Мотивировочная часть судебного решения. Часть 1
Читать «Мотивировочная часть судебного решения. Часть 2»
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 16 мая 2019 г.
Оценивается необходимость наличия в судебном решении мотивировочной части. Приводятся доводы, как поддерживающие, так и опровергающие необходимость обязательного составления мотивировочной части по всем судебным решениям.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)
● постановление Пленума Верховного Суда от 28.09.2001 № 10 «О решении суда первой инстанции» (далее – Постановление Пленума № 10)
Одним из значительных явлений в правовой сфере постсоветского пространства на протяжении нескольких лет продолжает оставаться реформа гражданского судопроизводства. Ее результатом в целом ряде государств (Азербайджан, Армения, Беларусь, Казахстан, Молдова, Россия, Украина и др.) явилось принятие новых гражданских процессуальных кодексов. Однако это представляет собой, скорее, промежуточный итог преобразовательных процессов и говорить об окончании реформы еще рано. Новые кодифицированные акты в сфере гражданского судопроизводства содержат много неизвестных праву советского периода положений, эффективность которых в деле защиты прав и охраняемых законом интересов еще необходимо проверить на практике в течение продолжительного периода времени. Возможно, что необходимость дальнейшего совершенствования законодательства (или его корректировки) станет очевидной, причем благодаря как чужому правоприменительному опыту, так и собственным ошибкам.
В результате реформы гражданского судопроизводства в ГПК появилась норма, согласно которой в решении суда по общему правилу отсутствует мотивировочная часть.
Справочно
На основании ч. 1 ст. 305 ГПК мотивировочная часть (обоснование) решения составляется:
1) по требованию юридически заинтересованных в исходе дела лиц, которое может быть заявлено как до удаления суда в совещательную комнату для вынесения решения, так и в течение 10 дней после его оглашения;
2) в связи с обжалованием или опротестованием решения в апелляционном порядке;
3) когда решение в соответствии с ГПК не подлежит апелляционному обжалованию или опротестованию. В апелляционном порядке не подлежат обжалованию (опротестованию) решения Верховного Суда (ч. 4 ст. 399 ГПК), решения по жалобам на действия избирательных комиссий (ст. 343 ГПК), а также некоторые решения, выносимые по жалобам на действия госорганов по вопросам предоставления статуса беженца или дополнительной защиты в Республике Беларусь (ч. 2 ст. 3602 ГПК);
4) в случаях, прямо предусмотренных ГПК. Случаи, в которых обязанность суда составить мотивировочную часть решения прямо предусмотрена ГПК, относятся к ряду дел, возникающих из административно-правовых отношений (по жалобам на отказ органов загс внести исправления или изменения в записи актов гражданского состояния, по жалобам на нотариальные действия или на отказ в их совершении и др.), а также особого производства (дела о признании граждан безвестно отсутствующими или объявлении их умершими, о признании граждан недееспособными или ограниченно дееспособными, о принудительной госпитализации и лечении граждан и др.).
Если основанием для составления мотивировочной части является требование юридически заинтересованного в исходе дела лица, заявленное уже после оглашения решения, или факт обжалования (опротестования) решения в апелляционном порядке, указанная часть решения излагается судом в виде отдельного документа в 7-дневный срок с момента возникновения соответствующего основания (ст. 312 ГПК). Во всех иных случаях, когда согласно ст. 305 ГПК составление мотивировочной части решения обязательно, решение суда изначально подлежит составлению и оглашению в полном объеме, т.е. вместе с мотивировочной частью.
При отсутствии в решении мотивировочной части суд при оглашении решения должен изложить его устное обоснование. Сообщение мотивов решения не обязательно, если дело рассматривалось в закрытом судебном заседании (ч. 2 ст. 311 ГПК).
