Новые постановления Пленума Верховного Суда по коррупционным преступлениям

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 12 марта 2022 г.

Анализируются нормативные правовые предписания постановления Пленума Верховного Суда от 30.09.2021 № 6 и постановления Пленума Верховного Суда от 30.09.2021 № 7, касающиеся коррупционных преступлений (взяточничество, должностные злоупотребления), а также практики применения уголовного законодательства.

СОДЕРЖАНИЕ

Пункт 1. Общие положения

Пункт 2. Изменения, внесенные в Постановление № 12

Пункт 3. Изменения, внесенные в Постановление № 6

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

● Уголовный кодекс (далее – УК)

● постановление Пленума Верховного Суда от 16.12.2004 № 12 «О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы (статьи 424–428 Уголовного кодекса Республики Беларусь)» (далее – Постановление № 12)

● постановление Пленума Верховного Суда от 26.06.2003 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве (статьи 430, 431 и 432 Уголовного Кодекса Республики Беларусь)» (далее – Постановление № 6)

Пункт 1. Общие положения

В связи с изменением уголовного законодательства о преступлениях против интересов службы, законодательства о взяточничестве, а также возникающими в судебной практике вопросами Пленум Верховного Суда 30.09.2021 внес изменения в Постановление № 12 и Постановление № 6, изложив их в новой редакции.

В указанных постановлениях Пленума Верховного Суда предлагаются общие алгоритмы, которые должны помочь правоприменителю правильно принимать решение, анализировать типичные квалификационные задачи и приходить к выводам, которые должны основываться на законе и на материалах дела.

Юридическая общественность ожидала, что значительная часть предложений по изменению и дополнению постановлений Пленума Верховного Суда будет направлена на детальное описание спорных ситуаций, возникающих в правоприменительной практике по вопросу определения предмета взяточничества, за какие именно действия передается взятка и что они собой представляют. В этой части предлагалось придать большую определенность таким признакам, как покровительство и попустительство по службе, в чем эти действия могут выражаться, чтобы снять вопрос о разрешении квалификационных задач, связанных с ситуациями, когда взятка передается должностному лицу, действующему с превышением своих служебных полномочий или использующему в корыстных целях авторитет занимаемой должности или служебные связи. Также предполагалось, что разъяснения будут направлены на конкретизацию оценочных признаков преступлений против интересов службы (существенный вред, иная личная заинтересованность и т.д.), придание им большей определенности, определение четких критериев отграничения хищения путем злоупотребления служебными полномочиями от должностных злоупотреблений и т.д. Однако не все из указанного удалось реализовать в полной мере.

Пункт 2. Изменения, внесенные в Постановление № 12

Поскольку Постановление № 12 действует давно и кардинальным изменениям не подвергалось, существовала потребность в более детальной проработке отдельных положений, касающихся применения норм уголовного закона (ст. 424–428 УК). Общественные отношения в сфере служебной деятельности развиваются, изменились и преступления, совершаемые против интересов службы. Поэтому было важно, не ломая сложившуюся практику, дать точечные, но принципиальные разъяснения относительно отдельных признаков должностных преступлений. Но эти изменения оказались немногочисленны и в основном редакционного характера.

Понятие должностного лица. Верховный Суд не изменил своей принципиальной позиции относительно толкования признаков должностного лица, внесенные изменения в этой части были несущественные. Среди нововведений следует обратить внимание на одно обстоятельство. Как указано в п. 9, 10 Постановления № 12, выполнение лицом по специальному полномочию обязанностей должностного лица в учреждениях, организациях или на предприятиях (независимо от форм собственности) означает, что лицо выполняет организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности, которыми оно наделено в соответствии с законом, иным НПА, приказом или распоряжением вышестоящего должностного лица, гражданско-правовым договором либо правомочным на то органом или должностным лицом.

Судам необходимо иметь в виду, что назначение лица на должность с нарушением требований или ограничений, установленных законами или иными НПА к кандидату на эту должность, не исключает признания его субъектом преступления против интересов службы. В таких случаях судам следует давать оценку характеру допущенных нарушений, а также фактическим обстоятельствам исполнения лицом должностных обязанностей.

Следует обратить внимание на то, что допущенные нарушения законодательства при назначении лица на должность не освобождают это лицо от ответственности в случае допущения им должностных злоупотреблений. Такое лицо все равно будет признаваться должностным, если оно фактически осуществляет свои полномочия и исполняет обязанности должностного лица.

