указанные в этих статьях УК преступления могут быть совершены и при отсутствии корыстных побуждений. Полагаем, законодатель не вправе устанавливать конфискацию имущества только за те тяжкие и особо тяжкие преступления, которые по определению не могут быть совершены из корыстных побуждений. Если же такая возможность имеется, как в случае с преступлениями, предусмотренными ст. 181, 182 и 187 УК, то положения ч. 2 ст. 61 УК не являются препятствием для введения конфискации имущества в санкции статей Особенной части УК, устанавливающих уголовную ответственность за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления.

Когда в санкции статьи Особенной части УК конфискация имущества предусмотрена в качестве альтернативного, необязательного дополнительного наказания, назначаемого по усмотрению суда, одной лишь ссылки на совершение преступления из корыстных побуждений явно недостаточно. В обоснование назначения конфискации имущества в этом случае суд в приговоре обязан привести доказательства, указывающие на необходимость назначения обвиняемому конфискации имущества, на невозможность достичь целей уголовной ответственности, если конфискация не будет применена.

Несмотря на приведенные императивные нормативные положения, в судебной практике допускается невыполнение судами указанных обязанностей.

Пример 2.

В приговоре районного суда г. Минска по делу К. и Ц., осужденных за тяжкое преступление соответственно по ч. 2 ст. 243 УК и ч. 6 ст. 16, ч. 2 ст. 243 УК к лишению свободы с конфискацией имущества, решение суда о назначении конфискации имущества мотивировано тем, что инкриминированные им преступные действия совершены из корыстных побуждений. В данном случае недостаточна ссылка суда в обоснование принятого решения только на совершение обвиняемыми преступления из корыстных побуждений. В санкции ч. 2 ст. 243 УК конфискация имущества предусмотрена в качестве дополнительного к лишению свободы необязательного наказания, которое суд мог назначить, а мог и не назначать обвиняемым. Следовательно, в рассматриваемой ситуации суд обязан был указать, на каком основании им принято решение о назначении конфискации имущества, а также обязан был привести в приговоре доказательства, обосновывающие необходимость назначения обвиняемым этого наказания и невозможность достижения целей уголовной ответственности без его назначения. В этой части приговор является немотивированным, не соответствующим приведенным выше нормам УК и УПК.

Законодательное регулирование конфискации имущества не ограничивается только нормами ст. 48 и 61 УК. Из закрепленных в них общих правил, относящихся к конфискации имущества, делается исключение для лиц, совершивших преступление в возрасте до 18 лет. Согласно ст. 109 УК в отношении этих лиц не предусматривается назначение конфискации имущества.

Разъясняя предписания ст. 109 УК, Пленум Верховного Суда в п. 21 постановления от 28.06.2002 № 3 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» (далее – Постановление № 3) указал, что лицу, совершившему преступление в возрасте до 18 лет, не может быть назначено дополнительное наказание в виде конфискации имущества. Неприменение к нему названного вида дополнительного наказания за преступления, по которым конфискация имущества является обязательной, не требует ссылки на ст. 70 УК.

Несмотря на эти недвусмысленные положения УК и Постановления № 3, в судебной практике встречаются случаи, когда государственные обвинители предлагают суду назначить лицам, совершившим преступление в возрасте до 18 лет, дополнительное наказание в виде конфискации имущества. О том, что некоторые суды, игнорируя указанный запрет, назначают таким лицам дополнительное наказание в виде конфискации имущества, свидетельствуют данные судебной статистики. Например, в 2013 году конфискация имущества назначалась 3 осужденным из числа указанной категории лиц, 2 из которых осуждены за тяжкое, а 1 – за особо тяжкое преступление, в 2014 году к этому виду дополнительного наказания за тяжкое преступление осуждено 1 лицо, совершившее преступление в возрасте до 18 лет, в 2015 году – 4 таких лица (по одному за менее тяжкое и тяжкое преступление и 2 за особо тяжкое преступление).

Санкции статей Особенной части УК, включающие конфискацию имущества

Нельзя не обратить внимание и на отсутствие единообразного подхода законодателя к формированию санкций статей Особенной части УК, в которые он включает конфискацию имущества.