С момента вступления ГПК в действие прошло почти 20 лет, что позволяет подвести определенные итоги эффективности работы его норм на практике. Нормы, регламентирующие составление мотивировочной части, вызвали неоднозначные оценки среди научных и практических работников. Если отношение ученых к отсутствию в судебном решении мотивировочной части можно определить в целом как негативное1, то среди правоприменителей единства мнений нет.
В этом плане характерна дискуссия, развернувшаяся на страницах официального издания Верховного Суда – «Судовы веснiк».
Заместитель прокурора Минской области Н. Куклис указал на ряд проблем, которые вызваны отсутствием в решении суда мотивировочной части. По его мнению, такое решение с точки зрения норм ГПК и разъяснений Пленума Верховного Суда является необоснованным, поэтому Н. Куклис называет такие решения немотивированными. Кроме того, сложно проверить законность и обоснованность немотивированного решения в надзорном производстве. Проблемы возникают у судей при необходимости составления мотивировочной части спустя длительный период времени после вынесения решения. Сложно признать оправданным вынесение немотивированных решений по делам, связанным с реализаций таких важных конституционных прав граждан, как право на жилье, труд и др. Как следствие, существующее регулирование составления мотивировочной части решения, особенно в свете уровня правовой грамотности населения, не способно в должной мере обеспечить интересы, а также защиту прав лиц, юридически заинтересованных в исходе дела. Н. Куклис приходит к выводу о необходимости вынесения решения в полном объеме по всем рассматриваемым судом делам, за исключением тех из них, в которых иск ответчиком признан, и отмечает неизбежность внесения соответствующих изменений в ГПК2.
Аналогичным образом оценивают проблему составления мотивировочной части и другие работники органов прокуратуры.
Противоположная точка зрения была высказана председателем одного из районных судов В. Миллером. Он полагает, что в действующем ГПК заложены достаточные гарантии для участников гражданского судопроизводства, обеспечивающие им право на получение мотивировочной части решения и обжалование судебного решения. Отсутствие в решении суда мотивировочной части не влечет утрату им такого качества, как обоснованность (мотивированность). В итоге, не разделяя озабоченности Н. Куклиса, В. Миллер предлагает отказаться от составления мотивировочной части по всем без исключения судебным решениям по гражданским делам3.
Такое мнение разделяется многими судьями районных и городских судов. Так, большинство опрошенных судей считают, что решение, вынесенное без мотивировочной части, является мотивированным, причем, по мнению многих из них, составление такой части решения представляло бы собой напрасную трату времени. Поэтому и эффект в экономии рабочего времени, полученный благодаря новелле ст. 305 ГПК, большинство респондентов оценили для себя как значительный. В результате среди судей районного звена как субъектов, несущих основную нагрузку по рассмотрению гражданских дел по первой инстанции, следовательно, и обязанность по выполнению такой трудоемкой и кропотливой работы, как составление мотивировочной части решения, преобладает мнение об отсутствии необходимости менять действующее правовое регулирование составления и содержания мотивировочной части решения. Более того, одним из респондентов было высказано предложение отказаться и от описательной части решения.
Вопросы, являющиеся предметом дискуссий среди работников суда и прокуратуры, не относятся к разряду тех, ответы на которые могут быть получены без соответствующей доктринальной разработки.
Гражданское процессуальное право в своем формировании прошло тысячелетия, а современный гражданский процесс берет свои истоки еще в гражданском праве Древнего Рима4. В сфере отправления правосудия по гражданским делам можно обнаружить закономерности, нормы, традиции, имеющие вековую историю. Современные процессуальные кодексы представляют собой воплощение определенного результата в перманентном процессе эволюции правил судопроизводства. Вследствие этого гражданское процессуальное право практически любого государства, в т.ч. Республики Беларусь, является в настоящее время достаточно целостной и устоявшейся системой, отдельные элементы которой находятся в многочисленных и сложных взаимосвязях, наличие которых в некоторых случаях сложно установить. Любое изменение, вносимое в какой-нибудь элемент системы, может автоматически вызвать непредвиденные изменения в работе других элементов, нарушить целостность и эффективность функционирования всей системы.
