Особенности принудительного исполнения юрисдикционных актов по трудовым спорам
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 26 февраля 2021 г.
Отмечаются недостатки, существующие в правовом регулировании принудительного исполнения юрисдикционных актов по трудовым спорам. Приводятся предложения по совершенствованию действующего законодательства.
СОДЕРЖАНИЕ
Пункт 1. Общие положения
Пункт 2. Возбуждение исполнительного производства
Пункт 3. Установление компетенции органов принудительного исполнения
Пункт 4. Основания для возвращения исполнительного документа
Пункт 5. Сроки исполнительной давности
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)
● Трудовой кодекс (далее – ТК)
● Хозяйственный процессуальный кодекс (далее – ХПК)
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
● Закон от 24.10.2016 № 439-З «Об исполнительном производстве» (далее – Закон № 439-З)
● Закон от 13.07.2012 № 415-З «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 415-З)
● Закон от 18.07.2004 № 305-З «О нотариате и нотариальной деятельности» (далее – Закон № 305-З)
● Инструкция по исполнительному производству, утв. постановлением Минюста от 07.04.2017 № 67 (далее – Инструкция № 67)
● постановление Пленума Верховного Суда от 29.06.2016 № 3 «О примирении сторон при рассмотрении судами гражданских и экономических споров» (далее – Постановление № 3)
Пункт 1. Общие положения
Вынесение правоприменительным органом юрисдикционного акта по индивидуальному трудовому спору еще не гарантирует защиту потерпевшей стороны конфликта. Соответствующий акт необходимо реализовать. При этом, как свидетельствует правоприменительная практика, чаще всего в принудительном порядке – путем использования механизмов исполнительного производства. На этапе исполнительного производства управомоченная сторона трудового спора (взыскатель) заинтересована в полном, эффективном и быстром восстановлении своих нарушенных прав. Интерес обязанной стороны (должника) состоит в том, чтобы применяемое в отношении ее принуждение имело цивилизованные формы и осуществлялось в строгом соответствии с законом. Анализ действующего законодательства показывает, что указанные интересы сторон трудового спора обеспечены не в полной мере.
Эффективность принудительного исполнения юрисдикционных актов по трудовым спорам во многом зависит от того, насколько законодательство об исполнительном производстве учитывает и отражает в своих нормативных правовых предписаниях специфику этой категории дел. Несмотря на принятие Закона № 439-З, Инструкции № 67, нормативных правовых предписаний, имеющих отношение к трудовым спорам, в законодательстве об исполнительном производстве не только не прибавилось, но и некоторые из существовавших ранее эффективных юридических правил были утрачены.
В настоящее время в Законе № 439-З особенностям исполнительного производства по трудовым делам посвящены единичные положения – абз. 10 ч. 1 ст. 10, ч. 3 ст. 34, ч. 4 ст. 36, ст. 116, абз. 5 ч. 1 ст. 122 Закона № 439-З. В Инструкции № 67 особенностям исполнительного производства по трудовым делам посвящены только п. 240, 241. Немного соответствующих положений содержится и в других НПА, регулирующих общественные отношения в сфере исполнительного производства: п. 3, 4 ст. 313, ч. 3 ст. 467 ГПК и ст. 108, 109, 247–250 ТК.
Пункт 2. Возбуждение исполнительного производства
Блок проблем, имеющих отношение к рассматриваемому вопросу, связан с возбуждением исполнительного производства. Из содержания ч. 1 ст. 42, ч. 1 ст. 43 Закона № 439-З следует, что исполнительное производство по трудовым спорам может быть возбуждено только по инициативе взыскателя и его представителя.
Экспертное мнение
Для случаев, когда взыскателем выступает работник, подобного регулирования недостаточно. По сравнению с нанимателем работник является слабой (в финансовом, юридическом, организационном и ином плане) и уязвимой стороной в трудовых правоотношениях и вытекающих из этого правоотношения конфликтов. Такое мнение разделяется большинством ученых1, причем некоторыми из них даже возводится в разряд аксиоматических (догматических) положений права2. Чтобы компенсировать слабость работника и тем самым повысить его шансы на успех, законодательство об исполнительном производстве должно предусматривать механизмы государственного и общественного содействия в защите трудовых, как и любых иных социально значимых, прав граждан.
