Уголовно-правовой анализ криминального банкротства
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 6 августа 2021 г.
Приводится уголовно-правовая характеристика ложной и преднамеренной экономической несостоятельности (банкротства), сокрытия экономической несостоятельности (банкротства), препятствования возмещению убытков кредитору (кредиторам).
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Уголовный кодекс (далее – УК)
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
● Закон от 13.07.2012 № 415-З «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 415-З)
● Положение о порядке определения размера вреда (в том числе реального ущерба), причиненного государству, юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям противоправными действиями, утв. постановлением Совета Министров от 07.12.2016 № 1001 (далее – Положение № 1001)
● постановление Совета Министров от 12.12.2011 № 1672 «Об определении критериев оценки платежеспособности субъектов хозяйствования» (далее – Постановление № 1672)
● Инструкция о порядке расчета коэффициентов платежеспособности и проведения анализа финансового состояния и платежеспособности субъектов хозяйствования, утв. постановлением Минфина и Минэкономики от 27.12.2011 № 140/206 (далее – Инструкция № 140/206)
● Инструкция о порядке определения наличия (отсутствия) признаков ложной экономической несостоятельности (банкротства), преднамеренной экономической несостоятельности (банкротства), сокрытия экономической несостоятельности (банкротства) или препятствования возмещению убытков кредитору, а также подготовки экспертных заключений по этим вопросам, утв. постановлением Минэкономики от 04.12.2012 № 107 (далее – Инструкция № 107)
Объективная сторона ложного банкротства (ст. 238 УК) выражается в подаче в суд, рассматривающий экономические дела, должником заявления о своей экономической несостоятельности (банкротстве), а также в подаче в экономический суд иных документов, содержащих заведомо недостоверные сведения о неплатежеспособности должника, имеющей или приобретающей устойчивый характер.
Статья 238 УК описывает материальный по своей конструкции состав преступления. Преступление признается оконченным с момента причинения ущерба в крупном размере, вызванного подачей в установленном законодательством об экономической несостоятельности (банкротстве) порядке в экономический суд заявления, содержащего недостоверные сведения.
При совершении ложного банкротства лицо искажает сведения о неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер. Указанный признак является бланкетным. Это означает, что для определения его содержания необходимо обращение к НПА, определяющим методические подходы к оценке платежеспособности субъектов хозяйствования и выявлению нестабильности их финансового положения.
Критерии неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер, устанавливаются Советом Министров по согласованию с КГК и ВХС (ст. 10 Закона № 415-З). НПА, определяющими указанные критерии, являются Постановление № 1672, Инструкция № 140/206 и иные акты законодательства.
Постановление № 1672 подробно раскрывает признаки неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер. В основе методики ее определения заложены математические подходы анализа показателей коэффициентов платежеспособности, рассчитываемых на основании данных, полученных из документов, отражающих хозяйственную деятельность. Для такого анализа необходимы специальные знания, в связи с чем это обстоятельство устанавливается в рамках финансово-экономической экспертизы, что находит свое подтверждение в судебной практике.
Неплатежеспособность, имеющая или приобретающая устойчивый характер, определяется на основании множества весьма сложных по содержанию, запутанных актов законодательства, содержащих законодательные пробелы. Эти акты в первую очередь адресованы специалистам (экспертам, временным (антикризисным) управляющим), а не лицам, осуществляющим текущую хозяйственную деятельность. Такие случаи следует относить к числу факторов, оказывающих отрицательное воздействие на решение вопросов уголовно-правовой квалификации.
Кроме этого, формализованное регулирование порядка признания наличия у хозяйствующего субъекта признаков неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер, создает и иные проблемы для реализации принципиальных положений уголовного права при применении ст. 238, 239, 241 УК.
В настоящее время установление признака устойчивой неплатежеспособности в отношении ИП и организаций, применяющих УСН, на практике может осуществляться только с помощью аналогии закона.
Это связано с тем, что ни Постановление № 1672, ни Инструкция № 140/206 не устанавливают порядка определения рассматриваемого обстоятельства для лиц, ведущих УСН. Такая аналогия допустима в сфере, которая регулируется законодательством об экономической несостоятельности (банкротстве). В уголовном праве аналогия уголовного закона недопустима (ч. 2 ст. 3 УК).
Экспертное мнение
В связи с указанным необходимо изменение подходов к описанию признаков обстоятельства совершения криминального банкротства. Возможные варианты такого изменения предложены в научной литературе.