В связи с этим представляется поспешным и недостаточно осмысленным с научной точки зрения предложение В. Миллера полностью отказаться от мотивировочной части решения.
Примечание
Еще в конце XIX века известный русский процессуалист А.Х. Гольмстен предупреждал: «Нас, теоретиков, всегда поражает быстрота в деятельности практиков – труднейшие вопросы науки, к бесконечному изумлению теоретиков, разрешаются практиками с замечательной быстротой. К несчастью, конечно, быстрота и правильность решения не суть понятия, всюду сопровождающие друг друга»5.
Полагаем, что вопрос о необходимости составления мотивировочной части решения связан и напрямую зависит от решения некоторых «труднейших вопросов науки». Причем критическому научному осмыслению подлежит даже не столько предложение В. Миллера, сколько приемлемость и допустимость уже действующих норм ГПК.
Прежде всего необходимо выяснить, что представляет собой решение суда по гражданскому делу.
Примечание
В современной процессуальной доктрине общепризнано, что решением является акт (действие, волеизъявление) реализации судебной власти по существу рассмотренного дела, выраженный в определенной процессуальной (письменной) форме6.
Действительно, т.к. гражданское судопроизводство отличается детальным регламентом и одним из его сущностных признаков является процессуальная форма, судебное решение в современном гражданском процессе не может существовать иначе, чем в форме определенного документа7. На данный момент обращает внимание и Пленум Верховного Суда в Постановлении Пленума № 10.
Справочно
Согласно ч. 1 п. 20 Постановления Пленума № 10 изложение устного обоснования решением не является, однако в протоколе судебного заседания делается отметка о том, что такое процессуальное действие, предусмотренное ч. 2 ст. 311 ГПК, судом выполнено.
Глубокое познание любого явления, в т.ч. в области права, предполагает уяснение его сущности. Последняя, как правило, не лежит на поверхности, скрыта и исследуется благодаря ее проявлениям вовне, которые не всегда могут адекватно объективировать отражаемое явление. Поэтому в целях теоретического исследования возможно и необходимо рассматривать судебное решение в 2 условно самостоятельных аспектах: как акт правосудия и как процессуальный документ, его оформляющий8.
Подход, предложенный М.А. Гурвичем, получил признание и у некоторых других исследователей9, хотя тесная связь, в которой находятся между собой акт правосудия и его процессуальная форма, послужила основанием для сомнений в его плодотворности10.
Экспертное мнение
С точки зрения методологии изучения судебного решения подход М.А. Гурвича себя полностью оправдывает и является исключительно полезным для установления наличия или отсутствия соответствия между сущностью решения и опосредующей ее формой. Ведь процессуальная форма решения в законодательстве конкретного государства определенной исторической эпохи зависит от множества факторов (политической конъюнктуры, состояния финансов, качественного уровня подготовки нормативных актов и др.), т.е. подвержена влиянию в достаточной мере субъективных моментов, в то время как сущность акта правосудия, будучи обусловлена исторической ролью суда, объективна (причем независимо от количества имеющихся в доктрине концептуальных подходов к ее пониманию, которые являются лишь результатом попыток исследования природы решения).
Примечание
Традиции изложения судебного решения как процессуального документа (в том виде, в каком оно представлено сейчас) были заложены еще в XIX веке. Устав гражданского судопроизводства (далее – УГС) 1864 года (исторический аспект рассматриваемого вопроса ввиду вхождения современных территорий государства в состав Российской империи актуален и для Беларуси) предусматривал такую неокончательную форму судебного решения, как резолюция. С точки зрения содержания в качестве одного из ее обязательных элементов УГС называл изложение сущности решения, не раскрывая, однако, этого понятия. Практика судов России, не исключая и Сенат, пошла по пути понимания и изложения сущности решения в виде краткого приказа суда: «в иске отказать…», «взыскать столько-то…» и т.п.11
Тем самым сформировался содержательный объем, не изменившийся вплоть до настоящего времени, той части решения, которая в современном гражданском процессе носит наименование резолютивной части.