Не находит объяснений установление конфискации имущества как обязательного дополнительного наказания за хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, присвоения или растраты, совершенное в крупном размере (ч. 3 ст. 210 и 211 УК), притом что за хищение путем использования компьютерной техники, совершенное в таком же крупном размере (ч. 3 ст. 212 УК), конфискация имущества подлежит применению в качестве необязательного дополнительного взыскания, назначение которого отдается на усмотрение суда. Если сравнивать санкции ч. 3 ст. 210 и 211 УК, то окажется, что законодатель признает хищение путем использования компьютерной техники, совершенное в крупном размере, более опасным преступлением (за его совершение предусмотрен штраф как необязательное дополнительное наказание к лишению свободы), нежели хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, присвоения или растраты, совершенное в крупном размере (дополнительное наказание в виде штрафа не предусмотрено). За это более опасное, по мнению законодателя, преступление (ч. 3 ст. 212 УК) устанавливается льготный режим конфискации имущества (назначается по усмотрению суда), а за менее опасные преступления (ч. 3 ст. 210 и 211 УК) применение конфискации имущества законодатель признал обязательным.

Неясно, почему в ч. 3 ст. 285 (создание преступной организации, руководство такой организацией или руководство либо участие в ней, совершенные должностным лицом с использованием своих служебных полномочий) и ст. 286 (бандитизм) УК конфискация предусмотрена в качестве необязательного дополнительного взыскания, назначение которого отдается на усмотрение суда, а в ч. 2 ст. 221 УК за изготовление, хранение либо сбыт поддельных денег или ценных бумаг, совершенные повторно, либо организованной группой, либо в особо крупном размере, конфискация подлежит применению как обязательное дополнительное наказание. Если за бандитизм в санкции ст. 286 УК установлено основное наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 15 лет, а за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 285 УК, – еще более строгое (на срок от 10 до 15 лет), то почему в ч. 2 ст. 221 УК, в санкции которой установлено основное наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 15 лет, конфискация имущества имеет статус обязательного дополнительного наказания?

Вряд ли найдется объяснение тому, что шпионаж как форма измены государству (ст. 356 УК) наказывается лишением свободы на срок от 7 до 15 лет с конфискацией имущества или без конфискации, а шпионаж (ст. 358 УК) – лишением свободы на срок от 7 до 15 лет без конфискации. Тот факт, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 358 УК, является иностранный гражданин или лицо без гражданства, полагаем, не может служить основанием для применения в отношении этих лиц более льготного режима наказания в сравнении с тем, который устанавливается в ст. 356 УК в отношении граждан Республики Беларусь, являющихся субъектами шпионажа как формы измены государству. Иностранные граждане и лица без гражданства могут иметь имущество, подлежащее конфискации, и на территории белорусского государства.

Установив запрет на назначение конфискации имущества в качестве дополнительного наказания к штрафу как основному виду наказания, на что указывалось выше, законодатель, по сути, признал недопустимым одновременное применение 2 видов наказаний (основного и дополнительного), имеющих при применении в совокупности кумулятивный заряд, существенным образом лишающих или ограничивающих имущественные права осужденного. И этот запрет в статьях Особенной части УК выдерживается законодателем. В Особенной части УК нет ни одной статьи, в санкции которой штраф указывался бы в сочетании с конфискацией имущества.

По характеру своего воздействия на имущественные права осужденных конфискация имущества близка к штрафу. Анализ ситуации с применением штрафа по уголовным делам, представленный в Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, показал, что доля штрафа среди других видов наказаний, назначаемых осужденным, является незначительной (около 14 % от общего количества осужденных). К тому же, как отмечалось, в уголовном законе отсутствуют правовые механизмы более широкого применения и эффективного исполнения этого вида наказания, хотя ранее социальные условия позволяли сделать этот вид наказания наиболее приемлемой альтернативой лишению свободы.

Констатация такой ситуации потребовала от государства совершенствования политики применения штрафных санкций. В связи с этим в Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения перед Парламентом была поставлена задача расширить применение штрафа в качестве основного и дополнительного наказаний за преступления против собственности, порядка осуществления экономической деятельности, порядка управления, интересов службы, за некоторые тяжкие ненасильственные преступления, равно как и применение штрафа по усмотрению суда на основе, альтернативной лишению свободы, за преступления, не относящиеся к тяжким и особо тяжким, если санкцией соответствующей статьи УК предусматривается назначение наказания в виде лишения свободы.

Начало реализации этой задачи путем внесения дополнений и изменений в УК было положено Законом от 05.01.2015 № 241-З «О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях» (далее – Закон № 241-З).

Законом № 241-З произведена значительная корректировка многих санкций статей Особенной части УК, в т.ч. затронувшая и такие виды наказаний, как штраф и конфискация имущества. Среди прочих внесены изменения и в санкции ч. 3 ст. 212 и ст. 233 УК.