Примечание
До 2012 года в ч. 4 ст. 463 ГПК (в ред. от 18.07.2011) содержалось нормативное правовое предписание, позволявшее суду по собственной инициативе направлять на исполнение исполнительные листы по некоторым трудовым спорам, в частности, о взыскании денежных сумм с должностных лиц, виновных в незаконном увольнении или переводе работника либо в неисполнении решения суда о восстановлении на работе. Более того, в результате изменений, внесенных в ст. 463 ГПК (в ред. от 18.07.2011) на основании Закона от 04.01.2012 № 337-З, суды получили право в таком же порядке направлять на исполнение исполнительные листы по любым категориям гражданских дел.
Экспертное мнение
В полном объеме возвращаться к подобному регулированию не следует, т.к. неограниченное право судов по инициированию исполнительного производства противоречит действующему в юрисдикционной сфере началу диспозитивности, в то же время целесообразно возобновить указанное правило для трудовых споров, при этом существенно расширив их перечень (за счет дел о восстановлении на работе, взыскании зарплаты и др.).
До вступления в силу Закона № 439-З в ч. 1 ст. 484 ГПК (в ред. от 05.01.2016) было закреплено правило, согласно которому инициаторами исполнительного производства могли выступать прокурор и профсоюзы. В Закон № 439-З указанное нормативное правовое предписание включено не было, что фактически говорит об отсутствии у названных субъектов права инициировать возбуждение исполнительного производства3, в т.ч. в интересах работников. Подобное регулирование вызывает сомнения. Должностные лица органов прокуратуры и профсоюзы обладают широкими полномочиями по защите прав работников путем предъявления в их интересах исков в суды. Применительно к профсоюзам на это прямо указывает ч. 1 ст. 86 ГПК, ч. 3 ст. 19 Закона от 22.04.1992 № 1605-XII «О профессиональных союзах». Право прокуроров на обращение в суды по рассматриваемой категории дел следует из их общих полномочий, урегулированных в ч. 1 ст. 81 ГПК, п. 4 ст. 27 Закона от 08.05.2007 № 220-З «О прокуратуре Республики Беларусь». Кроме того, подп. 1.2 п. 1 приказа Генерального прокурора от 27.03.2009 № 27 «Об организации надзора за соответствием закону судебных постановлений по гражданским делам» (далее – Приказ № 27) прямо предписывает рассматривать защиту трудовых прав граждан как важное направление прокурорской деятельности. Таким образом, было бы логично сохранить за должностными лицами прокуратуры и профсоюзами статус защитников интересов работников и на этапе исполнительного производства. Это тем более важно в свете того, что названные субъекты смогли бы более эффективно отстаивать интересы работников на стадии принудительного исполнения, поскольку они:
● обладают специальными познаниями в области права;
● освобождены от уплаты госпошлины при обращении в суды (этот момент актуален на случай оспаривания в судебном порядке постановлений, действий или бездействия работников органов принудительного исполнения).
Ограничение возможностей по оказанию содействия со стороны органов прокуратуры в защите трудовых прав граждан на этапе исполнительного производства произошло еще по одной причине. Дело в том, что Закон № 439-З противоречиво решает вопрос о прокурорском надзоре за законностью в исполнительном производстве. С одной стороны, Закон № 439-З предоставляет прокурорам право опротестовывать в судебном и несудебном порядке постановления, действия, бездействие работников органов принудительного исполнения (гл. 12 Закона № 439-З). Однако, с другой стороны, не упоминает среди принципов исполнительного производства принцип прокурорского надзора (ст. 5 Закона № 439-З), как и не называет прокурора среди участников исполнительного производства (гл. 2 Закона № 439-З). Это означает то, что прокурор не имеет тех прав, которые Закон № 439-З предоставляет участникам исполнительного производства, соответственно, должностные лица органов принудительного исполнения не обязаны выполнять в отношении прокурора лежащие на них и корреспондирующие указанным правам обязанности. В связи с этим возникает вопрос: каким образом при таком правовом регулировании прокурор сможет осуществлять надзор за соблюдением законодательства в исполнительном производстве, в т.ч. собирать необходимую фактологическую основу для принесения судебных и несудебных протестов? Между тем на этапе юрисдикционной защиты, который предшествует исполнительному производству, – в ходе рассмотрения трудового спора судом – должностные лица органов прокуратуры имеют больше возможностей по осуществлению своих надзорных функций. Например, подп. 1.4 п. 1 Приказа № 27 предусматривает обязательное участие прокуроров в судебном разбирательстве гражданских дел о восстановлении на работе. Аналогичное правило существовало и в советский период4.