Наряду с корректировкой признаков должностного лица, принципиальным моментом являлся вопрос о том, кто может относиться к лицам, осуществляющим юридически значимые действия. Предлагалось к лицам, уполномоченным в установленном порядке на совершение юридически значимых действий, относить тех, которые уполномочены в установленном порядке юрлицами на выдачу официальных документов, принятие решений или совершение иных юридически значимых действий, в результате которых прямо и непосредственно наступают юридически значимые последствия публично-правового характера в виде возникновения, изменения или прекращения правоотношений, субъектами которых являются иные лица. Важен был элемент публичности, но этот аспект проблемы не нашел своего отражения.

Также не разрешен вопрос о служебных и должностных полномочиях лица. Дело в том, что в правоприменительной практике много спорных ситуаций связано с тем, вышло ли должностное лицо при злоупотреблении своими полномочиями за пределы имеющейся компетенции. При этом отвечать необходимо и на вопрос о том, злоупотребило ли оно своими полномочиями или положением.

Также одним из ключевых вопросов при установлении признаков злоупотребления властью или служебными полномочиями является констатация того, совершено ли должностное злоупотребление вопреки интересам службы. Это понятие оценочное, и пока Верховный Суд не настроен его детализировать широко. Предлагалось разделять интересы службы в государственном и негосударственном секторе экономики, однако эта мера также не была воплощена в Постановлении № 12.

Детализация форм превышения власти или служебных полномочий. Состав преступления по ст. 426 УК вызывает множество споров среди правоприменителей и научных работников. В связи с этим ожидалось, что определенные изменения коснутся толкования тех положений, которые связаны с изменением квалифицирующих признаков ст. 426 УК. Однако более важно было определить в Постановлении № 12 сущность этого преступления и детально охарактеризовать формы превышения власти или служебных полномочий.

В связи с этим Пленум Верховного Суда детально прописал формы превышения власти или служебных полномочий. Так, согласно п. 14 Постановления № 12 превышение власти или служебных полномочий (ст. 426 УК) выражается в умышленном совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его прав и полномочий, предоставленных ему по службе, в частности:

● действий, относящихся к полномочиям другого должностного лица, в т.ч. вышестоящего по службе;

● действий, которые могли быть совершены самим должностным лицом только при наличии особых обстоятельств;

● действий, совершенных единолично, когда такие действия могут быть осуществлены только коллегиально или в соответствии с установленным порядком по согласованию с другим должностным лицом или органом;

● действий, которые никто ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

Толкование ущерба в должностных преступлениях. Основная проблема указанного вопроса сводилась к пониманию объема понятия ущерба (реального ущерба, упущенной выгоды) и смысла, вкладываемого в это понятие.

Правоприменительная практика больше склонялась к пониманию ущерба, который предлагает цивилистика, и при обсуждении этого вопроса доминировали 2 позиции. Первая позиция сводилась к тому, чтобы Постановление № 12 в полном объеме дало ответ на вопрос о том, что следует относить к ущербу в крупном размере, какой ущерб является материальным и как он должен быть определен. Вторая позиция основывалась на более узком подходе к трактовке ущерба в гл. 35 УК и заключалась в том, чтобы увязать причинение ущерба только с реальным имущественным вредом.

В результате второй подход был взят за основу и теперь такой ущерб связывается исключительно с имущественным (реальным) ущербом. В частности, в п. 19 Постановления № 12 указано следующее: учитывая, что одним из признаков объективной стороны злоупотребления властью или служебными полномочиями, бездействия должностного лица, превышения власти или служебных полномочий является причинение ущерба в крупном размере (а служебной халатности – причинение ущерба госимуществу в особо крупном размере), судам при рассмотрении таких дел надлежит проверять и указывать в приговоре размер причиненного ущерба. Ущербом в крупном или особо крупном размере признается ущерб, соответствующий критериям, указанным в ч. 2 примечаний к гл. 35 УК. При этом следует иметь в виду, что ущерб как последствие общественно опасного деяния против интересов службы выражается в имущественном (реальном) ущербе.

Указывая, что ущерб в преступлениях против интересов службы следует определять как имущественный реальный ущерб, Пленум Верховного Суда расценивает этот ущерб и как утрату или повреждение имущества и как неполучение должного. Именно второе положение идентифицируется с пониманием расходов, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, а также случаями неполучения различных средств (платежей) в бюджетные и иные имущественные фонды учреждений и организаций. Иными словами, речь идет о недополучении (неполучении) того, что законно причиталось лицу вследствие неисполнения различного рода обязательств, платежей и т.д.

