Споры, вытекающие из наследования и купли-продажи доли в уставном фонде ООО (ОДО)
Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 3 декабря 2021 г.
На примерах из судебной практики разбираются проблемы вступления в наследство и приобретения статуса нового участника ООО (ОДО), с которыми могут столкнуться наследники участника ООО (ОДО) в случае его смерти.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
● Гражданский кодекс (далее – ГК)
● Закон от 09.12.1992 № 2020-XII «О хозяйственных обществах» (далее – Закон № 2020-XII)
● Положение о государственной регистрации субъектов хозяйствования, утв. Декретом Президента от 16.01.2009 № 1 (далее – Положение № 1)
● постановление Пленума ВХС от 31.10.2011 № 20 «О некоторых вопросах рассмотрения дел с участием коммерческих организаций и их учредителей (участников)» (далее – Постановление Пленума № 20)
В случае смерти участника ООО (ОДО) его наследники могут столкнуться с проблемами вступления в наследство и приобретения статуса нового участника общества, которые, как правило, обусловлены положениями учредительных документов ООО (ОДО) или намерением партнеров наследодателя вести бизнес без новых участников.
Судебная практика.
Экономическим судом рассмотрен иск о понуждении к совершению действий.
Лицами, участвующими в деле, являлись:
● истец-физлицо (участник ОДО);
● ответчик 1 – юрлицо (ОДО);
● ответчик 2 – физлицо (участник ОДО).
В обоснование иска истец указал, что его сын являлся участником ОДО с долей в уставном фонде в размере 50 %. После смерти сына истец получил свидетельство о праве на наследство на часть доли в размере 16,66 % в уставном фонде ОДО. Внук истца (сын умершего участника ОДО) также получил свидетельство о праве на наследство на часть доли в размере 16,66 % в уставном фонде, а затем продал ее истцу. В связи с указанным истец полагал, что в порядке наследования и купли-продажи приобрел право на долю в уставном фонде ОДО в размере 33,32 %. Истец обратился в ОДО для принятия его в состав участников ОДО с долей в уставном фонде в размере 33,32 %, но получил отказ.
Ссылаясь на неправомерность отказа, истец просил понудить ответчиков к совершению необходимых действий для внесения изменения в устав ОДО и предоставления изменений для госрегистрации в связи с изменением состава участников ОДО.
Ответчики в обоснование возражений против иска указали следующее:
● ОДО не было уведомлено о переходе к истцу права на долю в уставном фонде в размере 33,32 %, поскольку уведомление было направлено не ОДО, как указано в почтовом уведомлении, а его участнику – ответчику 2;
● в силу несовершеннолетия сын наследодателя не приобрел права на участие в ОДО после вступления в наследство, соответственно, заключенный им договор купли-продажи доли в уставном фонде ничтожен, поскольку не соответствует законодательству (ст. 169 ГК);
● ответчику 2 как участнику ОДО не было предложено воспользоваться преимущественным правом приобретения доли, продаваемой наследником;
● ОДО не было предложено воспользоваться правом приобрести продаваемую долю в уставном фонде;
● наследник должен первоначально быть отражен как участник ОДО в его уставе и только после этого реализовывать право продажи своей доли. Нарушение такого порядка влечет ничтожность сделки на основании ст. 169 ГК.
Суд первой инстанции пришел к следующим выводам.
К ОДО применяются положения Закона № 2020-XII об ООО, если иное не предусмотрено законодательными актами (ч. 6 ст. 112 Закона № 2020-XII).
Доли в уставном фонде общества переходят к наследникам граждан, являвшихся участниками этого общества, если его уставом не предусмотрено, что такой переход допускается только с согласия остальных участников общества (ч. 1 ст. 102 Закона № 2020-XII).
В состав наследства участника ОДО входит доля этого участника в уставном фонде общества, если уставом общества не предусмотрено, что такой переход доли к наследникам допускается только с согласия остальных участников общества (п. 2 ст. 1088 ГК).