Правило ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З предусматривает указание в заявлении о возбуждении исполнительного производства только текущих (расчетных) банковских счетов взыскателя, на которые подлежат перечислению взыскиваемые денежные средства. Соответствующее положение продублировано и в ч. 1 п. 35 Инструкции № 67. Но подобное правило фактически рассчитано лишь на случаи, когда взыскателями выступают юрлица или ИП, являющиеся преимущественными обладателями текущих (расчетных) банковских счетов (это подтверждает и тот факт, что анализируемое правило было заимствовано из ч. 2 ст. 355 ХПК (в ред. от 05.01.2016)). Как правило, не участвующие в предпринимательской деятельности граждане теоретически могут открывать для себя текущие (расчетные) банковские счета, но чаще являются владельцами иных банковских счетов, пригодных для зачисления денежных средств, в частности, счетов по учету вкладов (депозитов), счетов для зачисления зарплаты, доступ к которым обеспечивается с помощью платежной банковской карточки. Применительно к трудовым спорам возможность указания таких счетов в заявлении о возбуждении исполнительного производства и последующее перечисление на них взысканных с нанимателя средств помогли бы сделать процедуру восстановления нарушенных прав работников более оперативной.
В то же время необходимо учитывать следующее. В настоящее время под банковские платежные карточки, выдаваемые гражданам, банками открываются не карт-счета, как несколько лет назад, а текущие (расчетные) счета. Поскольку практически каждый совершеннолетний гражданин является обладателем банковской платежной карточки и, следовательно, владельцем текущего (расчетного) банковского счета, то реквизиты этого счета в соответствии с ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З следует указывать в заявлении о возбуждении исполнительного производства. При этом проблем с оперативным перечислением гражданину средств от должника возникать не должно. Однако, если признать, что в ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З подразумеваются в т.ч. расчетные (текущие) банковские счета, открытые гражданам для целей получения ими банковских платежных карточек, это будет означать, что на таких граждан распространяется действие ч. 1 ст. 41 Закона № 439-З, на основании которой до предъявления в орган принудительного исполнения исполнительного документа о взыскании денежных средств с ИП или юрлица взыскатель обязан сам направить этот исполнительный документ в банк для бесспорного списания денежных средств с банковских счетов должника.
Однако правило ч. 1 ст. 41 Закона № 439-З для обычных граждан (в т.ч. наемных работников, пострадавших от действий нанимателя) неприемлемо по следующим причинам:
● гражданин может не знать, в каком банке (банках) находится счет (счета) должника и реквизиты этого счета (счетов), а поскольку такая информация защищается банковской тайной, самостоятельно ее выяснить гражданин практически не может;
● за оформление платежных требований о бесспорном списании средств банки взимают с физлиц большое вознаграждение;
● для того, чтобы выполнить предписания ч. 1 ст. 41 Закона № 439-З, необходимо иметь хотя бы минимальную правовую осведомленность.
Экспертное мнение
Законодателю следует уточнить, какие именно расчетные (текущие) банковские счета имелись им в виду для целей реализации ч. 1 ст. 41, ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З. Вероятно, подразумевались расчетные (текущие) банковские счета только ИП и юрлиц, т.к. правила ст. 41, ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З, по сути, были скопированы с соответствующих положений ХПК (ч. 2 ст. 355, ст. 370 (в ред. от 05.01.2016)).
