Правовое регулирование и проблема уголовной ответственности за экстремизм

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 21 октября 2021 г.

Раскрывается сущность экстремизма, исследуется проблематика уголовной ответственности за экстремистскую деятельность.

СОДЕРЖАНИЕ

Пункт 1. Экстремизм и фашизм в трактовке национального законодательства

Пункт 2. Экстремизм по новым правилам

Пункт 3. Сущность проблемы

Пункт 4. Методика и порядок обжалования экспертного заключения

Пункт 5. Разжигание (возбуждение) социальной вражды или розни

Пункт 6. Экстремизм в общеупотребительном и законодательном контексте: грани соотношения

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Уголовный кодекс (далее – УК)

● Гражданский процессуальный кодекс (далее – ГПК)

● Закон от 26.05.2021 № 112-З «Об изменении кодексов по вопросам уголовной ответственности» (далее – Закон № 112-З)

● Закон от 04.01.2007 № 203-З «О противодействии экстремизму» (далее – Закон № 203-З)

Пункт 1. Экстремизм и фашизм в трактовке национального законодательства

Проблематика борьбы с экстремизмом в настоящее время входит в число наиболее широко обсуждаемых тем белорусского общества. Причиной этому является многообразие форм проявления экстремизма, его модификация и непонимание того, с чем следует бороться – с причинами или следствием. Многочисленные изменения, вносимые в национальное законодательство по противодействию экстремисткой деятельности, свидетельствуют о том, что в настоящее время отсутствует единое понимание сущности самого явления «экстремизм» и его характерных признаков. Наличие противоречий в содержании понятия «экстремизм» влечет за собой проблемы в определении критериев деяний, содержащих в себе его элементы.

Согласно Закону № 112-З определенную специфику стали представлять преступления против мира и безопасности человечества. В ст. 130 УК, предусматривающей ответственность за разжигание расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни, дается определение того, что следует понимать под «иной социальной принадлежностью». Указанным термином охватывается принадлежность лица к определенной социальной группе по признаку пола, возраста, профессии, рода занятий, места жительства и иной социально-групповой идентификации.

Кроме этого, Закон № 112-З установил уголовную ответственность за реабилитацию нацизма (ст. 130-1 УК). Преступными являются умышленные действия по реабилитации нацизма. При этом согласно ст. 1 Закона от 14.05.2021 № 103-З «О недопущении реабилитации нацизма» реабилитация нацизма представляет собой действия, совершенные публично либо с использованием публично демонстрируемого произведения, или СМИ, или глобальной компьютерной сети Интернет, или иной информационной сети, выражающиеся в:

● оправдании идеологии (доктрины) и практики нацизма, признании их правильными, нуждающимися в поддержке и достойными подражания, а также в распространении идеологии нацизма;

● одобрении или отрицании преступлений против мира и безопасности человечества, военных и других преступлений, установленных приговором Международного военного трибунала либо приговорами национальных, военных или оккупационных трибуналов, основанными на приговоре Международного военного трибунала;

● оправдании лиц и (или) структур либо организаций, признанных преступными либо виновными в совершении преступлений приговором Международного военного трибунала либо приговорами национальных, военных или оккупационных трибуналов, основанными на приговоре Международного военного трибунала, а равно сотрудничавших с такими лицами и (или) структурами либо организациями на оккупированной территории СССР в годы Второй мировой войны политических и военных организаций, а также лиц, участвовавших в деятельности таких политических и военных организаций и исполнявших либо умышленно содействовавших исполнению преступных приказов указанных лиц и (или) структур либо организаций в любой форме;

● героизации нацистских преступников и их пособников – преднамеренном прославлении их, а также совершенных ими преступлений.

В УК введено нормативное правовое предписание, устанавливающее ответственность за пропаганду или публичное демонстрирование, изготовление, распространение нацисткой символики или атрибутики. Так, ст. 341-1 УК предусматривается ответственность за пропаганду или публичное демонстрирование, в т.ч. с использованием сети Интернет либо иной информационной сети, изготовление, распространение нацистской символики или атрибутики, а равно хранение или приобретение такой символики или атрибутики в целях распространения, совершенные неоднократно. Деяние признается совершенным лицом неоднократно, если это лицо дважды в течение 1 года подвергалось административному взысканию за совершение административных правонарушений, предусмотренных ст. 19.10 Кодекса об административных правонарушениях, и в течение года после наложения второго административного взыскания за такие деяния вновь их совершило. Иными словами, в указанном случае речь идет о двойной административной преюдиции.