Объективная сторона сокрытия экономической несостоятельности (банкротства) (ст. 239 УК) выражается в сокрытии неплатежеспособности ИП или юрлица, имеющей или приобретающей устойчивый характер, путем представления сведений, не соответствующих действительности, подделки документов, искажения бухгалтерской отчетности или иным способом, повлекшим причинение ущерба кредитору (кредиторам) в крупном размере.
Сокрытие экономической несостоятельности (банкротства) осуществляется в обстановке, связанной с неплатежеспособностью субъекта хозяйствования, имеющей или приобретающей устойчивый характер. Указанный признак раскрыт при анализе объективной стороны состава ложного банкротства (ст. 238 УК).
В соответствии с п. 15, 17 Инструкции № 107 при выявлении признаков преступления, предусмотренного в ст. 239 УК, помимо расчета коэффициентов платежеспособности необходим анализ деятельности должника на предмет выявления фактов совершения деяний, перечисленных в ст. 239 УК и скрывающих действительное финансовое положение должника. В отличие от положений Инструкции № 107, посвященных ст. 240, 241 УК, положения, связанные со ст. 239 УК, не содержат каких-либо дополнительных критериев, позволяющих уяснить содержание и сущность анализируемого деяния. Возможно, это связано с непониманием сути содержащегося в указанном нормативном правовом предписании запрета, что вызвано неудачностью примененного законодателем подхода к описанию признаков рассматриваемого преступления и, как следствие, практической неприменимостью ст. 239 УК.
Неудачность конструкции ст. 239 УК следует связывать с тем, что реальное причинение ущерба кредиторам возможно лишь путем совершения хозяйствующим субъектом с признаками устойчивой неплатежеспособности конкретных действий по увеличению пассивов или уменьшению активов, влекущих возникновение новых обязательств или отчуждение имущества, что не отражено в ст. 239 УК. Все иные варианты причинения ущерба (сокрытие неплатежеспособности без последующих действий с активами или пассивами должника) не могут находиться в прямой причинной связи с деянием.
Фактически законодатель в ст. 239 УК определил в качестве деяния поведение, которое не может состоять в прямой причинной связи с ущербом. Реальное деяние, совершением которого возможно причинение ущерба в связи с сокрытием банкротства (совершение сделок, ухудшающих финансовое состояние должника, сокрытие имущества на фоне скрываемой неплатежеспособности и т.д.), охватывается диспозицией ст. 240 и 241 УК. Указанные обстоятельства фактически делают невозможным надлежащее использование ст. 239 УК на практике. Вместе с тем круг деяний, которые связаны с причинением ущерба на фоне сокрытия неплатежеспособности, может охватываться содержанием ст. 240, 241 УК.
Экспертное мнение
При совершенствовании института банкротства ст. 239 УК может быть исключена с включением отдельных признаков указанного деяния в иные положения законодательства о криминальном банкротстве в качестве способов их совершения. Иные опасные формы использования подложных документов, искажения сведений об имуществе, сокрытия официальных документов, совершенных на фоне неплатежеспособности, следует оценивать в соответствии с более общими положениями ст. 377, 380, 427 УК.
Состав сокрытия банкротства является материальным. К его признакам следует относить причинение крупного ущерба кредитору (кредиторам), а также наличие необходимой причинной связи между описанным деянием и наступившими последствиями. Юридически преступление считается оконченным с момента причинения ущерба кредитору (кредиторам) в крупном размере. В соответствии с примечанием к гл. 25 УК крупным признается размер ущерба, в 1 000 раз и более превышающий размер БВ, установленной на день совершения преступления.
Примечание от Нормативка.by
Для уточнения актуальных данных о размере БВ рекомендуем использовать справочную информацию «Размер базовой величины в Республике Беларусь».
При исчислении ущерба следует руководствоваться ст. 14 ГК, в соответствии с которой в ущерб следует включать не только размер реального ущерба, понесенного кредиторами, но и сумму упущенной выгоды. Вместе с тем в юридической литературе встречается и иная точка зрения, связанная с тем, что при определении ущерба от различных проявлений криминального банкротства следует ограничиваться только реальным ущербом, но не упущенной выгодой1. Эта позиция косвенно разделяется законодателем и правоприменительной практикой. Так, в п. 7, 24 Инструкции № 107 устанавливается, что при выявлении признаков криминального банкротства подлежит расчету именно реальный ущерб должнику в денежной форме. Расчет иных составляющих ущерба остается за рамками экспертного заключения и не устанавливается в рамках следствия.