Пункт 3. Установление компетенции органов принудительного исполнения
Еще одно затруднение, с которым работник может столкнуться при возбуждении исполнительного производства, связано с отсутствием четкого регулирования родовой (предметной) компетенции органов принудительного исполнения, т.е. разграничением полномочий по ведению исполнительных производств между вышестоящими и нижестоящими органами принудительного исполнения. Эта проблема стала актуальной в результате реформы системы принудительного исполнения 2014 года, однако принятыми в развитие реформы НПА, в т.ч. Законом № 439-З и Инструкцией № 67, так и не была решена. Суть проблемы заключается в том, что органы принудительного исполнения имеют трехуровневую структуру (районный, областной и республиканский уровни), но в орган какого уровня следует обращаться взыскателю за возбуждением исполнительного производства, остается неясным, т.к. действующее законодательство на этот вопрос прямого ответа не дает. В законодательстве содержатся лишь единичные намеки на то, что основным рабочим звеном в этой госструктуре являются отделы принудительного исполнения (ч. 2 ст. 47, ч. 3 ст. 48 Закона № 439-З), т.е. органы принудительного исполнения районного уровня. Не вносит ясности и ч. 3 ст. 42 Закона № 439-З, согласно которой при затруднительности определения компетентного органа принудительного исполнения взыскатель вправе предъявить исполнительный документ и заявление о возбуждении исполнительного производства главному судебному исполнителю по области (г. Минску), а последний обязан выяснить, какой орган принудительного исполнения компетентен, и направить в него все документы. Указанное нормативное правовое предписание имеет отношение только к тем случаям, когда возникают сложности с установлением территориальной (не родовой) компетенции органов принудительного исполнения, причем органов только районного уровня, поскольку в ч. 3 ст. 42 Закона № 439-З указано, что главный судебный исполнитель по области (г. Минску) направляет документы в соответствующий районный (межрайонный), городской, районный в городе отдел принудительного исполнения.
Проблемным может оказаться и вопрос о территориальной компетенции органов принудительного исполнения, если реализации подлежит исполнительный документ о восстановлении на работе незаконно уволенного или переведенного работника. Согласно ст. 116 Закона № 439-З такой документ считается исполненным, когда взыскатель допущен к исполнению прежних трудовых обязанностей и нанимателем отменен приказ (распоряжение) об увольнении или переводе взыскателя. Но место допущения взыскателя к исполнению прежних трудовых обязанностей и место отмены приказа (распоряжения) об увольнении или переводе взыскателя не всегда могут совпадать. Если взыскатель работал в филиале (представительстве) организации, то отмена приказа (распоряжения) об увольнении или переводе взыскателя должна будет произойти в одном месте, где находится исполнительный орган юрлица (например, директор), имеющий право действовать от его имени, в т.ч. решать вопросы в области трудовых правоотношений (исходя из того, что решение этих вопросов не было передано в порядке абз. 7 ч. 1 ст. 1 ТК должностным лицам филиала (представительства) организации, а допущение взыскателя к исполнению прежних трудовых обязанностей – в другом, где расположен филиал (представительство) организации. Поскольку исполнительные действия в такой ситуации должны совершаться в 2 разных местах, возникает вопрос: в какой именно с точки зрения территориальной юрисдикции орган принудительного исполнения следует обращаться взыскателю с заявлением о возбуждении исполнительного производства?
Экспертное мнение
Поставленный вопрос может иметь несколько вариантов решения. Первый вариант заключается в том, что исполнительное производство возбуждается только в каком-то одном (по выбору взыскателя) из 2 названных выше мест, соответственно, в другом месте исполнительные действия, направленные на восстановление взыскателя на работе, будут совершаться или в порядке ч. 2, 3 ст. 56 Закона № 439-З (с санкции руководителя вышестоящего органа принудительного исполнения), или в порядке ч. 2 ст. 48 Закона № 439-З (как выполнение поручения судебного исполнителя).
Второй вариант предполагает возбуждение исполнительного производства в органе принудительного исполнения и по одному, и по другому месту, но тогда взыскателю необходимо будет в соответствии с ч. 1 ст. 461 ГПК получить 2 исполнительных листа.
Однако предложенные варианты решения вопроса не исчерпывают проблему до конца.