Таким образом, в настоящее время экстремизм представляет серьезную опасность, и материалы имеющихся уголовных дел по ст. 130 УК свидетельствуют о том, что незнание закона не освобождает от ответственности.

Судебная практика.

Гражданин был признан виновным в умышленных действиях, направленных на возбуждение расовой, национальной, иной социальной вражды и розни по признаку расовой, национальной и иной социальной принадлежности. Протоколами осмотра документов установлено, что в соцсети «ВКонтакте» имелась страница под ником, созданная обвиняемым. На указанной странице обнаружены фотоснимки обвиняемого, который демонстрирует татуировку с изображением нацистской символики у себя на шее, а также видеофайлы, просмотренные другими пользователями.

Обвиняемый не отрицал, что разместил указанные в протоколах осмотра фотографии и видеоролики на своей странице в соцсети «ВКонтакте». Согласно заключениям экспертов размещенные видеофайлы обладают признаками экстремизма, в них имеются высказывания, в которых негативно оценивается человек или группа лиц по признаку национальности, содержатся призывы к насильственным действиям одной группы лиц по отношению к другой группе лиц, объединенных по признаку национальности. Социально-психологическая направленность содержащегося в них информационного материала связана с формированием у адресата (обобщенного и специфического) враждебной социально-психологической установки в отношении групп, выделенных по межнациональному, территориальному, идеологическому и расовым признакам. Кроме того, социально-психологическая направленность одного из видеофайлов и фотографий связана с пропагандой идеологии нацизма и расовой дискриминации. Выводы экспертов сомнений в своей обоснованности не вызывают и в жалобе не оспариваются.

Доводы жалобы о том, что на момент размещения в сети Интернет фотографий и видеороликов обвиняемый не осознавал их экстремисткой направленности, опровергаются его показаниями, данными в ходе досудебного следствия и приведенными в приговоре, из содержания которых следует, что в 2011 году он создал и руководил неонацистской группировкой, пропагандирующей праворадикальные и профашистские идеи, вел антиобщественный образ жизни, привлекался к уголовной ответственности, нанес себе на шее нацистскую татуировку, разместил в сети Интернет понравившиеся ему видеоролики, имеющие праворадикальное и профашистское направление. При этом обвиняемый осознавал, что поступил противозаконно. Каких-либо нарушений при даче обвиняемым показаний, на которые суд сослался в приговоре, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда не усматривает. Обвиняемый неоднократно был допрошен по делу, в т.ч. с участием защитника, и добровольно пояснял, что указанные видеоролики ему понравились и вызвали у него интерес. Поскольку преступные действия обвиняемого носили длящийся характер и продолжались в т.ч. после 03.05.2016, ему обоснованно предъявлено обвинение в совершении их в т.ч. и с целью возбуждения социальной вражды и розни. Поэтому доводы жалобы о том, что суд распространил на действия, совершенные в 2012 году, норму закона, действующую с 03.05.2016, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и являются несостоятельными.

Всесторонне, полно и объективно исследовав собранные по делу доказательства, дав им надлежащую оценку, суд признал обвиняемого виновным в умышленных действиях, направленных на возбуждение расовой, национальной, иной социальной вражды и розни по признаку расовой, национальной и иной социальной принадлежности, и правильно квалифицировал его преступные действия по ч. 1 ст. 130 УК.

Пункт 2. Экстремизм по новым правилам

В правоприменительной практике различных органов и структур проблема понимания того, что является экстремизмом и какие действия подпадают под указанное определение, является актуальной и до конца не получившей свое разрешение.

В соответствии со ст. 1 новой редакции Закона № 203-З экстремизм (экстремистская деятельность) – это деятельность граждан Республики Беларусь, иностранных граждан или лиц без гражданства либо политических партий, профсоюзов, других общественных объединений, религиозных и иных организаций, в т.ч. иностранных или международных организаций или их представительств, формирований и ИП по планированию, организации, подготовке и совершению посягательств на независимость, территориальную целостность, суверенитет, основы конституционного строя, общественную безопасность путем:

● насильственного изменения конституционного строя и (или) территориальной целостности Республики Беларусь;

● захвата или удержания государственной власти неконституционным путем;

● создания экстремистского формирования либо участия в экстремистском формировании;