Примечание
На практике возникают проблемы при установлении точного размера ущерба от совершенного деяния. Законодательством не установлена методика определения размера ущерба в результате совершения общественно опасных деяний. Положение № 1001 хоть и описывает некоторые методологические подходы в указанной области, но официально имеет ограниченную сферу действия и применяется только при осуществлении контроля (надзора).
Установление объема имущества должника часто может быть неочевидным, связанным с длительной процедурой. Некоторое имущество может быть возвращено из-за причин, не связанных с деятельностью должника и лиц, совершивших деяния, которые подпадают под признаки криминального банкротства. Установление размера ущерба происходит исходя из балансовой стоимости имущества, как это следует из используемого следственными органами Постановления № 1001. Применительно к криминальному банкротству такой подход не всегда точен. Это следует связывать с имеющейся практикой реализации активов должника в рамках процедур банкротства. Так, стоимость активов может быть скрыта или искажена в результате переоценки или иными методами, что является распространенным явлением. Иногда значительная часть оборотных активов (например, запасы) не может быть продана по учетной цене, не вся дебиторская задолженность является ликвидной и т.д. В целом балансовая стоимость активов имеет искусственную природу и не соответствует рыночной.
Помимо практических проблем, связанных с установлением ущерба от криминальных банкротств, с точки зрения применения и толкования ст. 239–241, а также ч. 2 ст. 238 УК одним из актуальных вопросов является точное определение момента окончания криминального банкротства с учетом содержания процедур экономической несостоятельности (банкротства).
Причинно-следственная связь между деяниями, описанными в ст. 239 УК, и причинением ущерба кредитору (кредиторам) в крупном размере выступает в качестве обязательного признака состава сокрытия банкротства. Вопрос установления причинной связи при доказывании признаков криминального банкротства (в т.ч. преступления, предусмотренного ст. 239 УК) вызывает значительные объективные трудности.
Примечание
Лица, совершившие деяния, имеющие признаки криминального банкротства, как правило, ссылаются на следующие причины ущерба:
● объективные трудности при проведении хозяйственной деятельности;
● наличие форс-мажорных обстоятельств;
● банкротство третьих лиц и неуплата долга и т.д.
Установление ущерба в результате криминального банкротства сопряжено с объективными затруднениями, вызванными особым финансово-экономическим состоянием должника, при котором сложно разграничить умышленный ущерб от ущерба, возникшего в результате правомерного предпринимательского риска, действий третьих лиц, внешних обстоятельств. Например, деяние, вызывающее ущерб, отдалено от своего последствия и включается в систему иных хозяйственных операций, которые могут как усугублять, так и временно улучшать имущественное положение должника. На практике сложно установить, вызвана ли невозможность удовлетворения требований кредиторов отчуждением имущества по явно заведомо заниженной цене или вступлением в договорные отношения при неплатежеспособности либо последующими или предшествующими таким деяниям хозяйственными операциями, ухудшающими платежеспособность должника, но обусловленными рыночной необходимостью или непрофессионализмом управляющего персонала2.
Объективная сторона преднамеренной экономической несостоятельности (банкротства) (ст. 240 УК) выражается в создании или увеличении неплатежеспособности ИП или юрлица, повлекших причинение ущерба в крупном размере. Статья 240 УК является примером традиционной нормы о виновном (умышленном) банкротстве.
Преступление, предусмотренное в ст. 240 УК, может совершаться путем альтернативных деяний:
● создание неплатежеспособности субъекта хозяйствования;
● увеличение неплатежеспособности субъекта хозяйствования.
Указанные понятия не имеют отличительных признаков, являются обобщенными и неконкретизированными. Они пересекаются по объему с понятиями, описывающими деяния в других нормах Особенной части УК (ст. 216, 424 УК и др.).
Примечание
Создание или увеличение неплатежеспособности субъекта экономической деятельности в общем понимании происходит вследствие:
● совершения виновными лицами сделок и иных действий (бездействия), направленных на уменьшение стоимости или размера имущества этого субъекта экономической деятельности;
● совершения действий, направленных на увеличение размера платежных требований к нему, в т.ч. путем совершения сделок, заключенных на заведомо невыгодных условиях, т.е. увеличение пассивов или уменьшение активов.