Предусмотренные в ч. 1 ст. 56 Закона № 439-З формулировки возможных мест совершения исполнительных действий, на основе которых осуществляется определение компетентного (в территориальном плане) органа принудительного исполнения, не в полной мере подходят к ситуации, когда исполнительный документ о восстановлении на работе необходимо реализовать и, соответственно, исполнительное производство возбудить по месту нахождения филиала (представительства) организации. Такое место нельзя считать местом нахождения должника, поскольку:
● согласно п. 2 ст. 50 ГК место нахождения юрлица определяется местом нахождения его постоянно действующего исполнительного органа;
● по смыслу п. 1, 2 ст. 51 ГК представительства и филиалы всегда располагаются вне места нахождения юрлица.
Не может быть применена в таком случае и формулировка «место нахождения имущества должника», поскольку принудительное исполнение не связано с обращением взыскания на имущество организации. Аналогичное следует констатировать относительно формулировки «место осуществления должником хозяйственной деятельности» (такой вариант определения места принудительного исполнения был заимствован законодателем из прежней редакции ч. 1 ст. 354 ХПК (в ред. от 05.01.2016)). Необходимость совершения исполнительных действий по месту нахождения филиала (представительства) должника возникает не потому, что в этом месте должник осуществляет свою предпринимательскую деятельность (учитывая, что предпринимательская деятельность может и не осуществляться, например, если должник является некоммерческой организацией), а из-за происходящей в этом месте другой деятельности должника – деятельности по организации труда наемных работников.
Экспертное мнение
В связи с указанным ч. 1 ст. 56 Закона № 439-З целесообразно дополнить после слова «хозяйственной» фразой «или иной».
Подача взыскателем заявления о возбуждении исполнительного производства по трудовому (как и любому иному) спору с нарушением родовой или территориальной компетенции органов принудительного исполнения согласно ст. 44, 45 Закона № 439-З не влечет никаких последствий, хотя логично, что такое нарушение должно было бы являться основанием для возвращения исполнительного документа без возбуждения исполнительного производства.
Подобным образом был решен вопрос в ч. 5 ст. 484 ГПК (в ред. от 05.01.2016) применительно к случаям подачи исполнительного документа не по месту исполнения, т.е. с нарушением правил о территориальной компетенции органов принудительного исполнения. В сложившейся ситуации было ожидаемо, что пробел в правовом регулировании будет устранен путем дополнения ч. 1 ст. 45 Закона № 439-З новым основанием для возвращения исполнительного документа без возбуждения исполнительного производства следующего содержания – «взыскатель обратился в ненадлежащий орган принудительного исполнения» (такая формулировка охватывает собой нарушения как территориальной, так и родовой компетенции органов принудительного исполнения). Однако этого не произошло до сих пор. Отчасти проблема была решена, но не лучшим образом, на уровне подзаконного НПА. В части 2 п. 43 Инструкции № 67 указано, что если заявление (представление) о возбуждении исполнительного производства и исполнительный документ предъявлены в орган принудительного исполнения в нарушение правил о месте совершения исполнительных действий (иными словами, с нарушением правил о территориальной компетенции), судебный исполнитель направляет поступившие документы в соответствующий орган принудительного исполнения, о чем уведомляет взыскателя.
Пункт 4. Основания для возвращения исполнительного документа
Необходимо обратить внимание и на основание для возвращения исполнительного документа (как до, так и после возбуждения исполнительного производства), предусмотренное абз. 4 ч. 1 ст. 45, абз. 5 ч. 1 ст. 53 Закона № 439-З. Из указанных нормативных правовых предписаний следует, что открытие в отношении должника, являющегося ИП или юрлицом, конкурсного производства представляет собой препятствие для возникновения или продолжения исполнительного производства по любым видам требований взыскателей. В то же время в ч. 2 ст. 86, ч. 5 ст. 87 Закона № 415-З указано, что открытие конкурсного производства не препятствует взысканию с нанимателя задолженности по выплате выходных пособий и оплате труда его работников. Однако регулирование этого вопроса в ч. 2 ст. 86, ч. 5 ст. 87 Закона № 415-З неоднозначно.