Устав ОДО предусматривает, что доли в уставном фонде переходят к наследникам граждан, являвшихся участниками общества. При этом устав не предусматривает ограничений наследнику стать участником ОДО и ограничений при переходе доли в уставном фонде общества к наследникам.
Наследник участника ОДО становится участником общества, за исключением случая, когда по уставу ОДО для этого требуется согласие участников общества и в таком согласии отказано (п. 5 ст. 1088 ГК).
При этом право собственности на имущество наследодателя становится принадлежащим наследникам не в силу свидетельства о праве на наследство, а в силу наследственного правопреемства.
Наследники, приобретая в порядке наследственного правопреемства имущественные права по отношению к обществу, приобретают и статус его участников в силу законодательства. Приобретя статус участника общества в силу наследственного правопреемства, наследники вправе распоряжаться своими имущественными правами, в т.ч. вправе продать свою долю.
Исключений по возрастному цензу в части наследования доли в уставном фонде ОДО законодательство, в т.ч. ст. 1088 ГК, не имеет. Соответственно, доводы ответчиков о том, что наследник не приобрел статуса участника ОДО, т.к. являлся несовершеннолетним, являются необоснованными.
Доводы ответчиков о том, что в устав не внесены изменения, касающиеся того, что наследник стал участником ОДО, и несовершеннолетний наследник не имел права продавать свою долю в уставном фонде, являются необоснованными, поскольку наследник приобрел статус участника ОДО в силу законодательства, став наследником в порядке наследственного правопреемства.
На момент заключения договора купли-продажи доли наследнику было 16 лет. Как следует из записи, учиненной на договоре купли-продажи, договор заключен с письменного согласия матери наследника, что соответствует правилам ч. 1 п. 1 ст. 25 ГК. Указанный факт подтвержден матерью в судебном заседании.
Основания для признания договора купли-продажи ничтожным отсутствуют, поскольку законодательство не содержит запрета несовершеннолетнему быть участником ОДО, а требования законодательства к совершению сделки несовершеннолетним соблюдены.
Договор купли-продажи доли в уставном фонде был заключен с нарушением ст. 98, 99 Закона № 2020-XII и устава ОДО (нарушено преимущественное право иного участника и право самого общества приобрести долю), поскольку ответчики не были уведомлены о намерении наследника продать свою долю.
Вместе с тем продажа участником доли с нарушением преимущественного права не влечет недействительности такой сделки, поскольку ответчики не потребовали в судебном порядке перевода на них прав и обязанностей покупателя (ч. 7 ст. 98, ч. 8 ст. 99 Закона № 2020-XII).
Таким образом, договор купли-продажи доли является действующим, поскольку не оспорен и не признан ничтожным в судебном порядке.
В силу ч. 4 ст. 101 Закона № 2020-XII общество должно быть письменно уведомлено о состоявшемся отчуждении доли участника в уставном фонде общества с представлением доказательств такого отчуждения. Приобретатель доли (части доли) в уставном фонде общества осуществляет права и несет обязанности участника с момента уведомления этого общества об указанном отчуждении.
Письмо истца, оформленное в адрес руководителя ОДО и направленное по месту жительства участника общества – ответчика 2, содержит уведомление о наличии у истца права на 33,32 % доли в уставном фонде ОДО. Однако истцу было письменно отказано в принятии в состав ОДО по причине несоблюдения формальных признаков составления документов.
Однако такой отказ не основан на законодательстве.
Доводы ответчиков о том, что ОДО не было уведомлено о переходе истцу права на долю в уставном фонде в размере 33,32 %, поскольку уведомление было направлено не ОДО, а его участнику, являются несостоятельными, поскольку уведомление было получено ответчиком 2, являющимся одновременно участником и руководителем ОДО, действующим от имени ОДО и представляющим его интересы в силу ч. 3 ст. 53 Закона № 2020-XII.
Таким образом, с момента уведомления о приобретении доли истец приобрел права его участника.
Коммерческие и некоммерческие организации обязаны в двухмесячный срок внести в свои уставы изменения и (или) дополнения и представить их для госрегистрации в случае изменения состава участников организации (ч. 1 п. 22 Положения № 1).