Среди типичных действий, создающих или увеличивающих неплатежеспособность, выступают: совершение экономически невыгодных сделок по приобретению или отчуждению имущества, финансовое участие в сомнительных предприятиях, принятие на себя чужих долгов, выдача гарантий, производственный саботаж, необоснованное увеличение или уменьшение числа персонала и т.д. При квалификации эти действия анализируются в связи с формальными показателями хозяйственной деятельности и их динамикой3, т.е. оценивается, как изменялись формальные финансово-экономические показатели деятельности хозяйствующего субъекта на фоне совершения определенных деяний.
В результате необходимая причинная связь между конкретными деяниями и последствиями может не устанавливаться, т.к. в рассматриваемом случае обосновывается только условная причинная связь. Кроме того, представляется, что такой подход к квалификации преднамеренного банкротства создает риски объективного вменения. Это связано с тем, что простая констатация факта ухудшения финансово-экономического состояния должника (увеличения неплатежеспособности) на фоне невыгодных сделок не указывает, что именно те или иные конкретные сделки были совершены в связи с умышленным причинением ущерба. В связи с указанным следует признать закономерной и обоснованной тенденцию по отказу от наличия в УК общих норм о криминальном банкротстве.
Состав преднамеренной экономической несостоятельности (банкротства) описывается материальной конструкцией. Посягательство считается оконченным с момента наступления последствий в виде причинения крупного ущерба в размере, превышающем в 1 000 раз и более размер БВ, установленной на день совершения преступления.
Объективная сторона препятствования возмещению убытков кредитору (кредиторам) (ст. 241 УК) выражается в сокрытии, отчуждении, повреждении или уничтожении имущества ИП или юрлица, неплатежеспособность которых имеет или приобретает устойчивый характер, повлекших причинение ущерба кредитору (кредиторам) в крупном размере. Некоторые исследователи указывают, что сутью рассматриваемого посягательства являются такие действия с имуществом, подлежащим включению в конкурсную массу, которые бы сделали его недоступным для всех или отдельных кредиторов4.
Под сокрытием имущества должника А.И. Лукашов предлагает понимать его утаивание от кредиторов, например, перемещение его в иное место, припрятывание в месте его постоянного хранения, неуказание его в актах инвентаризации имущества должника, уничтожение или фальсификация документов, подтверждающих право должника на то или иное имущество либо указывающих на наличие дебиторской задолженности. Непринятие мер к возвращению или взысканию находящегося у других лиц имущества должника нельзя относить к понятию сокрытия имущества.
Отчуждение предполагает совершение виновным действий по возмездной или безвозмездной передаче имущества должника (материальных ценностей, доли (части доли) в уставном фонде общества и др.) в собственность другого лица, т.е. совершение с этим имуществом сделок (продажа, мена, дарение и др.).
В связи с особенностями процедур банкротства существенный вред кредиторам может быть причинен и путем совершения иных сделок, не связанных с передачей имущества в собственность другим лицам, которые не подпадают под понятие отчуждения имущества. К таким ситуациям следует относить действия, выраженные в иных формах распоряжения имуществом (например, залог, другие обременяющие сделки, передача отдельных прав на актив, некоторые формы распоряжения при реорганизации юрлиц, не связанной с отчуждением имущества, и т.д.). Подобные деяния способны создавать незаконные преимущества для отдельных кредиторов или должника в ущерб другим кредиторам или делать имущество (его часть) недоступным для кредиторов определенной очереди, однако они не охватываются ст. 241 УК ввиду наличия законодательного пробела.
Примечание
В некоторых государствах существует уточненный уголовно-правовой запрет, устанавливающий уголовную ответственность за неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов за счет имущества должника заведомо в ущерб другим кредиторам (ч. 2 ст. 195 Уголовного кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 237 Уголовного кодекса Казахстана, ст. 384-1 Уголовного кодекса Эстонии, ст. 215 Уголовного кодекса Латвии, ст. 208 Уголовного кодекса Литвы и др.). Применительно к законодательству Республики Беларусь указанный способ совершения криминального банкротства охватывается редакцией ст. 241 УК.
Субъект криминального банкротства. В статьях 238–241 УК помимо общих признаков, описывающих субъекта преступления, предусмотрены дополнительные, которыми характеризуется специальный субъект преступления. Им могут признаваться ИП, должностное лицо юрлица, учредитель (участник) юрлица или собственник имущества юрлица. Субъектом ложного банкротства может выступать только ИП и должностное лицо юрлица.