Прежде всего, в указанных нормативных правовых предписаниях говорится, что открытие конкурсного производства не приостанавливает взыскание задолженности (ч. 2 ст. 86 Закона № 415-З), не приостанавливает удовлетворение требований кредиторов (ч. 5 ст. 87 Закона № 415-З). Из этого можно сделать вывод, что открытие конкурсного производства не препятствует реализации лишь тех исполнительных документов, которые уже были предъявлены к исполнению. Если же после открытия конкурсного производства исполнительный документ еще только подается в орган принудительного исполнения, то в его принятии должно быть отказано (он подлежит возвращению со ссылкой на абз. 4 ч. 1 ст. 45 Закона № 439-З). Такой подход нелогичен: возможность реализации исполнительных документов по соответствующим категориям требований после открытия конкурсного производства не должна находиться (ввиду особой социальной значимости таких требований) в зависимости от того, был исполнительный документ предъявлен к исполнению или нет. В пользу этого свидетельствует и содержащаяся в ч. 5 ст. 87 Закона № 415-З ссылка на ч. 1 ст. 141 Закона № 415-З, из смысла которой следует, что открытие конкурсного производства не препятствует реализации (в т.ч. через органы принудительного исполнения) обязательств должника, возникших после открытия конкурсного производства.
Кроме того, в абз. 3 ч. 2 ст. 87 Закона № 415-З, где перечислены виды подтвержденных исполнительными документами требований кредиторов, удовлетворение которых не приостанавливается с момента открытия конкурсного производства, отсутствует указание на требования о взыскании с должника задолженности по выплате выходных пособий и оплате труда его работников, хотя с учетом содержания ч. 2 ст. 86 Закона № 415-З оно должно там быть указано. Аналогично, как и в ч. 2 ст. 86 Закона № 415-З не названы все виды требований, перечисленные в абз. 3 ч. 2 ст. 87 Закона № 415-З. Причина таких расхождений в том, что один и тот же вопрос законодатель попытался урегулировать в 2 разных нормативных правовых предписаниях. Это не только приводит к неточностям в законодательстве, но и порождает ненужное дублирование правового регулирования и ошибки. Так, из содержания абз. 3 ч. 2 ст. 87 Закона № 415-З можно сделать вывод, что требования, исполнение которых не приостанавливается открытием конкурсного производства, могут быть подтверждены только судебными исполнительными документами. Однако это не так. Например, требование о взыскании зарплаты может подтверждаться несудебным исполнительным документом – удостоверением комиссии по трудовым спорам (далее – КТС), исполнительной надписью нотариуса.
Также имеется еще один недостаток законодательства об экономической несостоятельности (банкротстве). Согласно абз. 2 ч. 2 ст. 87 Закона № 415-З после открытия конкурсного производства не допускается взыскание по любым исполнительным документам (в т.ч. тем, которые связаны со взысканием задолженности, предусмотренной ч. 2 ст. 86, абз. 3 ч. 2, ч. 5 ст. 87 Закона № 415-З) путем бесспорного списания средств со счета (или счетов, если экономический суд в порядке ч. 1 ст. 99 Закона № 415-З разрешил должнику иметь их несколько). Однако такой подход не оправдан для случаев взыскания зарплаты и выходных пособий, т.к. изъятие указанных средств у нанимателя и передача (перечисление) их работнику с учетом его социального уязвимого положения должны происходить оперативно.
Пункт 5. Сроки исполнительной давности
В части 1 ст. 34 Закона № 439-З предусмотрен 3-летний срок исполнительной давности для судебных исполнительных документов. Такой же срок исполнительной давности, но уже в отношении исполнительных надписей закрепляет п. 1 ст. 107 Закона № 305-З.
Применительно к трудовым спорам 3-летний срок исполнительной давности является чрезмерно продолжительным, на что обращалось внимание отдельными исследователями5. Долгое непредъявление исполнительного документа ко взысканию закрепляет неопределенность во взаимоотношениях сторон трудового спора со всеми вытекающими негативными последствиями. Например, угроза принудительного восстановления на работе работника может растянуться для нанимателя на несколько лет и в конечном итоге так и не реализоваться. В то же время отсутствие со стороны работника инициативы по возбуждению исполнительного производства ставит нанимателя, при этом возможно и на длительное время, в затруднительное положение: необходимо ли нанимателю принимать нового работника на вакантную должность, сокращать эту должность или сохранить ее и т.д. Кроме того, такой длительный срок исполнительной давности снижает шансы работника на получение реального исполнения: чем позже состоится обращение в орган принудительного исполнения, тем выше вероятность того, что наниматель к этому времени уже прекратит свою деятельность, а потому исполнительное производство или не сможет быть возбуждено (абз. 5 ч. 1 ст. 44 Закона № 439-З), или будет подлежать прекращению (абз. 6 ч. 1 ст. 52 Закона № 439-З).