Соответствующие изменения в устав ОДО не внесены.
Если в связи с изменением состава участников в двухмесячный срок ОДО не выполнило обязанность внесения изменения в устав, не представило его для госрегистрации, то лица, чьи права и законные интересы нарушены в результате невнесения в устав, непредставления его для госрегистрации, в т.ч. выбывший участник, вправе обратиться в суд с иском к ОДО, его участникам о принуждении к исполнению обязанности совершить необходимые действия для внесения изменений в устав и представления его для госрегистрации изменений состава участников (ч. 2 п. 33 Постановления Пленума № 20).
Оценив в совокупности доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу об удовлетворении исковых требований в полном объеме.
Иные доводы сторон не приняты судом первой инстанции во внимание, поскольку не оказывают влияния на установленные обстоятельства, оценку представленных доказательств в части приобретения истцом права на долю в уставном фонде ОДО в размере 33,32 %, приобретения истцом статуса участника ОДО с долей в уставном фонде общества в размере 33,32 % и правовую квалификацию возникших правоотношений.
Решение обжаловано (опротестовано) не было и вступило в законную силу.
Судебная практика.
Экономическим судом рассмотрен иск о признании недействительным решения внеочередного общего собрания участников ОДО.
Лицами, участвующими в деле, являлись:
● истец-физлицо (наследник);
● ответчик-юрлицо (ОДО);
● третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, – физлицо.
Судом первой инстанции установлено, что наследодатель на момент смерти являлся руководителем ОДО и его участником с долей в уставном фонде в размере 66,68 %. В последующем его наследнику (истцу) было отказано в выдаче свидетельства о праве на наследство на долю в уставном фонде ОДО в связи со спорностью принадлежности вышеуказанного имущества наследодателю, поскольку после смерти наследодателя третьим лицом (вторым участником ответчика с долей в размере 33,32 %) было проведено внеочередное общее собрание участников ОДО, решением которого наследодатель был выведен из состава участников ОДО в связи со смертью, а третье лицо назначено руководителем ОДО. Тем же решением было определено считать:
● нераспределенной долю в уставном фонде наследодателя в размере 66,68 % в связи с отсутствием на тот момент надлежащих наследников;
● новым составом участников и размером долей в уставном фонде: третье лицо с долей в размере 33,32 % и нераспределенная доля в размере 66,68 %.
Суд первой инстанции пришел к выводу, что законодательством и уставом ОДО выведение участника из состава участников ОДО не предусмотрено. При этом согласно уставу ОДО доля уставного фонда переходит к наследникам граждан и к правопреемникам юрлиц, являющихся участниками ответчика, а в случае отказа наследника или правопреемника на переход доли в уставном фонде, ОДО обязано выплатить наследникам умершего участника или правопреемникам действительную стоимость доли в уставном фонде.
Учитывая положения ст. 13, 37, 39 Закона № 2020-XІІ и п. 18 Постановления Пленума № 20, суд первой инстанции установил, что участник ОДО, принявший решение о проведении собрания участников, при должной заботе и осмотрительности мог и должен был надлежащим образом, в порядке, установленном законодательством, известить наследника умершего участника, доверительного управляющего о дате, времени и месте проведения собрания, однако не сделал этого.
На основании изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о нарушении императивных норм законодательства при организации и проведении внеочередного общего собрания участников ОДО.
Ответчик не согласился с решением суда первой инстанции, подал апелляционную жалобу, в обоснование которой указал, что о назначении доверительного управляющего долей наследодателя ему стало известно после проведения собрания участников ОДО. По утверждению ответчика, нарушений требований об извещении наследника о проведении внеочередного общего собрания участников не было, поскольку последний не обращался к нему с заявлением о вступлении в участники ОДО в связи с наследованием доли и его участие в собрании не могло повлиять на принятые решения.