Такой взгляд на сущность решения объясняется дореволюционными традициями понимания правоприменения как выведения заключения (т.е. краткого категоричного вывода, которым и должно было мыслиться решение суда в собственном смысле) из силлогизма, где роль большой посылки выполняла норма материального права, а роль малой посылки – фактические обстоятельства дела. Причем подобная конструкция правоприменения находила своих сторонников и среди некоторых советских ученых.
Экспертное мнение
В настоящее время указание на логическую природу правоприменения, в т.ч. на построение силлогизма, является широко распространенным в общей теории права, причем в качестве результата процесса решения юридического дела называется индивидуально-конкретное предписание.
Очевидно, что использование таких конструкций и терминологии применительно к гражданскому процессу вызывает желание (особенно с учетом исторически сформировавшегося взаимного соотношения, напоминающего структуру силлогизма, частей объективирующей решение формы) связать индивидуально-конкретное предписание именно с резолютивной частью решения. Неслучайно и теперь резолютивная часть решения традиционно излагается (хотя нормативно это нигде и не регламентируется) в форме приказа12. Кроме того, целый ряд современных процессуалистов отмечают, что в резолютивной части дается, концентрируется сущность решения, что она представляет решение в собственном смысле слова, является важнейшей частью решения13. Тем самым сущность судебного решения, как и в дореволюционной теории и практике, отождествляется с его резолютивной частью, точнее – с кратким выражением императивного характера о конечной судьбе предъявленного требования.
Судя по всему, законодатель, вводя нормативное правовое предписание ст. 305 ГПК, придерживался именно таких взглядов. Вследствие этого, по мнению законодателя, судебное решение как документ при отсутствии в нем мотивировочной части ничего не потеряет и по-прежнему будет адекватно объективировать акт правосудия.
Однако, чтобы ответить на вопрос, так ли это на самом деле, необходимо выяснить правовую природу решения суда как акта правосудия, что невозможно сделать, не абстрагируясь от его процессуальной формы, которая является величиной переменной.
В науке гражданского процессуального права вопросы сущности судебного решения всегда оставались в фокусе пристального внимания ученых. Определение правовой природы (сущности) решения зачастую сводится к установлению его наиболее важных, существенных признаков (характеристик, элементов), количество которых дифференцируется в зависимости от теоретических взглядов конкретного автора и его стремления отграничить решение как от актов всех иных правоприменительных органов, так и всех прочих судебных актов.
Экспертное мнение
Представляется возможным выделить такие существенные признаки решения, как властность, императивность, индивидуальная конкретность, регулирующая роль, защита прав и охраняемых законом интересов как основное функциональное назначение, наиболее совершенная объективирующая форма и максимальная среди всех иных правоприменительных актов вероятность соответствия истине. Однако, несмотря на то что решение суда можно охарактеризовать посредством целого ряда существенных признаков, именно императивное установление материально-правового положения (т.е. фактов и правоотношений материально-правового характера) непосредственно заинтересованных в исходе дела лиц определяет глубинную природу решения и во многом обусловливает собой иные его черты.
Такое определение сущности решения соответствует и исторической роли суда, к услугам которого прибегали в случаях отсутствия полной ясности относительно прав и обязанностей лиц в гражданских правоотношениях, достаточной для применения непосредственного принуждения (на ранних стадиях развития общества со стороны кредитора, позднее – со стороны государства)14.
Конструкция императивного установления материально-правового положения в определенной мере схожа с тем, что в процессуальной науке называют элементом подтверждения в судебном решении15.