О необходимости сокращения указанных сроков свидетельствует также то, что продолжительность срока исполнительной давности, действующего для удостоверений КТС, составляет только 3 мес. (ч. 5 ст. 249 ТК, ч. 3 ст. 34 Закона № 439-З). При этом КТС рассматривает такие же виды индивидуальных трудовых споров, которые относятся к компетенции судов и нотариата. Получается, что по одному и тому же виду трудового спора (в зависимости от конкретных обстоятельств ситуации, влияющих на применение правил о подведомственности) срок исполнительной давности может составлять и 3 года (если спор разрешен судом или нотариусом), и 3 мес. (если дело рассмотрено КТС). Дисбаланс проявляется и в другом плане. Для дел о восстановлении на работе более оптимальным был бы срок в 3 мес., но поскольку такие дела рассматриваются исключительно судом, то в таком случае применим только 3-летний срок исполнительной давности. По делам о взыскании зарплаты целесообразно было бы иметь более продолжительную исполнительную давность, чем 3 мес. (именно таким будет срок, если зарплата взыскивается решением КТС).
Кроме того, необходимо учитывать, что сроки исполнительной давности, действующие для судебных исполнительных документов и исполнительных надписей по трудовым спорам, превышают применяемые к тем же спорам сроки исковой давности: 3 года (ч. 1 ст. 34 Закона № 439-З, п. 1 ст. 107 Закона № 305-З) против 1, 3 мес. и 1 года (ч. 1, 2 ст. 242 ТК). Такого различия между сроками исковой и исполнительной давности по трудовым (как и по любым другим) спорам, которое закрепляет действующее законодательство, быть не должно.
Существует и ряд других проблем частного характера в регулировании сроков исполнительной давности по трудовым спорам. Например, в ч. 5 ст. 249 ТК четко не определен момент начала исчисления 3-месячного срока давности предъявления к принудительному исполнению удостоверения КТС. Этот момент указан в ч. 3 ст. 34 Закона № 439-З – со дня выдачи удостоверения КТС. Однако положения ТК обладают большей юридической силой, чем положения Закона № 439-З (ч. 2 п. 3 ст. 23 Закона от 17.07.2018 № 130-З «О нормативных правовых актах»), следовательно, неопределенность в правовом регулировании присутствует.
В законодательных актах не урегулирован также срок исполнительной давности в отношении мировых соглашений, которые могут заключаться при рассмотрении судами трудовых дел. Так, по смыслу ч. 1 ст. 34 Закона № 439-З срок исполнительной давности исчисляется со дня вступления в законную силу судебного постановления, являющегося основанием для исполнения, или со дня окончания отсрочки (рассрочки) исполнения этого судебного постановления. Но такой порядок исчисления исполнительной давности не подходит для мировых соглашений. При исполнении мирового соглашения основанием для исполнения нельзя считать ни постановление суда, которым мировое соглашение было утверждено, ни (если исходить из того, что такое подлежит вынесению) постановление суда, которое санкционировало выдачу по мировому соглашению исполнительного документа. Основанием для исполнения в таком случае является само мировое соглашение. Это следует из содержания ч. 1 ст. 460 ГПК, где указано, что исполнительный лист выдается на основании самого мирового соглашения.
Некоторые указания относительно порядка применения исполнительной давности к мировым соглашениям можно найти только в Постановлении № 3. В частности, в ч. 2 п. 16 Постановления № 3 разъяснено, что, если стороны в мировом соглашении предусмотрели срок его исполнения, течение срока для предъявления судебного приказа к исполнению начинается со дня окончания срока добровольного исполнения стороной условий мирового соглашения и не зависит от времени обращения с заявлением заинтересованной стороны о выдаче судебного приказа. На основании ч. 4 п. 16 Постановления № 3 срок предъявления к исполнению судебного приказа, выданного на основании мирового соглашения сторон, равен сроку исполнительной давности, действующему для всех остальных исполнительных документов по экономическим делам.