Судебная практика.

По приговору суда обвиняемый признан виновным по ч. 3 ст. 426, ч. 1 ст. 243, ч. 2 ст. 427 УК. Из показаний обвиняемого следует, что свою вину в инкриминируемых ему преступлениях он признал полностью, показав, что работал с октября 2014 г. по февраль 2017 г. в должности заместителя гендиректора ОАО, с 15.10.2014 на него были возложены обязанности гендиректора ОАО. В 2015 году общество обратилось в управление сельского хозяйства и продовольствия райисполкома с заявлением и расчетом для предоставления субсидий из средств областного бюджета в виде выплаты надбавок за реализованную (произведенную) и (или) направленную в обработку (переработку) сельхозпродукцию. Надбавки были предоставлены и использованы.

Из-за неурожая планируемый объем льнотресты заготовлен не был, поэтому в бюджет необходимо было возвратить часть авансированной суммы, более 1 200 млн неденоминированных рублей. Чтобы не возвращать указанные суммы, по указанию обвиняемого в ноябре 2015 г. контрольный мастер сырьевого двора переписал первичные документы – ярлыки на заготовку льнотресты урожая 2015 года на льнотресту более высокого качества, а он их подписал. Затем ярлыки были переданы бухгалтеру, который по указанию обвиняемого переписал приемные квитанции, а он подписал их. Контрольный мастер представил новый расчет, где выплаченные надбавки соответствовали той сумме, которая была получена. Обвиняемый подписал этот расчет, и необходимость возвращать денежные средства в бюджет отпала. Расчет надбавок был представлен в управление сельского хозяйства и продовольствия райисполкома, а затем в комитет по сельскому хозяйству и продовольствию облисполкома. Впоследствии уточненные расчеты по заготовке льнотресты за 2015 год не составлялись.

При оформлении налоговой декларации за октябрь 2015 г. по указанию обвиняемого заместитель главного бухгалтера общества занизил налоговую базу в налоговой декларации, сведения по операциям, облагаемым НДС по ставке 20 %, и посредством электронной подписи представил декларации в ИМНС. Подлежащие налогообложению в октябре 2015 г. суммы в налоговые декларации за ноябрь, декабрь 2015 г. внесены не были. Уточненные декларации в ИМНС за октябрь – декабрь 2015 г. не представлялись.

Занижение налоговой базы повлекло причинение государству ущерба в виде неуплаты сумм налогов. Доводы стороны защиты о том, что действия обвиняемого по невозврату средств, полученных в соответствии с Положением о порядке субсидирования деятельности субъектов, осуществляющих деятельность в области агропромышленного производства, утв. постановлением Совета Министров от 09.10.2014 № 954, следует квалифицировать по ч. 2 ст. 216 УК, поскольку обвиняемый не совершал действий вопреки интересам службы, как и доводы об отсутствии у обвиняемого иной личной заинтересованности, выразившейся в желании скрыть недостатки и упущения в своей работе, являются необоснованными.

Вина обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 426 УК, доказана исследованными в ходе судебного следствия доказательствами. Его преступные действия являлись умышленными, выходили за пределы прав и полномочий, предоставленных ему по службе, совершались в нарушение законодательства. Объективная необходимость не возвращать по результатам заготовки льнопродукции излишне полученные из областного бюджета суммы надбавок отсутствовала, что не отрицал обвиняемый. Поэтому оснований для переквалификации действий обвиняемого с ч. 3 ст. 426 УК на ч. 2 ст. 216 УК судебная коллегия по уголовным делам областного суда не нашла.

Приведенный пример из судебной практики свидетельствует о том, что неполучение должного входит в понятие «причинение ущерба» и является его конструктивным элементом.

Таким образом, Верховный Суд определяет, что ущерб как последствие общественно опасного деяния против интересов службы выражается исключительно в имущественном (реальном) ущербе, и прямо указывает на то, что это реально наступающие (физические) потери в имуществе, в то время как в случае упущенной выгоды это предполагаемые потери от неполучения ожидаемых доходов, которые могли и должны были быть получены при исполнении обязательств и правовых предписаний. В этой ситуации реальный имущественный ущерб рассматривается как ущерб, носящий материальный характер и имеющий стоимостную характеристику. Следовательно, можно предположить, что упущенная выгода не может включаться в понятие ущерба, указанного в гл. 35 УК как конструктивный элемент преступных последствий. В настоящее время Верховный Суд занял позицию, в соответствии с которой при констатации ущерба органам предварительного следствия необходимо установить не только факт его причинения, но и обосновать, доказать его размер. Ущерб не может носить абстрактный характер и строится на предположениях.

