О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 6
Читать «О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 1»
Читать «О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 2»
Читать «О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 3»
Читать «О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 4»
Читать «О возможности совершения договора в электронной форме. Часть 5»
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 5 июня 2019 г.
Проводится сравнение требований Конвенции ООН «Об использовании электронных сообщений в международных договорах», Типового закона Комиссии Организации Объединенных Наций по праву международной торговли «Об электронной торговле» и Гражданского кодекса к документу в электронном виде.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Типовой закон Комиссии ООН по праву международной торговли «Об электронной торговле», принятый в г. Нью-Йорке 12.06.1996 (далее – Типовой закон ЮНСИТРАЛ)
● Конвенция ООН «Об использовании электронных сообщений в международных договорах», заключенная в г. Нью-Йорке 23.11.2005 (далее – Конвенция)
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
Для того чтобы электронное сообщение могло рассматриваться в качестве разновидности простой письменной формы сделки, исходя из положений Типового закона ЮНСИТРАЛ, оно должно соответствовать следующей совокупности требований:
● быть доступным для возможности его дальнейшего использования;
● должна обеспечиваться возможность обозрения «подлинника» электронного сообщения;
● должен присутствовать «признак сохранности»;
● необходимо иметь возможность точно идентифицировать электронное сообщение с лицом, которое определяется как составитель электронного сообщения, т.е. с лицом, чьим волеизъявлением и является электронное сообщение;
● при наличии соглашения об этом должно осуществляться подтверждение получения электронного сообщения.
При этом Конвенция предъявляет следующие требования к электронному сообщению (для признания его подлинным экземпляром письменной формы договора с подписями сторон):
● оно должно содержать информацию, которая является доступной для ее дальнейшего использования. В частности, в электронном сообщении должна быть «читаемая информация», доступная для адресата информации;
● лицо, отправившее электронное сообщение, должно идентифицироваться со стороной договора (уполномоченным лицом стороны договора). Иными словами, должна быть возможность доказать, что составителем электронного сообщения является именно сторона договора (уполномоченное лицо стороны договора);
● должно быть целостным, т.е. не должно подвергаться «вмешательству» со стороны лица, не являющегося стороной договора. Кроме того, сама сторона договора (уполномоченное лицо стороны договора) не должна иметь возможность изменить содержание электронного сообщения после его получения адресатом электронного сообщения;
● должно иметь требуемую степень надежности с учетом цели, для которой предоставляется соответствующая информация.
Анализируя приведенные выше требования Типового закона ЮНСИТРАЛ и Конвенции для признания электронного сообщения в качестве надлежащей письменной формы сделки, необходимо отметить сходство (а в определенных аспектах – тождество) критериев в обоих актах международного права.
Необходимо указать на тождественность двух основных требований (признаков, критериев) электронного сообщения, которые присутствуют как в Типовом законе ЮНСИТРАЛ, так и в Конвенции:
1) требование о доступности электронного сообщения для возможности его дальнейшего использования;
Экспертное мнение
В Типовом законе ЮНСИТРАЛ указанный признак получил развитие в виде необходимости обеспечения возможности обозрения «подлинника» электронного сообщения, а также необходимости наличия у электронного сообщения «признака сохранности». Однако отсутствие таких требований в Конвенции не говорит о том, что они не могут характеризовать сущность требования о доступности электронного сообщения для возможности его дальнейшего использования исходя из положений Конвенции. Конвенция, хоть и не напрямую, как Типовой закон ЮНСИТРАЛ, признает необходимость характеристики электронного сообщения с учетом двух приведенных дополнительных критериев.
2) требование о необходимости иметь возможность точно идентифицировать электронное сообщение с лицом, которое определяется как его составитель, т.е. с лицом, чьим волеизъявлением и является электронное сообщение.
Требования Конвенции о том, что электронное сообщение должно быть целостным и иметь требуемую степень надежности с учетом цели, для которой предоставляется соответствующая информация, не продублированы в Типовом законе ЮНСИТРАЛ. Это может рассматриваться:
● с одной стороны, как особенность Конвенции;
● с другой стороны, такие требования могут оцениваться как дополнительные аспекты критерия доступности электронного сообщения для возможности его дальнейшего использования.
Таким образом, в отношении указанных требований можно говорить как об особенностях Конвенции по отношению к Типовому закону ЮНСИТРАЛ, так и о большей детализации Конвенцией одного из базовых критериев электронного сообщения.
Примечание
Требование о том, что электронное сообщение должно иметь необходимую степень надежности с учетом цели, для которой предоставляется соответствующая информация, может рассматриваться в качестве разновидности такого признака, как целостность электронного сообщения. Аналогичное мнение может быть высказано и применительно к присутствующему в Типовом законе ЮНСИТРАЛ, но отсутствующему в Конвенции требованию о подтверждении получения электронного сообщения. При этом последнее требование является диспозитивным, а не императивным в силу того, что оно присутствует только при наличии соглашения сторон об этом, соответственно, может и не относиться к требованию, поскольку оно присутствует только тогда, когда стороны соответствующего договора достигли соглашения о нем.
В связи с анализом положений Типового закона ЮНСИТРАЛ и Конвенции следует отметить, что ГК в редакции Закона от 17.07.2018 № 135-З «О внесении изменений и дополнений в некоторые законы Республики Беларусь» не предъявляет ни одного дополнительного требования к электронному сообщению (документу в электронном виде) для признания его в качестве простой письменной формы сделки, за исключением необходимости наличия подписи уполномоченного лица.