В первой из этих статей УК и штраф, и конфискация имущества предусмотрены одновременно в качестве дополнительных наказаний к лишению свободы, назначаемых по усмотрению суда. Как следствие, по ч. 3 ст. 212 УК за хищение путем использования компьютерной техники, совершенное в крупном размере, суд может назначить осужденному лишение свободы со штрафом и с конфискацией имущества.

Во второй из указанных статей УК конфискация имущества предусмотрена в качестве дополнительного наказания к лишению свободы, назначаемого по усмотрению суда, а штраф – в качестве обязательного дополнительного наказания к лишению свободы. Иными словами, по ч. 3 ст. 233 УК за незаконную предпринимательскую деятельность, совершенную организованной группой, суд может назначить осужденному лишение свободы с конфискацией имущества и штрафом.

Указанными новеллами в санкциях ч. 3 ст. 212 и ст. 233 УК была подвергнута ревизии закрепленная в ч. 3 ст. 61 УК принципиальная установка законодателя на недопустимость одновременного применения 2 видов наказаний (конфискации имущества и штрафа), существенным образом лишающих или ограничивающих имущественные права осужденного. Такой отказ в Особенной части УК от указанного положения, нашедшего отражение в ч. 3 ст. 61 УК, вряд ли можно признать соответствующим зафиксированному в ч. 6 ст. 3 УК принципу справедливости, согласно которому наказание и иные меры уголовной ответственности должны устанавливаться законодателем с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного.

Отказ законодателя от принципиальной установки на недопустимость одновременного применения 2 видов наказаний (конфискации имущества и штрафа), по мнению автора, не соответствует также принципам законности и гуманности уголовного закона и уголовной ответственности, находящимся в системном единстве с принципом справедливости. Как представляется, приведенные положения ст. 212 и 233 УК в части применения штрафа в совокупности с конфискацией имущества не должны применяться судами как противоречащие нормам Общей части УК.

Перспективы сохранения конфискации имущества в системе наказаний

Концепция совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения ставила задачу расширения применения штрафных санкций не только путем указанной корректировки уголовного закона, но и посредством более широкого применения штрафа судами.

Данные судебной статистики свидетельствуют, что в практике назначения этого вида наказания указанная задача, в конечном счете, оказалась нереализованной. В 2011 году уровень осужденных к штрафу равнялся 15,8 % от общего количества осужденных, в 2012 году он повысился до 16,2 %, в 2013 году достиг пика в 17,7 %, но уже в следующем 2014 году этот показатель опустился до 13,9 %, приблизившись к уровню 2010 года (13,6 %), оставшись примерно на том же уровне и в 2015 году (14,0 %).

Такая метаморфоза применения штрафов в последние годы в немалой степени объясняется изменением после 2010 года социальных условий для применения штрафа, обусловленных кризисными явлениями в экономике, которые привели к снижению уровня реальных доходов населения (например, реальные располагаемые денежные доходы населения в 2015 году по сравнению с 2014 годом снизились на 5,9 % (годом ранее увеличились на 0,9 %), уровень малообеспеченных слоев населения («бедных») в IV квартале 2015 г. составил 3,6 % против 3,3 % в IV квартале 2014 г., в т.ч. в городах и поселках городского типа – 2,8 % и 2,6 %, в сельских населенных пунктах – 5,7 % и 5 %).

Произошел также рост просроченной задолженности по оплате труда как следствие:

● увеличения количества убыточных предприятий;

● возрастания размера чистого убытка от их деятельности;

● роста коэффициента закредитованности предприятий.

Увязка зарплаты с производительностью труда, отказ от эмиссионного кредитования экономики, уменьшения доходов организации и бюджета в связи с резким ухудшение внешних экономических условий привели в настоящее время к сокращению внутреннего потребления и инвестиций.

В свою очередь, такие негативные явления в экономике и финансах государства и субъектов хозяйствования обусловили рост безработицы. Численность безработных, зарегистрированных в органах по труду, занятости и соцзащите, на конец января 2016 г. составила 47,7 тыс. чел. и по сравнению с концом января 2015 г. увеличилась в 1,6 раза. Уровень зарегистрированной безработицы на конец февраля 2016 г. составил 1,1 % от экономически активного населения (на конец февраля 2015 г. – 0,8 %).

Указанные явления очевидно не сразу, но повлияли и на состояние финансового положения осужденных, и на возможности назначения судами такого вида наказания, как штраф.