Существенный вред. Что касается существенного вреда, то, как и предполагалось, Верховный Суд не пошел по пути детальной конкретизации этого оценочного признака и даже не попытался максимально наполнить его содержание более четкими формулировками и придать элементу судейского усмотрения первоочередной характер, несмотря на то, что по этому поводу предлагалось указать следующее: «При решении вопроса о том, является ли вред, причиненный правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам, существенным (ч. 2 ст. 424 УК, ч. 2 ст. 425 УК, ч. 1 ст. 426 УК, ч. 1 ст. 428 УК), судам нужно учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, количество совершенных противоправных деяний, характер объективных последствий и размер причиненного вреда, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного физического, организационного, управленческого, морального вреда и т.п.

В частности, существенный вред может выражаться в нарушении конституционных прав и свобод граждан, в подрыве авторитета органов власти, государственных, общественных и других организаций, если это было сопряжено с противоправными действиями должностного лица этого органа или организации, в нарушении общественного порядка, в сокрытии совершенного преступления, в использовании труда подчиненных или служебного транспорта в личных целях, в создании препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности и т.п. Данные обстоятельства подлежат оценке комплексно, с учетом иных обстоятельств дела и сами по себе не могут предопределять виновность должностного лица.

Поэтому при оценке существенности причиненного вреда суд в приговоре должен отразить характер нарушенных прав или законных интересов, в чем объективно выразилось такое нарушение, какой вред наступил и каким образом допущенное нарушение оказало влияние на соответствующие общественные отношения».

Указанные положения остались нереализованными, и вопрос о понимании того, какими критериями будет наполняться понятие «существенный вред», так и остался открытым.

Иная личная заинтересованность. Иная личная заинтересованность как субъективный признак должностных злоупотреблений также не была максимально обозначена в Постановлении № 12. Этот субъективный признак является сложным и на практике подвергается различной интерпретации. Известны попытки в самом УК конкретизировать то, что следует считать иной личной заинтересованностью. Поэтому задача состояла в том, чтобы его детализировать и попытаться наполнить этот признак функциональными характеристиками с учетом сложившейся практики. Однако должной реализации указанное не нашло. Единственное пояснение, закрепленное в Постановлении № 12, состоит в том, что иная личная заинтересованность может выражаться в стремлении должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера (ч. 2 п. 21 Постановления № 12). С другой стороны, это можно считать шагом вперед, поскольку и такое определение имеет существенное значение, т.к. выгода интерпретируется исключительно как неимущественная.

Деловой риск. Одно из предполагаемых нововведений было направлено на конкретизацию случаев, когда субъект хозяйствования в процессе своей деятельности совершал деяние, связанное с риском. По причине того, что в настоящее время УК в недостаточной степени конкретизирует ст. 39 УК, важно было предложить судам алгоритм по ее применению в процессе установления признаков должностного злоупотребления в контексте допущения экономического (делового) риска. В связи с этим предлагалась следующая формулировка: «При применении ст. 39 УК к должностным лицам, допускающим экономический (деловой) риск, суды должны учитывать, что экономический (деловой) риск должен признаваться обоснованным и в том случае, если поставленные цели могли быть достигнуты и нерискованными действиями, но это потребовало бы большего времени, сил и средств, а при допущении определенного риска была возможность достичь этих целей с меньшими затратами. Однако причинение имущественного вреда какому-либо лицу в рискованной ситуации для достижения сугубо личной цели должностного лица (например, его обогащения) никак не может быть оправдано ссылкой на обоснованный экономический (деловой) риск.

При установлении признаков ч. 2-1 ст. 39 УК судам также необходимо принимать во внимание обоснованность принятого решения должностным лицом с позиций условий правомерности его действий».

Однако Верховный Суд предпочел ограничиться простым фактом указания на специальную норму Общей части УК. Получилось разъяснение, больше акцентирующее внимание на то, что соответствующее нормативное правовое предписание в УК есть.