● содействия осуществлению экстремистской деятельности, прохождения обучения или иной подготовки для участия в такой деятельности;

● распространения в этих целях заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь, правовом положении граждан в Республике Беларусь, дискредитирующих Республику Беларусь;

● оскорбления в этих целях представителя власти в связи с исполнением им служебных обязанностей, дискредитации органов государственной власти и управления;

● создания в этих целях незаконного вооруженного формирования;

● осуществления террористической деятельности;

● разжигания расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни, политической или идеологической вражды, вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы, в т.ч. совершения в указанных целях противоправных деяний против общественного порядка и общественной нравственности, порядка управления, жизни и здоровья, личной свободы, чести и достоинства личности, имущества;

● организации и осуществления массовых беспорядков, актов вандализма, сопряженных с повреждением или уничтожением имущества, захвата зданий и сооружений, иных действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активного участия в них по мотивам расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни, политической или идеологической вражды, вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы;

● совершения в этих целях незаконных действий в отношении оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ;

● пропаганды исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности;

● распространения экстремистских материалов, а равно изготовления, издания, хранения или перевозки таких материалов в целях распространения;

● реабилитации нацизма, пропаганды или публичного демонстрирования, изготовления, распространения нацистской символики и атрибутики, а равно хранения или приобретения такой символики или атрибутики в целях распространения;

● воспрепятствования законной деятельности госорганов, в т.ч. Центральной комиссии Республики Беларусь по выборам и проведению республиканских референдумов, избирательных комиссий, комиссий по референдуму, комиссий по проведению голосования об отзыве депутата, а также законной деятельности должностных лиц этих органов, комиссий, совершенного с применением насилия, угрозы его применения, обмана, подкупа, а равно применения насилия либо угрозы насилием в отношении близких указанных должностных лиц в целях воспрепятствования их законной деятельности или принуждения к изменению характера такой деятельности либо из мести за исполнение ими служебных обязанностей;

● финансирования экстремистской деятельности;

● публичных призывов к организации или проведению в этих целях незаконных собрания, митинга, уличного шествия, демонстрации или пикетирования с нарушением установленного порядка их организации или проведения, либо вовлечения лиц в участие в таких массовых мероприятиях путем насилия, угрозы применения насилия, обмана или выплаты вознаграждения, либо иной организации или проведения таких массовых мероприятий, если их проведение повлекло по неосторожности гибель людей, причинение тяжкого телесного повреждения одному или нескольким лицам или причинение ущерба в крупном размере;

● публичных призывов к действиям, указанным в абз. 2–17 ч. 1 ст. 1 Закона № 203-З, а также публичного оправдания таких действий.

Такое законодательное определение экстремизма указывает на то, что экстремизм, в отличие от прежней редакции Закона № 203-З, стал исключительно ассоциироваться с противоправными деяниями, ответственность за которые установлена в уголовном законе. Все вышеуказанные формы проявления экстремизма характеризуют только противоправную и запрещенную УК деятельность. В таком качестве Закон № 203-З закрепляет перечень однородно-обособленных наказуемых деяний, характеризующих экстремизм, но не раскрывает его сущностной природы. Исходя из этого, очень важно попытаться выделить смысловую сущность экстремизма, которая в настоящее время содержится в национальном законодательстве, т.к. нагромождение этого понятия многочисленными терминами не позволяет уяснить важные аспекты его дефиниции.

Таким образом, согласно законодательному подходу экстремизм:

1) деятельность по планированию, организации, подготовке и совершению посягательств на независимость, территориальную целостность, суверенитет, основы конституционного строя, общественную безопасность;

2) деятельность, осуществляемая только определенным путем, который указывает на противоправный характер осуществляемых деяний, перечень которых зафиксирован в ст. 1 Закона № 203-З.

Пункт 3. Сущность проблемы

Формализованное определение экстремизма, содержащееся в Законе № 203-З, породило ряд проблем для областных экспертных комиссий по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков экстремизма, которые в соответствии с законодательством проводят экспертизу информационной продукции в целях определения (установления) наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма и готовят по ее результатам экспертное заключение.

