Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 24 октября 2016 г.
Рассматривается вопрос о существенности сведений, сообщаемых контрагенту при заключении сделки, и возможности их оценки в последующем как мошеннического обмана. Приводятся примеры из правоприменительной практики, излагается авторская позиция о сущности и границах мошеннического обмана.
Одним из обстоятельств, требующих пристального обсуждения, является вопрос о значимости и важности сведений, сообщаемых виновным, т.е. насколько они относятся к обстоятельствам дела и какие все же сведения, факты, обстоятельства могут быть искажены с той целью, чтобы действительно имел место мошеннический обман. Иначе говоря, насколько сообщаемая информация находится в причинной связи с дальнейшей передачей имущества.
В правовой литературе нередко утверждается, что обман как способ завладения чужим имуществом приобретает юридическое значение лишь в тех случаях, когда относится к существенным сторонам предмета хищения (принадлежность, качество, количество, стоимость, существование, тождество, свойства, цена и др.), к личности (существование лица, правовой статус, отношение к другим лицам, личные качества и т.д.), к тем или иным событиям, фактам и намерениям. Некоторые утверждают, что не может быть признано обманом в уголовно-правовом смысле широко распространенное в настоящее время введение в заблуждение продавцами относительно страны-изготовителя товара, поскольку практически стало нормой представлять товар, изготовленный в Китае, за корейский, в Турции – за произведенный в Италии и т.п. Однако вряд ли можно согласиться с подобным. Уголовным кодексом (далее – УК) в таких случаях специально устанавливается ответственность за распространение ложной информации о товарах и услугах (ст. 250 УК), независимо от того состоялась ли продажа товара или нет.
Пример 1.
По материалам уголовного дела П., работая в должности директора ЧТУП, являясь должностным лицом юрлица, с целью хищения товарно-материальных ценностей, принадлежащих ОАО, в особо крупном размере, путем обмана и злоупотребления доверием заключил от имени ЧТУП с ОАО генеральный договор на дилерское обслуживание, не имея намерения выполнить принятые на себя обязательства. Согласно указанному договору ОАО отгрузило в адрес ЧТУП по ТТН пиво, алкогольные, безалкогольные напитки и минеральную воду на общую сумму 116 095 636 Br. Получив по договору вышеперечисленный товар на указанную сумму, П. от имени ЧТУП произвел возврат в адрес ОАО продукции и тары на сумму 6 632 332 Br. Остальной полученной продукцией, по данным следствия, П. завладел путем обмана и злоупотребления доверием, реализовав различным субъектам хозяйствования, а вырученные денежные средства использовал для погашения задолженности по кредитному договору ОАО «Белпромстройбанк», перед различными организациями, на выплату заработной платы. Всего П. причинил своими преступными действиями ОАО с учетом актов на бой продукции, возврата продукции, материальный ущерб на общую сумму 109 394 738 Br, что является особо крупным размером. Будучи допрошенным в суде, П. показал, что, являясь директором ЧТУП, им и директором ОАО К. был подписан договор на дилерское обслуживание, согласно которому ЧТУП получало для ОАО продукцию. Расчеты за отгруженную в адрес ЧТУП продукцию должны были производиться путем перевода соответствующих цене поставленной продукции сумм на расчетный счет ОАО платежными поручениями за каждую партию отгруженной продукции не позднее 20 банковских дней с момента отгрузки продукции в адрес ЧТУП. Однако поступавшие на расчетный счет ЧТУП от реализации пива денежные средства в безусловном порядке сразу же списывались на погашение задолженности по кредиту, полученному ЧТУП в ОАО «Белпромстройбанк». П. вину в совершении мошенничества не признал, т.