Так, согласно п. 26 Постановления № 12, разрешая вопрос об ответственности должностного лица за действия (бездействие) по службе, связанные с риском, судам надлежит проверять, является ли риск обоснованным. При условии соответствия риска критериям, предусмотренным ч. 2 и 2-1 ст. 39 УК, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступления против интересов службы.

Пункт 3. Изменения, внесенные в Постановление № 6

Одной из наиболее распространенных и опасных форм проявления коррупции является взяточничество. Взяточничество имеет свои особенности и специфику, характеризуется множеством объективных и субъективных признаков. Такие признаки неадекватно понимаются в правоприменительной практике и науке уголовного права, вследствие чего необходимо было их пересмотреть и максимально задействовать в деле эффективной борьбы с коррупцией. Однако внесенные в Постановление № 6 изменения не были столь глобальны.

Как и прежде, констатируется, что взяточничество является наиболее опасным проявлением коррупции, поскольку подрывает принципы госуправления, равенства и социальной справедливости, сдерживает экономическое развитие, составляет угрозу моральным устоям общества. Поэтому задачей судов является обеспечение полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств уголовных дел о взяточничестве, правильная юридическая оценка содеянного, выявление причин и условий, способствовавших совершению коррупционных правонарушений.

Субъект взятки. Субъектом получения взятки может быть только должностное лицо, признанное таковым в соответствии с ч. 4 ст. 4 УК. При этом важно иметь в виду то обстоятельство, что взятка может быть передана только тому должностному лицу, которое обладает полномочиями на принятие решения в интересах взяткодателя или представляемых им лиц. Поэтому предлагалось этот момент более четко зафиксировать в Постановлении № 6 при наличии возможных спорных ситуаций. В связи с этим, если должностное лицо одновременно выполняло служебные (должностные) и профессиональные функции, то для признания вознаграждения взяткой необходимо установить, что вознаграждение передавалось за осуществление именно служебных (должностных) функций (обязанностей).

Это обстоятельство нашло свое закрепление в ч. 2 п. 2 Постановления № 6, согласно которой принятие должностным лицом материальных ценностей либо приобретение выгод имущественного характера за выполнение действий (бездействия), относящихся к выполнению профессиональных функций, но при этом не связанных с обязанностями должностного лица (например, за оказание медпомощи, осуществление педагогической деятельности), не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 430 УК.

Еще одна важная деталь касалась взятки-благодарности. Предусматривалось, что ответственность за взяточничество должна наступать независимо от времени передачи взятки: до или после совершения действий (бездействия) в интересах взяткодателя или представляемых им лиц, а также «независимо от того, были ли указанные действия (бездействие) заранее обусловлены взяткой или договоренностью о передаче взятки за их совершение. Прекращение выполнения должностных обязанностей (например, увольнение, перевод) не препятствует признанию лица субъектом преступления, предусмотренного статьей 430 УК, если действия (бездействие), обусловленные получением взятки, совершались в период выполнения таких обязанностей».

Однако в окончательном варианте Постановления № 6 это положение не нашло своего отражения. Полагаем, что указанные положения сняли бы ряд противоречий, которые в настоящее время существуют в правоприменительной практике относительно взятки-подкупа и взятки-благодарности, а также полномочий, осуществляемых должностным лицом.

Основания для дачи взятки. В настоящее время ст. 430 УК четко определяет, за что (какие действия) предоставляется взятка:

● покровительство или попустительство по службе;

● благоприятное решение вопросов, входящих в компетенцию должностного лица;

● выполнение или невыполнение в интересах дающего взятку или представляемых им лиц какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием своих служебных полномочий.

Вариант, когда к уголовной ответственности взяточник привлекается в случае покровительства или попустительства по службе, практически не применяется. Хотя в реальной жизни таких ситуаций много. Связано это с тем, что Верховный Суд не предлагает трактовки того, что считать покровительством и попустительством по службе (обозначены только примерные ситуации). Кроме того, полагаем, что покровительствовать по службе можно не только подчиненным лицам, но и иным лицам. По этой причине предлагалось положения Постановления № 6 скорректировать, но этого не произошло.

Верховный Суд в связи с этим попытался только разграничить 2 объективных признака, связанных с получением взятки. Это важно, поскольку в некоторых случаях провести разграничение между благоприятным решением вопросов, входящих в компетенцию должностного лица, и выполнением или невыполнением в интересах дающего взятку или представляемых им лиц какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием своих служебных полномочий, практически невозможно.