Экспертное мнение
Однако указанные явления не следует отождествлять. С точки зрения истории момент подтверждения (и т.н. теория подтверждения в целом) был эксплицирован зарождающимся классом буржуазии в качестве идеологического средства обоснования недопустимости регулирующего (т.е. материально-правового) воздействия решения на материальные правоотношения. Регулятором поведения сторон признавался только закон (объективное право), действие (веления) которого при вынесении решения подтверждалось применительно к конкретному случаю. Благодаря М.А. Гурвичу указанная теория заняла прочные позиции в науке гражданского процесса советского периода, причем объектом подтверждения, по мнению ученого, должно было являться не столько действие закона, сколько существовавшее до и независимо от процесса материальное правоотношение, продолжающее регулировать поведение сторон и после вынесения решения. Несомненно, однако, что по вступлении судебного решения в законную силу непосредственным регулятором поведения соответствующих лиц будет являться уже не объект подтверждения, а решение суда, определяющее материальные права и обязанности сторон, которые смогут отныне существовать в правовой сфере лишь в том виде и постольку, поскольку и в каком виде они зафиксированы решением. Конструкция же подтверждения несет в себе оттенок умаления роли решения в механизме правового регулирования. Кроме того, данная конструкция игнорирует тот факт, что решение не всегда может отражать объективную истину, чего с необходимостью требует в силу своего буквального значения термин «подтверждение».
Некоторыми учеными наравне с подтверждением в качестве самостоятельного элемента решения выделяется еще и приказ (императивный момент), полностью (или с теми или иными вариациями у конкретных авторов) ассоциируемый с резолютивной частью решения как документа16.
Экспертное мнение
Полагаем, что императив судебного решения заключается не в этом. Вступив в законную силу, судебное решение как юридический факт порождает в правовой сфере публично-правовые отношения, содержанием которых является, с одной стороны, требование государства ко всем субъектам права признавать материально-правовое положение конкретных лиц достоверно установленным и, с другой стороны, обязанность всех субъектов права этому требованию подчиняться. Такие правоотношения являются практическим воплощением действия презумпции истинности судебного решения и выражают собой его общеобязательность. Требование со стороны государства в указанных правоотношениях и представляет собой приказ, императив решения как сущностную форму установления судом материально-правового положения непосредственно заинтересованных в исходе дела лиц. Поэтому очевидно, что приказ как сущностная характеристика решения не совпадает ни по существу, ни по содержанию с резолютивной частью его документальной формы, в какой бы императивной редакции она ни была выражена.
Однако изложенное не умаляет значения резолютивной части решения, поскольку она содержит в концентрированном, окончательном, четком и кратком виде итоги рассмотрения и разрешения дела, вследствие этого зачастую только ее содержание и представляет интерес для юридически заинтересованных в исходе дела лиц. Но и переоценивать роль этой части решения также не следует. Суд указывает в ней только на удовлетворение иска (заявления, жалобы) и на применение определенного способа защиты права или на отказ в удовлетворении иска. Безусловно, вывод о судьбе иска (жалобы, заявления) как требования к суду об установлении определенного материально-правового положения полностью обусловлен и определяется тем, какие именно факты и правоотношения были им установлены. Однако это не означает, что и установленное судом материально-правовое положение, т.е. сущность решения, полностью найдет свое отражение в резолютивной части.
Например, при отказе в удовлетворении иска (жалобы, заявления) исходя из содержания резолютивной части решения выводы о том, какие именно факты и правоотношения суд посчитал существенными, а какие нет, сделать нельзя. Что же касается случаев удовлетворения иска (жалобы, заявления) и применения судом способов защиты, то необходимо отметить следующее. Такие выражения, как «признание», «присуждение», «преобразование», отражающие сущность основных способов защиты (в форме которых осуществляются все иные материально-правовые разновидности способов защиты17), употребляются краткости ради, чтобы обозначить этим эффекты благоприятного для истца решения18.