Применительно к белорусскому правовому подходу к рассматриваемому явлению можно констатировать, что с 01.02.2019 в отношении электронных сообщений, которые будут восприниматься в качестве разновидности простой письменной формы сделки, нельзя будет достоверно установить, действительно ли соответствующая сделка – это волеизъявление лица, ее совершившего, или уполномоченного им лица либо постороннее лицо воспользовалось доступностью образца подписи соответствующего лица и, сканировав ее и поместив в документ в электронном виде, якобы совершило сделку от имени соответствующего лица. При этом последнее лицо не будет иметь никакого отношения к указанной сделке, т.е. волеизъявление, которое будет относиться к определенному лицу, в действительности будет волеизъявлением совсем другого лица.
Примечание
Белорусский правовой подход создает благоприятные условия для злоупотребления, причем не только для гражданско-правового злоупотребления правом, но и для злоупотреблений, которые могут рассматриваться в качестве деяний, наказуемых в рамках уголовного закона. Выявить такие злоупотребления будет достаточно тяжело, поскольку современное развитие техники не позволяет установить лицо, которое сканировало подпись и разместило ее на документе в электронном виде.
Экспертное мнение
Для целей надлежащего применения электронного сообщения (документа в электронном виде) в качестве разновидности простой письменной формы сделки в правоприменительной практике на территории Республики Беларусь в ГК необходимо точно описать суть интересующего явления через правовые характеристики, определяющие соответствующее явление и дающие возможность его надлежащего применения.
В качестве минимально необходимых правовых характеристик электронного сообщения (документа в электронном виде) в ГК могли бы содержаться требования, присутствующие в Конвенции и (или) Типовом законе ЮНСИТРАЛ. Вероятно, что их можно было бы объединить.
Указанный подход представляется минимально необходимым, и его целесообразно было бы детализировать, поскольку:
● с одной стороны, белорусские законы – это не только регуляторы соответствующих общественных отношений, но и «учебники жизни», особенно применительно к новым правовым явлениям, впервые находящим реализацию в экономике и общественной жизни;
● с другой стороны, требования к электронному сообщению в качестве разновидности простой письменной формы сделки, содержащиеся в Конвенции и Типовом законе ЮНСИТРАЛ, не разрешают полностью изложенные проблемы, связанные с возможным злоупотреблением правом со стороны лиц, которые не намерены выступать в качестве участника соответствующей сделки.
Для того чтобы сделки в простой письменной форме в виде документа в электронном виде совершались, не порождая негативных последствий для их участников и злоупотреблений, законодатель должен точно указать, какой документ в электронном виде действительно порождает простую письменную форму сделки, а какой документ в электронном виде такой формой сделки не является. Это возможно путем определения в законодательстве значительного количества правовых характеристик соответствующего документа в электронном виде (электронного сообщения).
Однако белорусский законодатель не пошел по указанному пути, следовательно, до формирования устойчивой судебной практики применительно к оценке действительности документа в электронном виде неизбежны злоупотребления и сопутствующие этому негативные последствия, когда одни из участников гражданского оборота будут считать себя связанными обязательствами, возникшими на основе сделки в простой письменной форме, а другие участники могут не иметь никакого представления о том, что определенная сделка с их участием действительно совершена и не совершать никакого встречного представления (удовлетворения). При этом с точки зрения права, понудить вторых субъектов к совершению необходимых по сделке действий будет невозможно.
Примечание
Положения Конвенции при определенных условиях могут применяться к внешнеэкономическим сделкам с участием белорусских субъектов хозяйствования, т.е. к договорам, совершаемым белорусскими субъектами хозяйствования в рамках международного имущественного (торгового) оборота.
Экспертное мнение
Учитывая потребность в соответствующем правовом регулировании рассматриваемого явления в рамках правоприменения на территории Республики Беларусь и до формирования устойчивой судебной практики, предполагается, что указанная выше совокупность критериев могла бы использоваться в качестве идентификации электронного сообщения (документа в электронном виде) даже несмотря на отсутствие прямого указания в законодательстве на это.
Представляется возможным в рамках правоприменительной практики на территории Республики Беларусь с 01.02.2019 рассматривать электронное сообщение в качестве разновидности простой письменной формы сделки при условии, что оно отвечает следующим требованиям:
● доступно для возможности его дальнейшего использования. При этом должна обеспечиваться возможность обозрения «подлинника» электронного сообщения. Также у электронного сообщения должен присутствовать «признак сохранности»;
● лицо, отправившее электронное сообщение, должно идентифицироваться со стороной договора (уполномоченным лицом стороны договора), т.е. должна быть возможность доказать, что составителем электронного сообщения является именно сторона договора (уполномоченное лицо стороны договора);
● должно быть надежным и целостным, т.е. электронное сообщение не должно подвергаться «вмешательству» со стороны лица, не являющегося стороной договора. Кроме того, сама сторона договора (уполномоченное лицо стороны договора) не должна иметь возможность изменить содержание электронного сообщения после его получения адресатом электронного сообщения;
● при наличии соглашения об этом должно осуществляться подтверждение получения электронного сообщения.
Такой подход представляется достаточно обоснованным для безопасного применения электронного сообщения в качестве разновидности простой письменной формы сделки.
Кроме того, указанный подход корректен и с учетом требований белорусского законодательства к базовому реквизиту простой письменной формы сделки – подписи лица или лиц, совершивших сделку (должным образом уполномоченных ими лиц).
Примечание
В настоящее время разработан проект Закона «Об изменении кодексов», в котором предлагается дополнить ГК ст. 166-1 «Юридически значимые сообщения», согласно которой заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми законодательство или сделка связывают гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю при условии, что такие юридически значимые сообщения были направлены от имени лица, уполномоченного на их совершение. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно направленно лицу (адресату) в виде почтового отправления или передано с помощью программных и технических средств, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было им получено или адресат не ознакомился с ним. Указанные правила применяются, если иное не предусмотрено законодательством или условиями сделки.