В результате в ч. 5 п. 4 Постановления № 6 зафиксировано, что к выполнению или невыполнению за взятку какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием своих служебных полномочий, следует относить действия по реализации должностным лицом входящих в его компетенцию прав и осуществлению обязанностей по службе в интересах взяткодателя или представляемых им лиц.

Предмет взятки и момент окончания преступления. В настоящее время УК определяет, что предметом взятки могут являться материальные ценности и выгоды имущественного характера. Относительно материальных ценностей вопросов, как правило, не возникает. Относительно того, что следует понимать под выгодами имущественного характера, имеются различные суждения. С целью внесения ясности в указанный вопрос предлагалось дать определение понятию «выгода имущественного характера» и предложить перечень типовых ситуаций, которые могут ее характеризовать. Но в окончательном варианте Постановления № 6 это не нашло своего отражения.

Дача взятки, получение взятки и посредничество во взяточничестве признаются оконченными преступлениями с момента принятия должностным лицом материального вознаграждения. Это положение не изменилось. При этом указание на то, что «независимо от того, выполнило или нет лицо действия (бездействие), во исполнение которых давалась взятка, и независимо от того, что органам уголовного преследования было известно о готовящемся преступлении», в Постановлении № 6 не нашло своего закрепления.

В то же время в п. 6 Постановления № 6 обозначена позиция относительно момента окончания преступления в случае, когда предметом взяточничества являются выгоды имущественного характера. Так, если предметом дачи взятки, получения взятки и посредничества во взяточничестве являлись выгоды имущественного характера, преступления признаются оконченными с момента приобретения должностным лицом или его близкими таких выгод (списание долга, выполнение ремонтных работ, оплата услуг и т.п.).

Новыми являются разъяснения относительно квалификации взяточничества и момента его окончания в соучастии. Если должностное лицо отказалось от получения взятки, действия взяткодателя следует квалифицировать как покушение на дачу взятки, а действия посредника – как покушение на посредничество во взяточничестве.

Если передача обусловленной взятки не состоялась по причинам, не зависящим от воли лиц, действия которых были непосредственно направлены на передачу или получение предмета взятки, содеянное следует квалифицировать как покушение на дачу или получение взятки либо посредничество во взяточничестве.

Действия организатора, подстрекателя или пособника в даче, получении взятки либо в посредничестве во взяточничестве, неудавшиеся по не зависящим от них обстоятельствам, квалифицируются как приготовление к совершению соответствующих преступлений (например, лицо, подстрекаемое к даче взятки, отказалось от совершения действий, направленных на передачу взятки должностному лицу) (ч. 2–4 п. 6 Постановления № 6).

Повторная взятка. Как и ранее, получение, дача взятки или посредничество во взяточничестве признаются повторными, если им предшествовало совершение любого из преступлений, предусмотренных ст. 430–432 УК, и при этом не истекли предусмотренные ст. 83 УК сроки давности привлечения к уголовной ответственности. Признак повторности имеет место при одновременном получении взятки от нескольких лиц, если в интересах каждого из взяткодателей совершается отдельное действие.

Пленум посчитал необходимым детализировать признак повторности к следующей ситуации: взятку следует признавать повторной и в случае ее неоднократного получения от одного лица, но за выполнение (невыполнение) действия, которое не было обусловлено ранее полученной взяткой (ч. 3 п. 8 Постановления № 6). По сути, речь идет о разных действиях должностного лица при отсутствии единого умысла.

Размер взятки. Если взятка в крупном либо в особо крупном размере получена частями, но эти действия представляли собой эпизоды одного продолжаемого преступления, содеянное должно квалифицироваться как получение взятки в крупном либо в особо крупном размере. Это положение было известно и ранее. При этом в ч. 3 п. 12 Постановления № 6 указано, что как оконченное преступление квалифицируется деяние должностного лица, не получившего в полном объеме по не зависящим от него обстоятельствам взятку в крупном или особо крупном размере, когда фактически полученная часть взятки составляла крупный либо особо крупный размер. Иными словами, действия должностного лица, когда полученная им часть взятки составляла крупный либо особо крупный размер, образуют оконченное преступление, несмотря на то, что взятка не была получена в полном объеме по не зависящим от него обстоятельствам. Например, если была договоренность получить взятку в размере 700 БВ, а должностное лицо успело получить только 300 БВ, то его действия все равно квалифицируются как оконченное преступление, но в пределах одной части (ч. 2 ст. 430 УК), потому что 300 БВ уже составляют крупный размер. Квалифицировать такое деяние как покушение на получение взятки в размере 700 БВ, как указано в Постановлении № 6, неправильно.