В основном такая деятельность сводится к тому, что на основе имеющихся у экспертной комиссии материалов (печатной продукции, листовок, информации из телеграмм-каналов, переписки в социальных сетях и т.д.), которые поступают из правоохранительных органов, необходимо ответить на вопрос о том, можно ли в совокупности имеющиеся материалы идентифицировать как попытку разжигания иной социальной вражды или розни, политической или идеологической вражды, вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы ввиду того, что некоторые слова, жесты или высказывания определенных лиц содержат выражения, имеющие своей целью возбуждение решимости применить насилие к определенной социальной группе людей и направленные на формирование мотивов ненависти к людям по признаку определенной профессии и рода занятий.

Нередко в этой связи уголовные дела возбуждаются по ст. 130 УК, и Следственный комитет направляет материалы на экспертизу на предмет наличия признаков экстремизма в действиях конкретного лица. Как правило, такие дела содержат непристойные выражения и фразы, которые необходимо соотнести с возможными проявлениями экстремизма. Такие высказывания сами по себе часто способны вызвать противоречивые и негативные эмоции, но вопрос состоит в том, направлены ли они на разжигание (возбуждение) социальной вражды или розни. Поэтому часто в подобных случаях эксперт не может установить степень их опасности и вредоносности.

Главная проблема заключается в том, что у эксперта в настоящее время нет методики определения того, что может составлять экстремизм.

Формулировки экстремизма, содержащиеся в Законе № 203-З, настолько запутали ситуацию, что ряд экспертов в своих заключениях стали указывать следующее: «Ввиду того, что в настоящее время экстремизм определяется как деятельность … по планированию, организации, подготовке и совершению посягательств на независимость, территориальную целостность, суверенитет, основы конституционного строя, общественную безопасность, ответить на вопрос о том, имеются ли в представленных материалах вышеуказанные деяния, не представляется возможным, поскольку эта функция принадлежит компетентным правоохранительным органам. Установление в комплексе признаков противоправных деяний не входит в компетенцию эксперта, а является прерогативой суда и иных правоохранительных органов». То есть эксперт не может взять на себя задачу по определению степени опасности и вредоносности экстремистских материалов.

Кроме того, в ряде случаев на экспертизу направляются единичные выражения и высказывания, содержащиеся в переписке пользователей соцсетей, которые могут быть определены как экстремизм. Однако такие единичные высказывания, обращенные к неопределенной категории лиц и не имеющие явного адресата, не могут сами по себе указывать на деятельность по планированию, организации, подготовке и совершению посягательств на независимость, территориальную целостность, суверенитет, основы конституционного строя, общественную безопасность и характеризовать экстремизм в том контексте, который содержится в определении ст. 1 Закона № 203-З. Такие высказывания квалифицировались бы как экстремизм при наличии дополнительных сведений и обстоятельств, на основании которых можно было бы это высказывание идентифицировать в совокупности с иными подобными высказываниями и установить его целевую направленность на осуществление деятельности, связанной с разжиганием или возбуждением иной социальной вражды или розни, политической или идеологической вражды, вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы. Однако такие дополнительные материалы в экспертную комиссию не предоставляются.

В этом случае речь фактически идет о том, что на экспертные комиссии, существующие при облисполкомах, возложена функция установления признаков составов конкретных преступлений, закрепленных в УК, поскольку в последующем такое экспертное заключение является одним из главных доказательств по уголовному делу и на его основе определяется, есть ли признаки преступления в действиях конкретного лица. Но эксперт, который по образованию не всегда является юристом, а является, например, философом, историком, экономистом, психологом и т.д., не всегда может в полной мере разобраться в юридических формулировках, связанных с разжиганием или возбуждением социальной вражды. Таким образом, экспертам сложно установить обуславливающую связь между определенным высказыванием и тем, каким образом оно связано с разжиганием (возбуждением) социальной вражды.

Пункт 4. Методика и порядок обжалования экспертного заключения

В настоящее время нет определенной методики проведения экспертизы информационной продукции в целях определения (установления) наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма. Такая деятельность экспертов является оценочной и носит вариативный характер, т.к. известны случаи, когда по одному и тому же материалу эксперты одной и той же комиссии принимали противоположные решения (экспертные заключения). Проблема состоит и в том, что непонятно, на основе каких научных специальных знаний эксперт принимает решение и определяет факт, о котором идет речь. Основаны ли сделанные экспертом выводы на достаточных доказательствах, которые в совокупности могли бы решить вопрос о признании той или иной продукции экстремизмом? Кроме того, невозможно проверить используемую лично каждым экспертом субъективную методику установления признаков экстремизма, а также то, может ли она носить ошибочный характер. Поэтому известна причина критики экспертных заключений, указывающая на недостаточную их обоснованность и достоверность заключений, субъективность экспертов в интерпретации имеющихся высказываний, что при отсутствии стандартизации методов исследования не может не влиять на их достоверность и доказательственность выводов.