Иными словами, они используются для того, чтобы кратко указать на определенное состояние и характер материальных правоотношений, установленных судом между сторонами спора, а не для того, чтобы выразить установленное судом правовое положение в полном объеме. Например, в решении о присуждении способ защиты является отражением неисполненной обязанности ответчика немедленно совершить определенные действия, следовательно, позволяет сделать вывод о наличии у истца нереализованного права требования. В решении о признании способ защиты говорит о наличии между сторонами определенных правоотношений, не достигших в своем развитии той стадии, когда можно требовать немедленного исполнения входящих в их содержание обязанностей. В решении о преобразовании способ защиты выражает изменение ранее существовавших между сторонами правоотношений и возникновение на их основе новых, преобразованных правоотношений.
Таким образом, резолютивная часть решения может лишь в скрытой форме отразить сущность решения, т.е. то материально-правовое положение, которое судом было установлено в отношении непосредственно заинтересованных в исходе дела лиц. Можно сказать, что соотношение и содержание структурных частей документальной формы решения продиктованы прежде всего мотивами целесообразности19, заключающимися в том, чтобы дать обоснование конечному выводу суда о способе защиты, порой предусматривающему серьезные меры принуждения, или об отказе в ней, чем стремлением адекватно отразить сущность явления.
Библиография
1. Гражданский процесс. Общая часть: учеб. / Т.А. Белова, И.И. Верховодко, В.Г. Голованов и др.; под общ. ред. Т.А. Беловой, И.Н. Колядко, Н.Г. Юркевича. – Минск: Амалфея, 2001. – С. 105; Таранова, Т.С. Принцип права быть выслушанным и быть услышанным в гражданском судопроизводстве / Т.С. Таранова // Теория и практика построения правовой системы Республики Беларусь: материалы междунар. «круглого стола», Гродно, 15–16 апр. 2005 г.; отв. ред. О.Н. Толочко. – Гродно: ГрГУ, 2005. – С. 197–204.
2. Куклис, Н. Не выплеснули ли мы вместе с водой и ребенка? / Н. Куклис // Судовы веснiк. – 2003. – № 1. – С. 55.
3. Миллер, В. Закон требует: решение суда должно быть в любом случае мотивировано / В. Миллер // Судовы веснiк. – 2003. – № 3. – С. 47.
4. Салогубова, Е.В. Римский гражданский процесс / Е.В. Салогубова. – 2-е изд. – М.: «Городец-издат», 2002. – С. 4.
5. Гольмстен, А.Х. По поводу ст. 702 УГС / А.Х. Гольмстен // Юридические исследования и статьи. – СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1894. – Т. 1: Общая теория права, обычное право, гражданское право, торговое право, гражданский процесс. – С. 392–395.
6. Викут, М.А. Гражданский процесс: учеб. / М.А. Викут, И.М. Зайцев. – М.: Юристъ, 2001. – С. 245; Гражданский процесс: учеб. / В.Н. Аргунов, Е.А. Борисова, С.А. Иванова и др.; под ред. М.К. Треушникова. – 3-е изд., испр. и доп. – М.: ООО «Городец-издат», 2000. – С. 313; Гражданский процесс: учеб. / А.П. Вершинин, Л.А. Кривоносова, М.А. Митина и др.; под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ПБОЮЛ Гриженко Е.М., 2001. – С. 281–282; Гражданский процесс. Особенная часть: учеб. / Т.А. Белова, И.И. Верховодко, О.Н. Герасимович и др.; под общ. ред. Т.А. Беловой, И.Н. Колядко, Н.Г. Юркевича. – Минск: Амалфея, 2002. – С. 76; Гражданское процессуальное право: учеб. / С.А. Алехина, В.В. Блажеев, А.Т. Боннер и др.; под ред. М.С. Шакарян. – М.: ТК Велби, 2004. – С. 271.
7. Малышев, К.И. Курс гражданского судопроизводства: в 3 т. – СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1876. – Т. 1. – С. 413; Масленникова, Н.И. Акты применения норм гражданского процессуального права / Н.И. Масленникова // Проблемы применения норм гражданского процессуального права: науч. тр. / Урал. гос. ун-т; отв. ред. К.И. Комиссаров. – Свердловск: Свердл. юрид. ин-т, 1976. – Вып. 48. – С. 63.