Ни в Концепции совершенствования законодательства Республики Беларусь, утв. Указом Президента от 10.04.2002 № 205, ни в Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, рассчитанной до 2015 года включительно, в отличие от штрафа, не затрагивался вопрос о судьбе конфискации имущества, что свидетельствует о том, что государство устраивало наличие в системе наказаний, предусмотренной ст. 48 УК, этого вида дополнительного наказания, равно как устраивала государство и судебная практика его применения. Однако в конце 2015 года на встрече Президента с председателем Верховного Суда обращено внимание на возможные корректировки уголовного законодательства и уголовной судебной практики в плане их большей гуманизации в отношении некоторых видов правонарушений, особенно экономических, и возможность не применять широко конфискацию имущества.

Приведенная информация, касающаяся конфискации имущества и перспектив ее применения в судебной практике, позволяет выделить в ней следующие принципиальные положения, отмеченные главой государства и председателем Верховного Суда.

Первое из них сводится к констатации того, что конфискация имущества как вид наказания не изжила себя и сохраняются возможности для ее дальнейшего использования в деле противодействия преступности.

Второе принципиальное положение затрагивает круг тех преступлений, за совершение которых по закону может назначаться конфискация имущества. Оно заключается в выявлении главой государства и председателем Верховного Суда необходимости сужения перечня преступлений, за которые может быть назначено это наказание. Акцент сделан на экономических преступлениях, предусмотренных в настоящее время восьмью статьями гл. 24 УК «Преступления против собственности» (ст. 205–212) и десятью статьями гл. 25 УК «Преступления против порядка осуществления экономической деятельности» (ст. 221–223, 226-2, 228, 230, 233, 235, 243, 245), в санкциях которых предусмотрена конфискация имущества. Если следовать такому подходу, то конфискация имущества, значащаяся в санкциях перечисленных статей УК, в первую очередь является претендентом на исключение из предусмотренных этими санкциями видов наказания.

Третье принципиальное положение состоит в том, что уровень применения судами республики конфискации имущества, равный в последние 3 года примерно 3,4 % от числа всех лиц, осужденных судами, признан достаточно высоким и подлежащим снижению.

Таким образом, ставится задача по ограничению применения конфискации имущества путем использования соответствующих законодательных и правоприменительных мер. Некоторые ученые также высказывают идею сужения сферы применения конфискации имущества, совмещая такой подход с одновременным расширением применения штрафа за счет совершенствования правового регулирования.

Полагаем, что на правоприменительном уровне задача ограничения применения конфискации может быть решена судами достаточно быстро. В настоящее время отсутствуют какие-либо объективные препятствия для ее нереализации.

Процесс внесения корректив в уголовный закон является более длительным. В рамках его осуществления может быть рекомендовано более радикальное решение, направленное на исключение конфискации имущества из системы наказаний, предусмотренной ст. 48 УК.

Согласно определению понятия «наказание», содержащемуся в ст. 47 УК, оно является принудительной мерой уголовно-правового воздействия, применяемой по приговору суда к лицу, осужденному за преступление, и заключающейся в предусмотренных законом лишении или ограничении прав и свобод осужденного. Такое законодательное определение понятия «наказание» позволяет утверждать, что любой вид наказания, указанный в ст. 48 УК, является мерой уголовно-правового воздействия, но не всякое уголовно-правовое воздействие является наказанием. В этой связи российские исследователи ст. 43 УК Российской Федерации, схожей со ст. 47 УК Республики Беларусь, резонно обращают внимание на то, что в определении наказания, данном в ч. 1 ст. 43 УК Российской Федерации, не говорится о том, что лишение или ограничение прав и свобод должно быть сформулировано именно как вид наказания. Главное, чтобы эти правоограничения были предусмотрены УК, что означает возможность их наличия и в содержании иных мер, не являющихся наказанием. Поэтому наказание и иные меры уголовно-правового характера по содержанию могут совпадать.

Из этого следует, что конфискация имущества может быть введена в УК в качестве иной меры уголовно-правового воздействия, которая по содержанию будет совпадать со специальной конфискацией, ныне предусмотренной в ч. 6 ст. 61 УК, но получит легальный статус меры уголовно-правового характера.

По этому пути пошли и некоторые из стран, входящих в ЕАЭС.

Например, такое решение приняла Российская Федерация, в 2003 году исключившая конфискацию имущества из числа видов наказания и придавшая ей статус иной меры уголовно-правового характера.