Проблема также состоит в том, что неясен механизм обжалования подобных заключений экспертных комиссий. Нередко суды отказывают в жалобе заявителям на том основании, что законодательством не предусмотрен порядок обжалования заключений и они являются источником доказательств по уголовному делу.

Судебная практика.

Гражданин обратился в суд с жалобой на заключение Республиканской экспертной комиссии при Мининформе по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма, подготовленное в отношении его статей, и просил признать заключение необоснованным. В соответствии с ч. 1 ст. 353 ГПК гражданин вправе обратиться в суд с жалобой, если считает, что неправомерными действиями (бездействием) госорганов, иных юрлиц, а также организаций, не являющихся юрлицами, и должностных лиц ущемлены его права, кроме случаев, когда для разрешения отдельных жалоб законодательством Республики Беларусь установлен иной, несудебный, порядок обжалования.

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда от 24.12.2009 № 11 «О применении судами законодательства, регулирующего защиту прав и законных интересов граждан при рассмотрении жалоб на неправомерные действия (бездействие) государственных органов, иных организаций и должностных лиц», правилами § 6 гл. 29 ГПК граждане вправе обжаловать в суд неправомерные действия (бездействие) госорганов, иных организаций и должностных лиц, которыми ущемлены их права, кроме случаев, когда порядок обжалования таких действий (бездействия) установлен другими нормативными правовыми предписаниями ГПК (например, в § 2, 4, 5, 7 – 9 гл. 29 ГПК) либо когда для разрешения отдельных жалоб законодательством Республики Беларусь установлен иной, несудебный, порядок обжалования.

На основании п. 1 ч. 1 ст. 245 ГПК судья отказывает в возбуждении дела в связи с отсутствием у заявителя права на обращение в суд, если исковое заявление не подлежит рассмотрению в судах ввиду его неподведомственности. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 37 ГПК судам подведомственны дела по спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, земельных отношений, отношений по использованию природных ресурсов, а также окружающей среды, если хотя бы одной из сторон в споре выступает гражданин, за исключением случаев, когда актами законодательства разрешение таких споров отнесено к компетенции других судов или к ведению иных госорганов, а также иных организаций.

Как усматривается из жалобы и представленных к ней документов, заявитель обратился в суд с жалобой на заключение Республиканской экспертной комиссии при Мининформе по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма, подготовленное в отношении его статей. Обжалование действий, вытекающих из Закона № 203-З, разрешается в судебном порядке в оговоренном Законом № 203-З случаях. Закон № 203-З не предусматривает обжалования заключения экспертной комиссии в порядке гражданского судопроизводства. Заключение Республиканской экспертной комиссии при Мининформе по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма является источником доказательств в подтверждение или опровержение тех или иных фактов при разрешении конкретного дела.

Принимая во внимание изложенное, оснований для рассмотрения жалобы гражданина в суде не было ввиду отсутствия у заявителя права на обращение в суд в порядке гл. 29 ГПК.

Таким образом, заключение Республиканской экспертной комиссии при Мининформе по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма является источником доказательств, содержащим сведения о фактах, входящих в предмет доказывания при рассмотрении конкретного судебного дела. При этом суд сослался на то, что оспаривание доказательств по уголовному делу не осуществляется в порядке гражданского судопроизводства, а доводы заявителя о необоснованности заключения экспертной комиссии подлежат проверке при разрешении уголовного дела.

Пункт 5. Разжигание (возбуждение) социальной вражды или розни

Ключевым в понимании экстремизма и экстремисткой деятельности является вопрос о том, как следует толковать деятельность, которая связана с разжиганием социальной вражды или розни или которая направлена на возбуждение такой деятельности, должна ли она носить исключительно публичный характер.

Термин «возбуждение», используемый в сочетании со словами «вражда» и «рознь», применительно к ст. 130 УК предполагает совершение лицом активных действий, которые могут (с точки зрения виновного – должны) привести к возникновению либо возобновлению и (или) усилению в других людях враждебного отношения к какой-либо общности людей, розни между какими-либо социальными группами и т.д. Это должно выражаться в неприязни, сильной антипатии, ненависти, желании любыми способами ущемить права и законные интересы представителей определенных социальных групп.