Освобождение от ответственности. В соответствии с примечаниями к ст. 431, 432 УК основанием освобождения от уголовной ответственности взяткодателя, посредника во взяточничестве, как и соучастника в даче или получении взятки, является их добровольное заявление о содеянном, в т.ч. тогда, когда названные лица добросовестно полагали, что органам уголовного преследования неизвестно о совершенном преступлении. Мотивы обращения с таким заявлением значения не имеют.

Пункт 18 Постановления № 6 содержит в связи с этим дополнения, которые были обусловлены изменениями уголовного законодательства. В частности, обращено внимание на следующие обстоятельства. Наряду с добровольным заявлением о содеянном, необходимым условием для освобождения от уголовной ответственности является активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления. В то же время для освобождения от ответственности взяткодателя по мотивам вымогательства у него взятки добровольного заявления им о даче взятки и активного способствования раскрытию и (или) расследованию преступления не требуется.

Активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления предполагает совершение любых активных действий, направленных на выяснение обстоятельств деяния (например, изобличение соучастников взяточничества, сообщение об известных обстоятельствах преступления, содействие розыску и обнаружению предмета взятки).

Освобождение лица от уголовной ответственности за дачу взятки не исключает противоправного характера совершенных им действий и не является основанием для признания его потерпевшим, за исключением случаев, когда будет установлено, что оно действовало в состоянии крайней необходимости (ст. 36 УК).

Специальная конфискация. По общему правилу деньги и (или) другие ценности, переданные в качестве взятки лицами, которые до передачи взятки добровольно уведомили органы уголовного преследования о требовании взятки и способствовали изобличению взяткополучателя, подлежат возврату законному владельцу. Деньги и (или) другие ценности подлежат возврату также лицу, оказавшемуся в состоянии крайней необходимости, в случае, когда дача взятки была единственно возможным средством предотвращения вреда правоохраняемым интересам (ч. 3 примечаний к гл. 35 УК). Во всех иных случаях изъятые деньги и (или) другие ценности, являющиеся предметом взятки, подлежат специальной конфискации на основании ч. 1 ст. 46¹ УК.

Часть 2 п. 19 Постановления № 6 предусматривает, что если специальная конфискация предмета взятки невозможна в связи с его утратой, израсходованием, уничтожением, реализацией или по иным причинам, в доход государства взыскивается денежная сумма, соответствующая его стоимости на день вынесения приговора, постановления, определения (ч. 2 ст. 46¹ УК).

Правовые коллизии. Пункт 20 Постановления № 6 содержит положения относительно подарков и вознаграждений. При этом в него внесены незначительные изменения. Однако это входит в прямое противоречие с действующим законодательством.

Согласно п. 20 Постановления № 6 не является получением взятки принятие должностным лицом сувениров при проведении протокольных и иных официальных мероприятий, а равно подарков по случаю дня рождения и праздников, если они были вручены должностному лицу без какой-либо обусловленности вознаграждения соответствующими действиями по службе. Если же будет установлено, что под видом подарка передавалась взятка за использование должностным лицом своих служебных полномочий в интересах лица, вручившего подарок, то содеянное квалифицируется как взяточничество независимо от стоимости предмета взятки.

Противоречие состоит в том, что подарки по случаю дня рождения и праздников, если они были вручены должностному лицу без какой-либо обусловленности вознаграждения соответствующими действиями по службе, можно получать. Такая формулировка указывает на то, что эти действия не образуют взяточничества, но важно было указать и на незаконность таких действий, т.к. в соответствии со ст. 17 Закона от 15.07.2015 № 305-З «О борьбе с коррупцией» государственным должностным и приравненным к ним лицам запрещается принимать имущество (подарки), за исключением сувениров, вручаемых при проведении протокольных и иных официальных мероприятий, или получать другую выгоду для себя или для третьих лиц в виде работы, услуги в связи с исполнением служебных (трудовых) обязанностей. Такая формулировка свидетельствует о том, что запрет установлен в т.ч. в отношении подарков, вручаемых должностному лицу по случаю дня рождения или праздников. В любом случае такие подарки принимать запрещено.