Экспертное мнение
С содержанием указанных разъяснений следует согласиться. В то же время недостатком является то, что эти разъяснения:
● не касаются мировых соглашений по гражданским, в т.ч. трудовым, спорам, хотя наименование Постановления № 3 предполагает обратное (это можно объяснить только тем, что соответствующие разъяснения были заимствованы из НПА экономической направленности – п. 18 постановления Пленума ВХС от 29.06.2011 № 14 «О некоторых вопросах прекращения судебного спора мировым соглашением»);
● являются неполными (остается неясным, с какого момента следует исчислять срок исполнительной давности, если стороны не оговорили в мировом соглашении срок его исполнения);
● закреплены на уровне подзаконного НПА.
Вопросы исчисления срока исполнительной давности для мировых соглашений должны быть полно и подробно урегулированы в Законе № 439-З. При этом за основу при решении указанного вопроса целесообразно взять разъяснения из п. 16 Постановления № 3.
Примечание от Нормативка.by
В случае необходимости рекомендуем использовать:
1) аналитический материал В.П. Скобелева «Комментарий к Закону от 24.10.2016 № 439-З «Об исполнительном производстве»: понятийный аппарат и принципы исполнительного производства»;
2) аналитический материал В.П. Скобелева «Субъекты исполнительного производства».
Вывод
Исполнительное законодательство должно содержать больше нормативных правовых предписаний, регулирующих особенности принудительной реализации юрисдикционных актов по индивидуальным трудовым спорам.
Требуется усилить государственное и общественное содействие (в виде деятельности суда, органов прокуратуры и профсоюзов) при защите прав и интересов работников на этапе исполнительного производства.
Необходимо на законодательном уровне определить, какие текущие (расчетные) банковские счета следует учитывать при реализации ст. 41, ч. 2 ст. 43 Закона № 439-З.
В Законе № 439-З следует закрепить положения о родовой компетенции органов принудительного исполнения, уточнить регулирование их территориальной компетенции, а также определить последствия нарушения взыскателем той и другой компетенции.
Абзац 4 ч. 1 ст. 45, абз. 5 ч. 1 ст. 53 Закона № 439-З следует дополнить оговоркой «кроме случаев, когда законодательство об экономической несостоятельности (банкротстве) допускает ведение в отношении должника исполнительного производства», а также усовершенствовать в ст. 86, 87 Закона № 415-З регулирование порядка взыскания с нанимателя, в отношении которого открыто конкурсное производство, задолженности по выплате выходных пособий и оплате труда его работников.
Целесообразно сократить сроки исполнительной давности по трудовым спорам для судебных исполнительных документов и исполнительных надписей (например, для дел о восстановлении на работе до 3 мес., по остальным требованиям – до 6 мес.), определить в ч. 5 ст. 249 ТК момент начала исчисления 3-месячного срока давности предъявления к принудительному исполнению удостоверения КТС, урегулировать в Законе № 439-З вопросы исполнительной давности применительно к мировым соглашениям.
Библиография
1. Алиева, И.Д. Защита гражданских прав прокурором и иными уполномоченными органами / И.Д. Алиева. – М.: Волтерс Клувер, 2006. – 128 с.
Мотина, Е.В. Применение примирительных процедур при разрешении трудовых споров за рубежом / Е.В. Мотина // Право.by. – 2010. – № 1. – С. 142–148.
2. Томашевский, К.Л. Догма, доктрина и источники трудового права: понятия и соотношение / К.Л. Томашевский // Промышленно-торговое право. – 2006. – № 5. – С. 57–65.
3. Никонова, Н.Н. Правовое положение взыскателей по делам о взыскании расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении / Н.Н. Никонова. – Право.by. – 2017. – № 2. – С. 26–31.
4. Радченко, П.И. Процессуальные гарантии судебной защиты конституционного права на труд: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03 / П.И. Радченко; Харьк. юрид. ин-т. – Харьков, 1980. – С. 11.
5. Кеник, К.И. Судебная защита трудовых прав граждан: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.05 / К.И. Кеник; Нац. акад. наук Беларуси. Ин-т государства и права. – Минск, 2000. – С. 4, 5, 14, 17.