Вероятно, такая экстремистская деятельность всегда должна носить публичный характер. Личное мнение и отношение, выраженное в частной беседе, не может отвечать такому критерию, т.к. таким способом вряд ли возможно вызвать у определенной группы лиц вражду или рознь к другой группе. Совершение действий, не носящих публичный характер, априори не может быть направлено на достижение указанных целей.

Судебная практика.

По приговору суда гражданин признан виновным в умышленных действиях, направленных на возбуждение национальной вражды или розни по признаку национальной принадлежности. Как указала судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда, виновность обвиняемого в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждена допустимыми, достоверными и достаточными доказательствами, приведенными в приговоре. Так, обвиняемый не отрицал, что на своей странице в соцсети разместил фотоизображение группы мужчин в полевой форме без знаков различия, стоящих рядом с оружием, составив к ним пояснительный текст, направленный на возбуждение национальной вражды или розни по признаку национальной принадлежности.

Кроме того, его виновность подтверждается показаниями свидетелей, видевших в соцсети на странице обвиняемого материалы, связанные с его негативной оценкой группы людей по признаку национальной принадлежности. Факт наличия у обвиняемого личной страницы в соцсети Instagram с вышеуказанными фотоизображением и текстом также подтверждается протоколами сбора образцов его интернет-страницы, изъятия и осмотра мобильных телефонов, с помощью одного из которых с электронным кодом «1+» была создана соответствующая интернет-страница. По заключению комиссии экспертов от 16.04.2019 в фотоизображениях с пояснительной надписью содержится совокупность специальных лингвистических и психологических признаков возбуждения национальной вражды или розни к представителям группы, выделяемой по национальному признаку. Размещая в открытом доступе на своей странице в соцсети Instagram материал, направленный на возбуждение национальной вражды или розни по признаку национальной принадлежности, обвиняемый осознавал, что он доступен неограниченному количеству пользователей сети Интернет, и умышленно хранил его продолжительное время, что свидетельствует об общественной опасности совершенных им действий. То обстоятельство, что с размещенным материалом ознакомилось только 29 подписчиков, не уменьшает степень общественной опасности преступления. Кроме того, обвиняемый ранее привлекался к административной ответственности за публичное демонстрирование и распространение нацистской символики и распространение информационной продукции, внесенной в республиканский список экстремистских материалов. Указанное свидетельствует об устойчивой направленности действий обвиняемого, направленных против общественных отношений, обеспечивающих безопасные условия жизни национальных групп населения.

При этом следует иметь в виду, что деяния, указанные в ст. 130 УК, совершаются виновным не на почве межличностного конфликта, направлены не против определенного человека или конкретной группы людей, а олицетворяют враждебность к социальной группе в целом (иногда опосредованно через воздействие на отдельных представителей этой группы). Соответственно, в таком случае правоохранительными органами должен быть доказан прямой умысел в виде возбуждения вражды или розни, который выражается в осознании виновным общественно опасного характера своего действия и в желании (стремлении) совершить его. В таком случае принципиальное значение имеет цель, которая заключается в возбуждении иной вражды или розни по признаку социальной принадлежности.

Судебная практика.

По приговору гражданин признан виновным в умышленных действиях, направленных на возбуждение расовой, национальной вражды и розни по признаку расовой, национальной принадлежности. Виновность обвиняемого в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждена допустимыми, достоверными и достаточными доказательствами, приведенными в приговоре. Так, обвиняемый не отрицал, что в ноябре 2017 г. был сфотографирован на фоне надписи «Гомель для белых» с изображением нацистской свастики, размещенной на стене распределительного пункта. Указанную фотографию обвиняемый разместил на личной веб-странице под именем «П.П.». Также под изображением обвиняемый поместил аудиозапись группы Landser – 88 Rock’n’Roll Band.