к. по его словам до подписания договора с ОАО он сообщал директору К. о финансовом положении ЧТУП, и в частности о том, что у ЧТУП имеется непогашенный кредит, и оно является должником других организаций. ЧТУП условия заключенного договора соблюдены не были и согласно решению хозяйственного суда, вступившего в законную силу, исковые требования ОАО о взыскании основного долга, пени и процентов за пользование чужими денежными средствами с ЧТУП были удовлетворены в полном объеме, о чем выдан судебный приказ о принудительном исполнении. Признавая П. виновным по ч. 4 ст. 209 УК, суд сослался на ряд свидетельских показаний, в соответствии с которыми П. скрыл факт финансовой неплатежеспособности ЧТУП и тем самым ввел в заблуждение директора ОАО К. относительно возможности рассчитаться за поставленный товар. В частности, суд в приговоре указал, что на момент заключения договора с ОАО материальное положение ЧТУП было таково, что возможности погасить полученный в банке кредит предприятие не имело, и П. было известно о том, что все суммы, которые будут поступать от реализации полученного товара, будут в безусловном порядке взысканы в счет погашения кредита. Суд также указал, что П. не принимал никаких мер по возврату имевшейся перед ЧТУП задолженности со стороны иных предприятий, в т.ч. путем принудительного взыскания. Реальной возможности возврата долгов у ЧТУП на момент заключения договора с ОАО не имелось. Таким образом, заключая договор с ОАО, П. не намеревался исполнять его условия и производить оплату за полученный товар. Исходя из приведенных доказательств, суд пришел к выводу о том, что в действиях П. имеет место мошенничество.
Таким образом П. фактически был признан виновным за то, что не исполнил надлежащим образом обязательство. Однако область ли это уголовно-правовых отношений? В приговоре суда нигде не указано, что П. завладел денежными средствами в результате реализации поставленного товара ОАО. Нигде также не указано и материалами дела не подтверждается, что П. обратил в свою собственность вырученные от реализации пива денежные средства. Эти средства пошли на оплату банковского кредита, выплату заработной платы персоналу, погашение задолженности. Обогатился ли лично в результате этого П., увеличился ли его имущественный фонд? Суд не установил корыстную цель (а также мотив) в действиях П. А это обязательный признак хищения, как и ряд иных. Отсутствие хотя бы одного из них исключает возможность говорить о совершенном хищении в любой его форме.
Вину в завладении П. денежными средствами установить и доказать не удалось и такой приговор подлежит отмене. Способ действия при хищении, свидетельствующий о завладении чужим имуществом никак нельзя вменить в вину П., поскольку он не обогатился в результате заключенного договора и реализации товара, более того, не извлек имущественную выгоду. В основу приговора суда легла неверная посылка о том, что П. ввел в заблуждение директора ОАО К. относительно финансового положения ЧТУП. Даже если такой факт имел место, то он не свидетельствует о совершении мошенничества, т.к. имущество ОАО не перешло в собственность П., корыстного мотива с его стороны не удалось установить, поскольку движение денежных средств от продажи поставленного товара от ОАО наглядно демонстрирует тот факт, что они не были выведены из гражданского оборота и присвоены П., а были направлены на покрытие убытков предприятия и выплаты заработной платы.
В такой ситуации со стороны П. имел место не обман, наказуемый в уголовно-правовом порядке, а сообщение недействительных сведений, т.е. здесь присутствуют гражданско-правовые, а не уголовно-правовые отношения, и дело в отношении П. должно быть прекращено. Нельзя за всякую ложь наказывать человека мерами уголовной репрессии.1 Только если такая ложь влечет противоправный переход имущества в пользу виновного лица, имеет место преступление. Если подходить к этой ситуации иначе, то вполне может получиться, что сегодня за всякую просрочку в оплате необходимо возбуждать уголовное дело и наказывать руководителя организации за мошенничество. Такие тенденции весьма опасны и могут иметь далеко идущие последствия (автору статьи неоднократно доводилось рассматривать вопрос о границах уголовно-наказуемого обмана и разграничения мошенничества и неисполнения гражданско-правовых обязательств. Изучение материалов уголовных дел показывает, что эта тема продолжает оставаться актуальной и насущной для практики правоприменения. Правильное установление признаков имущественных преступлений и критериев оценки незаконного обогащения имеет существенное значение для правильного разрешения дела. Среди всех признаков хищения его результат не менее важен, чем способ деятельности, однако данному обстоятельству не всегда придается должное значение).