Третье лицо пояснило, что проведение собрания было вызвано производственной необходимостью, до настоящего времени доля в уставном фонде наследнику не передана, поскольку с наследодателем имела место иная договоренность и доли участников должны быть приблизительно равны. Третье лицо отрицало, что до проведения собрания наследник посредством телефонной связи извещал его о назначении доверительного управляющего.
Истец доводы ответчика признал необоснованными, поскольку в соответствии с законодательством наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства, а свидетельство о праве на наследство носит правоподтверждающий характер, а не правообразующий, поэтому ответчик должен был известить его о проведении общего собрания. Истец также указал, что до проведения собрания уведомлял третье лицо посредством телефонной связи о назначении доверительного управляющего, при этом его не ставили в известность о необходимости направления письменного уведомления участникам ОДО.
Суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.
Принадлежность наследодателю 66,68 % доли в уставном фонде ОДО лицами, участвующими в деле, не оспаривается. С даты смерти наследодателя открылось наследство (п. 2 ст. 1035 ГК).
В состав наследства участника ООО (ОДО) входит доля этого участника в уставном фонде общества, если уставом общества не предусмотрено, что такой переход доли к наследникам допускается только с согласия остальных участников общества (п. 2 ст. 1088 ГК, ч. 1 ст. 102 Закона № 2020-XІІ). Уставом ответчика предусмотрено, что доля уставного фонда переходит к наследникам граждан и к правопреемникам юрлиц, являющихся участниками общества, наследник направляет участникам общества уведомление заказной почтой или вручает лично под подпись. Таким образом, переход доли к наследникам участника допускается без согласия остальных его участников.
Доказательств того, что истец был ознакомлен с уставом ответчика и, соответственно, знал о необходимости уведомить его письменно, не предоставлено. Третье лицо также не уведомляло об этом истца в связи с тем, что на него не была возложена такая обязанность.
В соответствии с уставом ОДО о созыве общего собрания участники извещаются заблаговременно, но не позднее чем за 30 дней до его созыва.
Лицами, имеющими право на участие в общем собрании участников хозобщества, являются не только его участники, но и лица, уполномоченные в соответствии с законодательными актами на управление наследственным имуществом в случае смерти участника общества (абз. 3 ч. 11 ст. 13, абз. 3 ст. 37 Закона № 2020-XІІ).
Если в составе наследства имеется имущество, требующее не только охраны, но и управления (предприятие, доля в уставном фонде хозобщества или товарищества, ценные бумаги, исключительные права и т.п.), нотариус в качестве вверителя заключает договор доверительного управления этим имуществом (п. 1 ст. 1068 ГК).
Третье лицо обращалось к нотариусу с заявлением о назначении его или предложенного им кандидата доверительным управляющим доли наследодателя, но ему было отказано. Однако после принятия решения о проведении общего собрания участников третье лицо не предприняло действий по выяснению вопроса о том, был ли назначен нотариусом доверительный управляющий, а также по уведомлению доверительного управляющего или наследника о проведении общего собрания. Общее собрание было проведено до окончания срока принятия наследства.
Законодательство и устав ОДО не предусматривают механизма выведения участника, в т.ч. умершего. Кроме того, случаи перехода доли участника к обществу установлены законодательством (ст. 99, 101, 102 Закона № 2020-XІІ, ч. 6 п. 22 Постановления Пленума № 20). Таких случаев не было, однако доля, подлежащая передаче наследнику, была признана нераспределенной и передана ОДО, а третье лицо признано единственным участником ОДО, что также указано в новой редакции устава.
Указанные действия, а также пояснения третьего лица свидетельствуют об отсутствии намерения передать долю наследодателя наследнику. Поэтому решением внеочередного общего собрания участников нарушены права и законные интересы истца.
Согласно п. 2 ст. 1031 ГК право наследования гарантируется, а принятое наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства независимо от момента госрегистрации права наследника на это имущество, если право подлежит регистрации (п. 4 ст. 1069 ГК).
На основании изложенного суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении апелляционной жалобы и оставил решение суда первой инстанции без изменения.
Постановление суда апелляционной инстанции обжаловано (опротестовано) не было.