Показания обвиняемого, в которых он отрицает свою вину в нанесении указанных рисунка и надписи, а также его утверждение о том, что он не преследовал цели разжигания расовой, национальной вражды, розни, всесторонне исследованы судом и получили надлежащую оценку в приговоре. Так, факт нанесения обвиняемым надписи «Гомель для белых» и нацистской свастики подтверждается показаниями свидетеля, который являлся очевидцем событий и видел, как обвиняемый с помощью аэрозольного баллончика со светлой краской нанес указанную надпись со свастикой на стену распределительного пункта и попросил сфотографировать его на их фоне. Показания свидетеля обоснованно признаны судом достоверными, поскольку согласуются с протоколом осмотра места происшествия, согласно которому на стене здания электрического щитового пункта обнаружена выполненная краской белого цвета надпись «Гомель для белых» с изображением нацистской свастики.

По заключению эксперта надпись «Гомель для белых» с рисунком нацистской свастики содержит признаки разжигания расовой, национальной вражды, розни.

Факт наличия у обвиняемого личной страницы «П.П.» в соцсети «ВКонтакте» и размещения им в открытой сети для свободного просмотра неограниченному количеству пользователей своей фотографии на фоне надписи «Гомель для белых» с изображением нацистской свастики, сопровождающейся аудиофайлом экстремистской направленности, подтверждается сведениями оператора сотовой связи «Велком», протоколом осмотра, заключениями эксперта.

По выводам эксперта аудиофайл группы Landser – 88 Rock’n’Roll Band содержит признаки разжигания расовой вражды, розни. Согласно выводам комиссионной лингвистической экспертизы в тексте перевода аудиозаписи имеются высказывания, призывающие к насильственным действиям одной группы лиц по отношению к другой, объединенных по признаку расы, национальности.

Показаниями свидетелей подтверждается, что обвиняемый открыто высказывал негативное отношение к другим национальностям, ставил славянскую нацию выше других, говорил, что людей низшей расы необходимо выдворять из страны.

Совокупность указанных и других доказательств, исследованных при судебном разбирательстве, позволила суду прийти к обоснованному выводу о доказанной виновности обвиняемого в умышленных действиях, направленных на возбуждение расовой, национальной вражды, розни по признаку расовой, национальной принадлежности, и правильно квалифицировать их по ч. 1 ст. 130 УК.

Пункт 6. Экстремизм в общеупотребительном и законодательном контексте: грани соотношения

Экстремизм – это общественное явление, проявляющееся в самых разнообразных формах, в основе которых лежит протест. Однако понятие экстремизма стало толковаться крайне широко и включает в себя как разнообразную насильственную деятельность, так и идеологическую составляющую. В этом контексте целью экстремизма является дестабилизация и разрушение сформировавшихся государственных, общественных, политических структур и институтов (Петрянин, А.В. Понятие, признаки и виды экстремизма / А.В. Петрянин, И.А. Коннов, М.В. Кузнецов. – Н. Новгород, 2019. – С. 11).

Понятие экстремизма многогранно, оно может использоваться в различных значениях и инсинуациях. Экстремизм может рассматриваться как:

1) крайне радикальное идеологическое направление, обосновывающее применение насилия для достижения политических целей;

2) разновидность общественно опасной, противоправной преступной деятельности;

3) проявление политизированной нетерпимости к идеологическим оппонентам и др.

Однако чаще всего экстремизм связывается с идеологией, предписывающей принудительное навязывание ее принципов, нетерпимость к мнению, отличному от диктуемого этой идеологией, и оправдывающей подавление идеологических и политических противников. Примерно об этом сказано в п. 3 ст. 1 Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15.06.2001, где указывается, что экстремизм – это какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в т.ч. организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них.

Экстремизм – это система крайних воззрений и взглядов, реализация установок которых ведет к совершению противоправных деяний. То есть это свидетельствует о том, что экстремизм представляет собой целенаправленную деятельность, которая имеет своей целью посягательство на независимость, территориальную целостность, суверенитет, основы конституционного строя, общественную безопасность. Это не просто пренебрежение к общественным нормам, моральным устоям, принципам, нормативным предписаниям, а крайняя степень пренебрежения, выраженная в негативной и противоправной форме.

В настоящее время юридическая оценка правонарушений экстремистского характера приобретает мировоззренческий аспект, поскольку основывается не только на положениях НПА, но и касается правосознания правоприменителей, их внутренней личной оценки ситуации, традиционных или инновационных предпочтений. Однако нельзя любую критику чиновника и философские рассуждения человека приравнивать к экстремизму. Здесь должна быть четкая грань, которая бы проводила линию между разжиганием или возбуждением расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни, политической или идеологической вражды, вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы и иной деятельностью, таковой не являющейся.