В юридической литературе не до конца исследован вопрос о таком субъекте криминального банкротства, как собственник имущества УП, учредители (участники) юрлица. Справедливо отмечается А.И. Лукашовым, что при совершении преступлений, предусмотренных ст. 238–241 УК, такие лица уполномочены на совершение вышеуказанных действий в соответствии с законодательством как имеющие право давать обязательные для юрлица указания либо иным образом определять его действия и совершают преступления в качестве должностных лиц. Эта позиция разделяется не всеми исследователями, а также не находит поддержки в правоприменительной практике.
Экспертное мнение
Указанная позиция является обоснованной и подлежит дальнейшей теоретической разработке и внедрению в практическую деятельность. Это связанно с тем, что ряд положений наделяет собственника имущества, учредителя (участника) юрлица специальными полномочиями на совершение юридически значимых действий, реализация которых может быть связана с совершением деяний, предусмотренных ст. 239–241 УК. Общие положения о таких полномочиях закрепляются в п. 2 ст. 51 ГК, согласно которому в предусмотренных законодательными актами случаях юрлицо может приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности через собственника имущества (учредителей, участников).
Примечание
На основании п. 1 ст. 53, п. 2 ст. 57 ГК собственник имущества юрлица (учредитель, участник) вправе принимать решение о реорганизации или ликвидации юрлица. Часть 5 ст. 9 Закона № 415-З предоставляет право учредителю дочернего УП, созданного с государственным участием, согласовывать подачу заявления должника о банкротстве дочернего УП. Статьей 17, ч. 4 ст. 20 Закона № 415-З рассматриваемые лица наделены правами разрабатывать и предлагать меры по восстановлению платежеспособности должника или принимать решение о их нецелесообразности. Часть 4 ст. 79 Закона № 415-З обязывает указанных лиц принять имущество и дела должника в случае прекращения производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве). Часть 3 ст. 233 Закона № 415-З предусматривает обязанность подать заявление об экономической несостоятельности (банкротстве) в случае, если после принятия решения о ликвидации юрлица выявлена недостаточность стоимости имущества для удовлетворения требований кредиторов либо отсутствие имущества.
Отдельно следует выделить права собственника имущества УП, учредителя (участника) юрлиц либо их представителей, вытекающие из их участия в комиссии по предупреждению экономической несостоятельности (банкротства) (ч. 2 ст. 16 Закона № 415-З).
Рассмотренные полномочия собственника имущества УП, учредителя (участника) юрлица следует рассматривать как полномочия должностного лица юрлица по признаку совершения юридически значимых действий. Это позволяет применить к лицам, реализующим такие полномочия, рассмотренную «теорию прав и обязанностей». При их реализации указанные лица действуют как должностные лица юрлица.
Также следует обратить внимание на проблему оценки действий фактического руководителя юрлица. В юридической литературе лицо, фактически осуществляющее руководство организацией, предлагается признавать посредственным исполнителем криминального банкротства5. Несмотря на наличие критики этого шага в научной литературе, такая позиция косвенно подтверждается разъяснением, данным в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда от 26.03.2015 № 1 «О практике применения судами законодательства по делам об уклонении от уплаты сумм налогов, сборов (статья 243 УК)».
Субъективная сторона криминального банкротства. Исходя из существующих подходов к законодательному определению модели умысла и содержания принципа личной виновной ответственности, психическое отношение субъекта ко всем фактическим обстоятельствам, подпадающим под признаки преступлений, предусмотренных ст. 238–241 УК, должно быть однородным – преступные действия должны осознаваться лицом, совершающим преступление (психический момент вины). Это вытекает из того, что фактические обстоятельства, составляющие указанные признаки, характеризуют общественную опасность деяния, осознание которой необходимо в соответствии со ст. 22 УК.
Если переносить эти обстоятельства на уровень формулирования составов преступлений, то очевидно, что в норме должны описываться признаки, под которые подпадают фактические обстоятельства, которые могут восприниматься психикой лица, осознаваться при совершении деяния. Если закрепленное в законе обстоятельство является формальным и умозрительным (например, сформулированным для нужд последующей оценки эффективности управления хозяйством), выражает объективную категорию, обычно не осознаваемую лицом в процессе текущей хозяйственной деятельности, то оно не должно относиться к числу признаков состава преступления.
При формулировании признаков состава преступления в создаваемых конструкциях абстрактного поведения отношение субъекта к обстоятельствам, закрепленным в этой модели общественно опасного деяния, должно отражать психический и социально-психический аспекты вины6. Существует и более прикладной взгляд на эту проблему на уровне правила, исходя из которого состав преступления должен учитывать проблемы доказывания этого преступления7, в т.ч. возможность выявления и расследования обстоятельств совершения общественно опасного деяния.