Этот пример интересен и тем, что контрагентом по сделке не были сообщены обстоятельства об имеющейся задолженности организации, иначе говоря, насколько они могли повлиять на факт заключения сделки и передачи имущества. Возникает вопрос, любой ли обман, который предшествовал факту передачи имущества, является мошенничеством? Ответ на него весьма сложен.
С одной стороны, можно согласиться с тем, что в случае существования обязанности лица сообщить своему контрагенту обязательную информацию, необходимую для заключения и исполнения сделки, простое умолчание с его стороны представляет собой мошеннический обман. В этом смысле обман является грубым нарушением требуемой от сторон добросовестности. С другой стороны, применяемый контрагентом обман может прямо или косвенно влиять на заключение и исполнение по сделке.
По этому поводу некоторые специалисты указывают на то, что если присутствует прямая связь, т.е. когда обман относится к данным о личности виновного, финансовому положению, его намерениям и т.д. (например, в случае заключения договора виновный умышленно искажает истинное состояние содержащихся в договоре данных, либо заключает сделку без намерения и возможности ее исполнения), то мошенничество имеет место. При наличии косвенной связи, т.е. когда субъект, которому передается имущество, достоверно отражает в договоре данные, однако искажает известные ему сведения об обстоятельствах, не имеющих прямого отношения к заключаемой сделке и не способных повлиять на возможность исполнения сторонами своих обязательств в пределах заключенного договора, мошеннический обман будет отсутствовать.
Однако во многом такая информация носит оценочный характер (например, может касаться деловых контактов лица, его прошлых сделок и т.д.) и позиции сторон по сделке здесь весьма противоположны. С точки зрения потерпевшего, эти сведения, обстоятельства и т.п. могут быть весьма широкими, т.к. они могут удержать потерпевшего от заключения договора. Тем не менее не все такие обстоятельства могут быть признаны существенными. Важное значение имеют лишь те, которые находятся в причинной связи с фактом заключения договора и его исполнения.
Следовательно, безразличные обстоятельства не могут относиться к существу мошеннического обмана, т.е. это те обстоятельства, которые позволили себе стороны до момента заключения договора и которые не вошли в его содержание как необходимые условия его исполнения или составные его части (например, И.Я. Фойницкий к разряду безразличных обстоятельств относил сообщения приехавших фокусников о невероятных фокусах, выполняемых членами их труппы, ворожбу, т.е. ложные уверения о существовании на стороне виновного способности предсказывать будущее и т.п. Все эти случаи, по его мнению, представляли обман в таких обстоятельствах, которые в представлении потерпевшего не составляют эквивалента за передаваемое имущество, доставляя ему лишь больше удобств распоряжаться имуществом по своему усмотрению). Даже если эти обстоятельства и вошли в содержание заключаемой сделки, однако потерпевший при их известности все равно согласился бы на вступление в сделку и передачу своего имущества, то это свидетельствует о том, что побуждением действовать определенным образом является не обман, а другие причины, которые никак не связаны с обманом.
Обман может составлять как причину, так и повод определенного поведения потерпевшего, поэтому существенность или несущественность определенных обстоятельств для выявления мошеннического обмана трудно установить. Важно в этой ситуации выявить причину и повод определенного поведения потерпевшего и его мотив. Следовательно, действие потерпевшего должно состоять в причинной связи с сообщаемой виновным информацией и являться тем побуждением, в силу которого и произошла передача имущества виновному.
Пример 2.