Казахстанский законодатель включил конфискацию имущества в число видов дополнительного наказания (п. 1 ч. 3 ст. 40 УК Республики Казахстан от 03.07.2014, введенного в действие с 01.01.2015), однако в противоречие с этим положением придал ей статус меры уголовно-правового характера, не являющейся наказанием, поскольку ст. 48 УК Республики Казахстан предусматривает исключительно конфискацию «имущества, находящегося в собственности осужденного, добытого преступным путем либо приобретенного на средства, добытые преступным путем, а также имущества, являющегося орудием или средством совершения уголовного правонарушения».

Столь же непоследовательно поступил и киргизский законодатель, отнеся конфискацию имущества к дополнительному наказанию (ст. 42 УК Кыргызской Республики), но определив ее в действующей на сегодня редакции ст. 52 УК Кыргызской Республики как меру уголовно-правового воздействия, не являющуюся наказанием.

Радикальное изменение правового статуса конфискации имущества, переводящее ее из категории наказания (санкции за совершение преступления) в категорию иной меры уголовно-правового воздействия, устранит немалое число недостатков этого вида наказания, в т.ч. в части его несоответствия конституционным гарантиям защиты государством собственности, приобретенной законным способом (ст. 44 Конституции), и принципу справедливости уголовного закона и уголовной ответственности (ст. 3 УК).

Такие же претензии могут быть предъявлены и к нормативному регулированию конфискации имущества как санкции, предусмотренной законодательством об административных правонарушениях. В частности, специалисты, анализирующие нормы законодательства об административных правонарушениях, не без оснований делают вывод о существенном ущемлении конституционных прав собственника при применении конфискации имущества за совершение административных правонарушений. Например, указывается на возможность кратного превышения размера конфискованного имущества над размером основного административного взыскания и даже над размером годовой прибыли субъекта предпринимательской деятельности.

Предложение об изменении правового статуса конфискации имущества, переводящее ее из категории наказания (санкции за совершение преступления) в категорию иной меры уголовно-правового воздействия, если его реализовать в законодательстве Республики Беларусь, будет означать приведение белорусского уголовного закона в соответствие с признанными Республикой Беларусь международными стандартами конфискации имущества, нашедшими отражение более чем в десятке международных договоров Республики Беларусь*, в которых конфискация имущества признается мерой уголовно-правового характера, но не видом наказания (например, ст. 5 Конвенции Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20.12.1988, п. 3 ст. 19, п. 1 ст. 23 Конвенции Совета Европы от 27.01.1999 № 173 «Об уголовной ответственности за коррупцию», ст. 8 Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма от 09.12.1999, ст. 31 Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31.10.2003, п. 3 ст. 23 Конвенции Совета Европы о противодействии торговле людьми от 16.05.2005, раздел IV Договора государств – участников Содружества Независимых Государств о противодействии легализации (отмыванию) преступных доходов и финансированию терроризма от 05.10.2007). Надлежит отказаться от конфискации как вида административного взыскания (п. 7 ч. 1 ст. 6.2 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – КоАП)).

__________________

* В соответствии со ст. 1 Закона от 23.07.2008 № 421-З «О международных договорах Республики Беларусь» под международным договором Республики Беларусь понимается международный договор (межгосударственный, межправительственный или международный договор межведомственного характера), заключенный в письменной форме Республикой Беларусь с иностранным государством (иностранными государствами), с международной организацией (международными организациями), иным субъектом (иными субъектами), обладающим (обладающими) правом заключать международные договоры, который регулируется международным правом независимо от того, содержится он в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования и способа заключения (договор, соглашение, конвенция, решение, пакт, протокол, обмен письмами или нотами и другие наименования и способы заключения международного договора).

Изменение правового статуса конфискации имущества потребует системной и комплексной корректировки не только норм УК, в первую очередь ст. 1 и 3 УК, определяющих содержание и принципы уголовной ответственности, но и соответствующих положений ст. 244 Гражданского кодекса, в которой правовой статус конфискации имущества определен как санкции за совершение преступления или иного правонарушения.

Неизбежны также соответствующие изменения и дополнения ряда норм КоАП, УПК, УИК, Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях.

Необходимость в системных, комплексных корректировках названных законодательных актов диктуется предписаниями ст. 7 Закона от 10.01.2000 № 361-З «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», согласно которым деятельность законодателя должна осуществляться в соответствии с основными принципами нормотворческой деятельности, среди которых значатся принципы системности и комплексности правового регулирования общественных отношений.

В вышеперечисленных законодательных актах надлежит определить правовую природу конфискации имущества как меры уголовно (административно)-правового характера, не являющейся наказанием (административным взысканием), применяемой по уголовным делам и делам об административных правонарушениях только судом, основания и условия ее применения, а также процессуальный порядок исполнения судебных постановлений, содержащих решение о ее применении.