В статьях 238, 239, 241 УК закрепляются признаки, описывающие обстоятельства, которые не могут (или не во всех случаях могут) осознаваться лицом, совершающим соответствующие деяния. При закреплении этих признаков законодатель не учитывает объективных проблем доказывания преступлений. В свою очередь, обстоятельства, описываемые этими признаками, не должны осознаваться лицом, совершающим деяние, т.к. не связаны с общественной опасностью совершаемого деяния.
Признак «неплатежеспособность, имеющая или приобретающая устойчивый характер» является бланкетным: его содержание устанавливается на основании сложной системы формально юридических предписаний в области законодательства об экономической несостоятельности (банкротстве) и бухгалтерского учета. Исходя из содержания этих предписаний, для осознания обстоятельства необходимо наличие следующих условий:
● хозяйствующий субъект должен надлежащим образом вести текущий бухгалтерский учет, составлять бухгалтерскую отчетность и проводить инвентаризацию имущества в соответствии с законодательством;
● уполномоченными должностными лицами хозяйствующего субъекта должна быть надлежащим образом составлена бухгалтерская отчетность как минимум за 4 квартала или за текущий отчетный период (подп. 3.4 п. 3 Постановления № 1672);
● лицо, совершающее преступление, предусмотренное ст. 238, 239, 241 УК, до совершения соответствующих действий должно ознакомиться с данными надлежащим образом составленного бухгалтерского баланса (за 4 квартала или за отчетный период) и провести предусмотренные Постановлением № 1672 математические расчеты.
При отсутствии любого из указанных условий вина лица в совершении преступлений, предусмотренных ст. 238, 239, 241 УК, будет отсутствовать. В свою очередь, в судебной практике часто встречаются случаи, когда эксперты не способны установить признаки устойчивой неплатежеспособности из-за нарушений порядка ведения учета и отчетности. Подобное исключает возможность обоснования осознания этого обстоятельства субъектом.
Даже если в организации надлежащим образом ведется бухгалтерская отчетность, надлежащее с точки зрения процессуального законодательства обоснование осознания обстоятельства устойчивой неплатежеспособности видится затруднительным. Так, на практике правоприменитель для доказывания умысла при совершении преступлений, предусмотренных ст. 239, 241 УК, в некоторых случаях может ограничиваться обоснованием того факта, что в организации за необходимый период составлялась бухгалтерская отчетность. Это следует связывать с тем, что иным образом обосновать осознание наличия обстоятельства неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер, невозможно, т.к. этот состояние определяется в ходе длительной и сложной финансово-экономической экспертизы по определенным в законодательстве методикам.
Экспертное мнение
Такая презумпция является необоснованной исходя из того, что в соответствии с законодательством об экономической несостоятельности (банкротстве) данные бухгалтерской отчетности не содержат прямых сведений о неплатежеспособности, имеющей или приобретающей устойчивый характер. Для установления такого обстоятельства требуются дополнительные специальные расчеты, которые должностными лицами юрлица не осуществляются. Указанное предопределяет невозможность доказывания осознания рассматриваемого обстоятельства, выступающего обязательным признаком состава преступления в значительном числе случаев. В связи с этим в нормах уголовного права необходимо отказаться от закрепления соответствующего признака.
Библиография
1. Хилюта, В.В. Препятствование возмещению убытков кредитору (кредиторам) / В.В. Хилюта // Вестник Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 2011. – № 10. – С. 100–107.
2. Смольский, А.П. Ответственность за действия (бездействие), ведущие к банкротству [Электронный ресурс] / А.П. Смольский // Промышленно-торговое право. – 2014. – № 06. – С. 37–41.
3. Там же.
4. Векленко, С. Нормы об ответственности за банкротство: новая редакция – новые проблемы / С. Векленко, Е. Журавлева // Уголовное право. – 2006. – № 5. – С. 19–24.
5. Хилюта, В.В. Криминальное банкротство: уголовно-правовые средства противодействия преступному переделу собственности. – Гродно: ГГАУ, 2014. – С. 83.
6. Грунтов, И.О. Принцип личной виновной ответственности в уголовном законодательстве: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук: 12.00.08 / И.О. Грунтов. – Минск, 2014. – С. 6.
7. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс: в 10 т. – М.: Юрлитинформ, 2016. – Т. V: Понятие преступления. Состав преступления. – С. 478.