Гр-н С. – руководитель ЧУП представил в банк все необходимые и содержащие достоверные сведения, документы для получения банковского кредита. В беседе с начальником кредитного отдела банка К. руководитель ЧУП рассказал, что имеет значительные связи в правительстве, благодаря чему сможет эффективно использовать предоставленный кредит и своевременно погасить его. В качестве достоверности сообщаемых сведений С. продемонстрировал К. ряд фотографий, на которых он был запечатлен с одним из вице-премьеров. В обеспечение кредита ЧУП было предложено технологическое оборудование, ликвидность которого у банка вызывала большое сомнение. Однако на начальника кредитного отдела банка К. и иных служащих этой кредитно-финансовой организации весьма подействовали продемонстрированные С. фотографии, а личные заверения оказались убедительными, в результате чего кредит был выдан. Полученные кредитные средства гр-н С. не смог погасить и уехал за границу. Когда же банк стал проводить тщательную проверку, выяснилось, что все сказанное руководителем ЧУП не соответствует действительности. Однако представленные в банк документы не содержали какого-либо обмана. Ложь, с помощью которой удалось заполучить кредит, была не документальной, а носила устный характер и касалась не самого договора и его условий, а обстоятельств, которые косвенно касались его заключения.
Указанный пример наглядно свидетельствует о том, что ложные сведения предоставлялись относительно обстоятельств, которые вообще не имеют никакого значения к факту заключения кредитного договора и в принципе не должны оказывать какого-либо воздействия на его совершение. Однако именно эти сведения (наличие деловых связей) явились причиной, вследствие которой было принято положительное решение и передано имущество. Каждое лицо исходя из своих психологических и интеллектуальных особенностей по-своему воспринимает ту или иную информацию, ее важность и существенность. Универсального критерия здесь нет, хотя можно было предложить перечень обстоятельств, искажение которых можно было бы рассматривать как обман (обстоятельства, характеризующие личность контрагента, финансовое состояние, намерения и т.д.). Ключевым признаком в разрешении подобных ситуаций должно являться состояние заблуждения потерпевшего относительно сообщаемой информации и наличие причинной связи между предоставленной информацией и принятым решением (распоряжением имуществом в пользу иного лица). Соответственно сообщаемая ложная информация, имеющая безразличный характер, не влияющая и не способная повлиять на склонение лица к определенному акту распоряжения имуществом, находится вне понятия мошеннического обмана.
При наличии намеренного введения лица в заблуждение имеет место мошеннический обман, влекущий за собой недействительность сделок. Здесь лицо, или сам участник сделки, или третье лицо умышленно сообщает контрагенту сведения, не соответствующие действительности, которые имеют существенное значение для конкретной сделки (договора). Формой обмана может быть умышленное умолчание о фактах, имеющих существенное значение для сделки, которые одна сторона договора должна сообщить другой. В том, что ошибка контрагента в отношении существенных пунктов договора предопределена умыслом другого контрагента, и состоит принципиальное значение мошеннического обмана. Таким образом, обман может относиться к любому элементу состава сделки, а не только к природе и предмету сделки.
Если лицо при заключении сделки само заблуждается не относительно сущности сделки, а относительно объема возникающих из сделки прав и обязанностей, то такое заблуждение не может быть основанием недействительности сделки и не свидетельствует о наличии признаков мошеннического обмана.
Обман надлежит отличать от умолчания, не касающегося сущности сделки, поэтому сторона договора не обязана информировать контрагента об абсолютно всех деталях договора и о своем в нем интересе. Такое умолчание не приводит к дефектности сделки и, следовательно, наличию мошенничества.
__________________________
1Подробно о разграничении лжи и преступного обмана см.: Хилюта, В.В. Мошеннический обман в теории уголовного права и руководящих разъяснениях высших судебных инстанций / В.В. Хилюта // Научный вестник Омской Академии МВД России. – 2009. – № 2. – С. 30–34; Хилюта, В.В. Признаки мошеннического обмана в теории и практике уголовного закона / В.В. Хилюта // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. – 2009. – № 2. – С. 13–21.