8. Гурвич, М.А. Решение советского суда в исковом производстве / М.А. Гурвич. – М.: Всесоюз. юрид. заоч. ин-т, 1955. – С. 6–7.
9. Пушкар, Е.Г. Исковое производство в советском гражданском процессе (процессуальные последствия возбуждения дел) / Е.Г. Пушкар. – Львов: Вища шк., 1978. – С. 18, 22; Рожкова, М.А. Основные понятия арбитражного процессуального права / М.А. Рожкова. – М.: Статут, 2003. – С. 152–155.
10. Чечина, Н.А. Рецензия на книгу М.А. Гурвича «Решение советского суда в исковом производстве» / Н.А. Чечина, Д.М. Чечот // Изв. вузов. Правоведение. – 1958. – № 1. – С. 142–144.
11. Энгельман, И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства / И.Е. Энгельман. – 3-е изд. – Юрьев: Тип. К. Маттисена, 1912. – С. 361; Яблочков, Т.М. Учебник русского гражданского судопроизводства / Т.М. Яблочков. – 2-е изд., доп. – Ярославль: Книгоизд-во И.К. Гассанова, 1912. – С. 175.
12. Викут, М.А. Указ. соч. – С. 252; Подготовка к судебному разбирательству некоторых категорий гражданских дел. Образцы судебных документов: практ. пособие / Л.И. Бакиновская, И.Н. Минец, Н.З. Санько и др.; под общ. ред. И.А. Мирониченко. – Минск: Маст. лiт., 2003. – С. 204–259.
13. Авдюков, М.Г. Судебное решение / М.Г. Авдюков. – М.: Госюриздат, 1959. – С. 53; Заворотько, П.П. Судове рiшення / П.П. Заворотько, М.И. Штефан. – Киев: Изд-во Киев. ун-та, 1971. – С. 107; Зейдер, Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу / Н.Б. Зейдер. – М.: Юрид. лит., 1966. – С. 83; Щеглов, В.Н. Иск о судебной защите гражданского права: Лекции для студентов / В.Н. Щеглов. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1987. – С. 39.
14. Иеринг, Р. Дух римского права на различных ступенях его развития / Р. Иеринг: пер. с нем. – 3-е изд., испр. – СПб.: Тип. В. Безобразова и Кº, 1875. – Ч. 1. – С. 102–107.
15. Гурвич, М.А. Указ. соч. – С. 26–31; Гордон, В.М. Иски о признании / В.М. Гордон. – Ярославль: Тип. Губерн. упр, 1906. – С. 1–72.
16. Абрамов, С.Н. Гражданский процесс: учеб. / С.Н. Абрамов, В.П. Чапурский, З.И. Шкундин; под общ. ред. С.Н. Абрамова. – М.: Юрид. изд-во Минюста СССР, 1948. – С. 290–291; Зейдер, Н.Б. Судебное решение в советском гражданском процессе: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.03 / Н.Б. Зейдер; Всесоюз. ин-т. юрид. наук Минюста СССР. – М., 1955. – С. 5–16; Ивакин, В.Н. К вопросу о сущности судебного решения / В.Н. Ивакин // Проблемы защиты субъективных прав граждан и организаций в свете решений XXVII съезда КПСС: сб. науч. тр. / Всесоюз. юрид. заоч. ин-т; отв. ред. М.С. Шакарян. – М., 1988. – С. 52–57.
17. Гурвич, М.А. Учение об иске (состав, виды) / М.А. Гурвич. – М.: ВЮЗИ, 1981. – С. 12.
18. Гордон В.М. Указ. соч. – С. 113.
19. Надь, Л. Приговор в уголовном процессе / Л. Надь: пер. с венг.; под ред. В.М. Савицкого. – М.: Юрид. лит., 1982. – С. 165.
